6. Вассалы

Спала я неважнецки – как всегда, если обгоришь на солнце. Жарко, обожженную кожу не задень, и сны дурные в комплекте. Приснилась же мне почему-то сестрица Кристина – впервые с того момента, как я узнала во сне про свою смерть. Мы с ней будто бы встретились на улице – я как я, а не как Барбара, и она как она, и на улице лето, как положено – июнь, одуванчики на газонах, аквилегии на клумбах. Она как увидела меня, так вытаращилась, рот рукой прикрыла и хотела убежать, но я повела себя, как самая настоящая Барбара, взяла её за плечо и развернула к себе.

- Здравствуй, сестрица, - как язык-то поворачивается, ну какая она мне сестрица, на самом-то деле?

Ласточка и Рысь куда как ближе.

- З-з-здравствуй, - пробормотала она, натурально стуча зубами.

- Как в моей квартире живётся? Сыто-богато? Как на моей кровати спится? Сладко?

Она силилась что-то сказать, но не могла. Тьфу. Я отпустила её и пошла себе куда-то дальше, и впереди замаячило строение с белыми мраморными колоннами, и я знала, что мне обязательно нужно туда дойти. Но не дошла, проснулась.

Тьфу ты, вот зачем такое во сне видеть? И ведь ночь ещё, ни лучика света из-под ставней не пробивается. Я села на постели, зажгла магический свет, дотянулась до стоявшего на столе кубка. Позвала воды – холодной, пожалуйста – выпила залпом. И вообще, куда ночь, туда и сон.

- Что с тобой? – возникла из-за изголовья кровати Барбара.

- Да родня приснилась. К чему дурная родня снится?

- Это у тебя… там была дурная родня?

- Точно. Родители умерли, а сестра двоюродная – ну, такое.

- Помолиться надо. Или в старый храм сходить, отец так делал иногда.

- Это в какой ещё старый храм?

- Это если ехать в строну Акри, то на полпути и будет.

- Что за храм-то? Какому святому построен?

- Да не святому, а имперский ещё храм. Похож на колонны во внутреннем дворе. А посвящен он кому-то из их великих. Отец никогда не говорил, что там делал, но как-то раз сказал, что это – последнее средство, если не поможет – то ничего уже не поможет.

- Что ж ты его не расспросила?

- Да как-то не было нужды.

- И господин Лири сказал, что ты не очень-то интересовалась делами замка и владения в целом.

- Как-то и так было неплохо, с господней помощью. Пока мерзавка Ирида не предала.

- Ты её била?

- Не слишком, она хорошо мне служила. До последнего момента, - Барбара вздохнула.

- А сколько ещё до рассвета?

- Не знаю. Часа два? Три? Может быть, ты будешь спать? Тебе нужно. Это я теперь и так могу.

- А я не могу, - вздохнула я и улеглась обратно.

Уснуть удалось не сразу, но – удалось. Больше никаких неприятных людей ко мне во сне не приносило, и слава богу. Но с обгорелым лицом спать всё равно неудобно.

Когда я увидела в щель, что на улице светло, то решила, что пора вставать. Умываться и всё такое.

Умываться было больно. Эх, что это вообще такое – моя непривычка к здешнему солнцу или тонкая кожа Барбары, или всё вместе? Я глянула в зеркало – и поняла, что не хочу в таком виде говорить с Лео. Испугается же. А это просто ожог, он сойдёт.

Прямо в рубахе выглянула в коридор – точно, жизнь есть. Девы мои как меня увидали, так испугались, особенно Ласточка.

- Что это? От солнца? Не может быть, - качала она головой.

Рысь выругалась.

- Тебе мало бед, решила добавить? Что делать-то теперь? Тебя ж нельзя никому показывать! Твои лентяи тебя не узнают, скажут – не ты.

Эти могут.

- Да постойте, это же просто ожог! Сейчас примочку сделаю, поможет! – Джемма, молчавшая до того Джемма подхватила свою суму и принялась в ней рыться.

- Что у тебя там?

- Меня брат Крот учил немного, и ещё госпожа Марта – раньше. У меня выходило. Брат Крот и немного снадобий мне с собой дал.

Точно, мастер же говорил, что у Джеммы есть зачатки целительской силы, которые можно развить. Вот оно как!

