11

— Вас слушаю, — роняю, едва двигая губами.

Дрожь сводит подбородок. Но у меня все же получается сказать это так, чтобы голос не дрогнул.

Слушаю. Да…

Такого наслушалась уже, что мне до конца дней хватит.

До сих пор не верится, что это со мной. Что это вообще все на самом деле. Кошмарный сон, от которого не получается проснуться.

И ощущения слишком реальные. До жути. От холода потряхивает. А этот урод прижимается все крепче. И тело у него раскаленное, даже через одежду это чувствуется.

И не только это.

Содрогаюсь, когда он резко двигает бедрами. Буквально вбивает. Вся зажимаюсь.

— Мало слушать, — хрипло бросает амбал, буравит меня тяжелым взглядом и недобро усмехается. — Делать надо. Ущерб отрабатывать. Если по-хорошему не доходит, то иначе объясню.

— А это, — теперь голос падает до шепота. — По-хорошему?

— Еще бы.

Насмешки в его ответе нет. Искры в глазах тоже гаснут. Ответ абсолютно серьезный. Тон — тоже. И правда, стоит прислушаться.

— Ты сразу прочувствуешь, — заключает он.

Да я и так чувствую. То, чего совсем не хочу. Пряжка ремня вдавливается в меня сзади. И ладно бы только пряжка. Как не пытаюсь ускользнуть, это попросту невозможно.

Он давит.

— Не надо, — сглатываю. — Пожалуйста.

— Что — не надо?

— Ничего не надо.

— Наглая ты, — хмыкает. — Как на чужих тачках рассекать — так сразу вперед. А как расплачиваться — в отказ идешь.

— Да не знала я, — бормочу в отчаянии. — Не знала! Ну как вы не…

— На юриста учишься, а главное упускаешь.

Под его взглядом замолкаю.

— Незнание закона не освобождает от наказания.

Пальцы крепче вплетаются в мои волосы. Большая ладонь опускается на грудь, заставляя пожалеть о том, что я надела блузку.

Вскрикиваю, когда он дергает ткань. Несколько пуговиц разом отлетают, с бряцанием ударяются о стол. А в следующую секунду подонок забирается под бюстгальтер, трогая меня так, что дыхание перехватывает от шока и ужаса.

Нет. Он не трогает. Помечает. Закрепляет будто свою собственность. В его жестких касаниях такая жадность ощущается, что меня парализовывает.

Вырываться не получается. Физически. Кричать тоже. Слишком страшно. Меня накрывает леденящая паника.

Нервно мотаю головой.

Нет, нет, нет.

— Что такое?

Он выдает это практически мне на ухо. Обжигает своим дыханием. И я все-таки сбрасываю оцепенение. Лихорадочно дергаюсь в его захвате, отчаянно пробуя освободиться.

— Хватит, — выпаливаю. — Прошу.

— Что?

— Не трогайте…

— А я и не трогаю.

— Нет, вы…

— Когда тебя трону, ты поймешь, — обещает нарочито мягко. — Навсегда запомнишь.

Да я уже запомнила.

Как такой ужас забыть?

Он отпускает мои волосы, но только чтобы скользнуть ладонью ниже поясницы, забраться под юбку.

— Нет! — взвизгиваю.

Извиваюсь в его захвате. И каменею, ощутив бедром, как именно он на такую мою реакцию отзывается.

— Давай еще, — говорит он, толкается вперед. — Чего застыла? Распалила хер и зависла. Парня своего также дразнила?

Ничего не могу ответить. Дрожь сводит.

Раздается грохот. Чудовищный. Кто-то молотит по двери.

— Варвар! — слышится раскатистый голос. — Дело есть. Открывай.

— Занят я, — рявкает амбал, лишь еще сильнее зажимая меня. — Внизу подожди.

— Знаю, чем ты там занят. Стягивай шлюху со своего хуя, еще успеешь натрахаться, — заявляет насмешливо. — Товар перехватили. Надо уже выезжать.