А Джемма уже командовала – воды, нагреть, заварить траву, найти чистую ткань.

- Барбара, ложись. Я попробую помочь.

- Да я тут мазала на ночь чем-то, что нашла, - попробовала отмахнуться я.

- И не думай, ясно? Мало ли, кто тут был и что оставил!

Это она правильно говорит, конечно. Я повиновалась и легла. Закрыла глаза. Джемма накрыла моё лицо прохладной мокрой тканью, и ещё прошлась по ней сверху кончиками пальцев. Боль утихла, я провалилась в сон.

Проснулась от того, что рядом говорили.

- Да вот она, спит. Обгорела на солнце вчера, не видели, что ли? – ворчливо говорила Джемма.

- А чего лицо-то накрыто? – спрашивал рядом господин Лири. – Она там у вас вообще дышит?

- Дышу, господин Лири, рано обрадовались, - я сдёрнула с лица примочку и села.

Боли не было – если не трогать. Если трогать – была. Ну и ладно.

- Слава богу, впрямь жива, - закрестился господин Лири. – И что теперь?

- Теперь мне бы поесть, и если моих братьев и сестёр стражей не накормили, я кого-нибудь побью. Не насмерть, а для профилактики. То есть, чтобы много воли не брали, - усмехнулась я. – Ступайте, командуйте. Где Агния?

- Приходила, посмотрела и ушла, - доложила Джемма.

- Да и шут с ней, - я кивнула на вчерашнее платье. – Поможешь?

- Помогу, - кивнула Джемма.

- Где остальные наши?

- Внизу. Воюют с местным главным по страже.

А, господин Тарантул. Я тоже остро желаю поговорить. Или повоевать.

Джемма зашнуровала бока у платья, и надела второе сверху, а потом мы вместе с ней искали, что бы приспособить на голову. Нормальных шляп или бейсболок с козырьками здесь не изобрели, поэтому пришлось извращаться. В сундуке был найден большой тонкий белый платок, его намотали и закрепили булавками на голове, а лицо я закрыла концом наподобие стражеского шарфа или вот как ещё закрывали лица женщины Аль-Арров. И поверх этого великолепия присобачила обруч с бирюзой, раз он здесь вместо опознавательного знака. И двинулась вниз.

В холле первого этажа не было ни души. Где все? Я прислушалась, оказалось – снаружи, у ворот. И вроде лаются – кто-то с кем-то.

Ну что, вышла, смотрю. Стоит помянутый Тарантул – невысокий, коренастый, смуглый, с чёрными кудрявыми волосами, в неплохой вышитой котте – а вышит там не кто-нибудь, а птица вроде орла, в лапах книгу держит. Это ж герб Ливарио, тьфу, теперь уже мой собственный. Интересно, эту штуковину ему по форме было положено носить, как вассалу, за службу пожаловали или просто спёр в папенькином, тьфу, графском сундуке по тихой грусти в период безвластия?

Против Тарантула стоял Самоцвет, за спиной у него наши. Вепрь улыбается добренько, так, что даже дураку должно быть понятно - лучше не злить. Москит играет ножом. Медуза смотрит презрительно. Слон возвышается глыбой. Рысь посмеивается.

- Ты пришлый, ты из поганых приблудившихся Арров, что тебе тут занадобилось? – говорил Тарантул.

- Дело госпожи графини, - Самоцвета таким не проймёшь.

- Где та графиня? Что-то она мне ни слова не сказала!

- А должна была? – спросила, подойдя, я.

Впилась в его лицо взглядом. Говори, скотина, не смей ничего утаивать. Простец же, не маг, а туда же – с магом спорить. С несколькими магами. Совсем глуп? Тогда почему граф назначил его командовать стражей?

- Госпожа, - поклонился Тарантул. – Что угодно?

- Знать, кто пустил врагов в мой дом. Кто дал разрушить стену. Кто провёл похитителей в мои покои. Тебя, бестолочь, для чего мой отец кормил? Или не только он, а кто-то ещё? Брат Гриф? Брат Хорёк? Аль-Махди и Аль-Масуд? Или уж сразу Аль-Джафар-ад-Гияс?

- Нет, нет, - замотал он головой, а в глазах появилось сомнение.

Неужели горячо?

- Никто меня не кормил, зачем бы я здесь остался? Тут же совсем неладно, и припасов мало, и призраки ходят, и люди пропадают!

- Прямо призраки ходят? И чем же они тебе помешали? – неужто Барбара выступает в тёмное время суток?

- Так душу ж заберут, - пробормотал кто-то сбоку.

Нужна ей душа, ей бы тело – усмехнулась я про себя. А вслух сказала:

- Душу и я могу вытрясти, мало не покажется. Говори немедленно, как так вышло, что меня опоили и увезли?

- Да кто смотрел-то, что вы там в своей башне делаете, - пробормотал он. – Все думали – ко сну отошли уже.

- К вечному, да? – я шагнула ближе, взглянула в лицо, снова увидела неуверенность.

Эх, мало меня учили допрашивать, ой, мало. Я глянула на своих.

- Связать, - осмотрела остальных, вперилась взглядом в господина Лири. – Что, хоть одна темница цела?

- Как не цела, цела, - пробормотал тот. – Под южной башней. Только там того, воет кто-то ночью.

Ну, это не Барбара. Та не воет, та пытается тело заграбастать. Это ей вряд ли подойдёт. Значит, не страшно.

- Связать, и под южную башню. Запереть магически.

- А я думал, убьёте на месте своей магией, - ухмыльнулся Тарантул. – Благодарю милостивую госпожу, - и прям в пол кланяется, скотина.

Я молча проследила, как его связали, и хотела уже пойти… точнее, пошла. А что-то меня как взяло, да как дёрнуло за подол платья, и полетела я на землю с высоты всего моего приличного здешнего роста. На мелкую гальку, которой посыпан двор. Обоими коленями, до которых не доставали сапоги, правой ладонью и обгорелым носом. И всё это – под треск ткани.

Господи, больно-то как! Что он сделал, скотина?

Уверенные руки поднимают меня и ставят на землю. Я открываю глаза – Самоцвет.

- Ну ты и красотка нынче, сестрица, - ухмыляется он. – Ничего, полечим.

Я оглядываю себя – содрана ладонь, и кажется, оба колена. А на подоле платья – дыра, вон от того ржавого гвоздя, что из земли торчит. Похоже, поганец Тарантул зацепил подол, когда кланялся, само бы так не вышло. Чтоб икалось сейчас тому, кто придумал длинные платья!

Я улыбнулась Самоцвету, отодвинула его и глянула на Тарантула – того связали, но ещё не увели. Он же смотрел нагло – мол, и что теперь?

А вот что, скотина. Мне было очень больно, на подоле красовались кровавые пятна в тех местах, где я разбила себе оба колена, но я подошла и пнула – ногой под подбородок. Благо, широкая юбка позволяла. И добавила руками.

- Я ведь и без магии могу, - сообщила я лежащему на земле мерзавцу. – Понимаешь, магически – это будет сразу насмерть, а мы ещё не поговорили толком.

И вот тут до него начало что-то доходить. Что щадить не будут, но сначала покуражатся. И всё вытрясут.

- Уносите, - махнула я на него головой. Заприте магически, что ли. Чтоб ни сам не выбрался, ни кто добрый не вздумал помогать.

Так, а мне бы поесть. Я обернулась ко входу в замок… толпа зевак мигом рассосалась, будто бы и не было. У всех тут же нашлись дела.

Правильно, голубчики. Нечего. Потому что докопаюсь до каждого бездельника и лоботряса. Только сейчас бы мне сесть и…

Я добрела до входа в замок, прохромала через большой холл и вышла во внутренний двор. Села там на бортик бассейна, пожалела, что нет воды. Тьфу, будет. Вот прямо сейчас.

Три взмаха руками – и бассейн полон воды. Можно неприлично задрать платье и рассмотреть красоту – содранную с обоих колен кожу. Не впервой, то есть – в прошлой жизни такое нет-нет, да случалось. Я попробовала сосредоточиться… и снять боль. Не вышло. Только руки перепачкала да совсем обессилела.

- Госпожа, госпожа! Идите, пожалуйста. Мы поможем. Только идите.

Из холла показалась Агния, за ней шли Москит и Слон.

Я оперлась на ближайшую колонну и поднялась.

- Что там ещё?

- Там явился этот. Которому вы назначили на два часа после рассвета.