8. Клятва

Разделить со мной трапезу я позвала имевшихся в наличии братьев и сестёр стражей.

- Ну что, дорогие братья во Ордене, что делать будем? Скажи мне, брат Самоцвет, что вообще у меня с боеспособностью? Я смогу всё это защитить, или как?

- Можно попробовать, - кивнул тот. – Конечно, не тот гарнизон, которым я предпочёл бы командовать, но вдруг я чего-то не знаю?

- Устроим смотр войск? – усмехнулась я. – Только ведь изрядную часть Польо увёл с королём, так?

- Попроси обратно? – сверкнул глазами Медуза.

- Так вот, братец, королю люди тоже нужны, как я понимаю, - вздохнула я. – А то бы попросила непременно. Заодно бы и с самим господином наместником словечком перемолвилась.

- Ты можешь, оказывается, - хмыкнул Москит. – У тебя отлично выходит.

- Что, думаешь, и с Тарантулом тоже выйдет? – усмехнулась я в ответ.

- А там что тянуть-то? Надавить да заставить рассказать всё, что знает.

- А тем временем пусть соберутся все, кто может держать оружие, посмотрим в их честные глаза. Сколько их, и что могут. А то ведь глядишь, и вправду воевать придётся.

На том и порешили. Я попросила объявить, что завтра с утра – смотр всех оставшихся защитников. И вот ещё бы найти кого-нибудь толкового из местных, кого допустить в наш тесный круг. С ближними – хорошо и удобно, конечно, но подходы к своим вассалам тоже нужно искать. А то они пока только и знают, что прятаться, когда я их вижу, а когда не вижу – лентяйничать. А вообще-то я их здесь кормлю.

Вернулась Ласточка, оборотилась, и принялась рассказывать.

- Он летел, и подпалил несколько полей! Мне пришлось отстать, сесть на землю и попытаться тушить. Я смогла не везде, увы. Но я попросила местных птиц проследить, куда он полетит. Мне сообщат.

Ого, а так можно было? – изумилась про себя я.

- Вернётся – бьём без разговоров, – сказала вслух. – Не понимает по-хорошему – туда ему и дорога.

И что вы думаете? Со мной согласились абсолютно все.

Дальше нужно было пойти и поговорить с Тарантулом. Ох, как мне не хотелось видеть его рожу, но я понимала – иначе попросту нельзя.

- Давайте так – вы приведёте его во двор. И пусть всякий видит, что я буду делать, о чём его спрашивать, и что он ответит.

- Дельно, - согласился Самоцвет. – Может быть, тебе помочь? Поспрашивать?

- Давить – у меня выходит не слишком хорошо. Ты умеешь?

- Лучше всех умеет наш мелкий братец Стриж, - усмехнулся тот. – Он даже в бою как-то умудряется командовать врагам, чтоб сдавались, и его слушаются.

Это точно. Стрижу нет равных. Ладно, пойдёт дело совсем плохо – попрошу у Лео и короля подмоги. Вот там и Стриж пригодится. Но вдруг как-нибудь удастся вывернуться имеющимися силами?

Я поднялась, опираясь на бортик бассейна, и побрела наружу, во двор. Перед тем, как выйти, встряхнулась.

- Рысь, глянь – твоя иллюзия висит?

Пусть видят, что побитая и обгорелая графиня чудесным образом исцелилась.

- Висит, куда ей деться. Будет висеть, пока не сниму. А ты её совсем не ощущаешь?

- Нет, - покачала я головой.

- Всё же, есть в тебе какая-то странность. Обычный человек уже бы умер со страху.

- Где ж ты тут видишь обычного человека?

Мы посмеялись, обе, и пошли. Как раз успели – Слон и Вепрь вывели Тарантула, поставили на солнышко, очевидно – чтобы его всем было хорошо видно. А местных обитателей набежало, дай боже – интересно, а чем они занимаются, когда хозяйки нет дома, и зрелищ не подвезли?

Другое дело, что я-то зрелища люблю, и в них умею. И если вам, голубчики, нужны зрелища – хорошо, будут вам зрелища. По всем правилам.

Вышла я в нужный момент, огляделась и остро пожалела, что не придумала никакого зонтика от солнца, или хотя бы опахала. Огляделась, поискала взглядом – о, то, что нужно. Неподалёку от входа сушился на приступочке у стены чей-то плащ. А вот нечего у входа свои плащи развешивать, ясно вам?

Плащ взлетел в воздух, распластался и повис над моей головой. Какая-никакая, а тень. Не знаю, что будет с моим многострадальным лицом от некромантской иллюзии, а вот добивать его прямыми солнечными лучами точно не стоит. Я скрестила руки на груди и глянула на Тарантула. Тот как увидел меня – иду, такая, как ни в чём не бывало – так сразу спал с лица. А до того, кажется, на что-то надеялся. Интересно, на что? Ни Барбара, ни её отец не отличались милосердием. Но, как я сейчас понимала, в своей нереальной важности могли не заметить что-то серьезное у себя под носом.

- Ну что, рассказывай, - заговорила пока ещё по-доброму. – Как так вышло, что меня похитили, моего отца убили, а ты остался жив?

Я постаралась добавить своему вопросу убедительности, но никогда ж не знаешь, получится или нет.

- Меня схватили и связали, - пробурчал тот.

- А ты вчера родился, то есть – накануне вечером, начальником стражи тебя назначили за красивые глаза и кудрявые волосы, и ты ни сам отбиться не сумел, ни людям ничего не скомандовал, так? – сощурилась я.

И губы поджала, как Барбара. Эй, Барбара, ты вообще у нас где? Следишь ли за тем, что в твоём доме происходит? Ладно, потом спрошу.

- И как же ты дошёл до жизни такой, что под твои стены приходит враг, хватает тебя и связывает, а ты ни сном, ни духом?

- А я почём знаю? Все Дожди – маги, вот и смогли.

Дальше пришлось соображать, о чём вообще спрашивать. Какое время суток было? Кто был на воротах? А на смотровой башне? Почему не подали сигнал?

- Так вот, потому и не подали, что предатели, - сплюнул Тарантул.

- Побойся бога, Клото! – завопили откуда-то из задних рядов. – Говори, да не заговаривайся, нечего наговаривать на добрых людей! Сам говорил, что если не сопротивляться – так и не убьют, нужен только господин граф и никто больше! Ну и госпожа, но госпожи-то уже здесь и не было!

О как, интересно.

- Сам пришёл и заливал нам, что если мы слова против не скажем, то нас и не тронут! Тех и убили, кто за оружие схватился! А кто не схватился, тот остался жив!

На пустое пространство передо мной вытолкнули двоих мужиков. И одного из них я определённо уже знала – это был Сучок, который вчера провалился в овраг.

- Ну-ка, ну-ка, рассказывайте, - я глянула на обоих с пристрастием.

- А что, господь свидетель, так и было. Пришёл и начал говорить, что господин граф, значит, совсем зарвался, и скоро нам всем конец придёт из-за его разных нехороших дел. А если кто не хочет, чтоб ему конец пришёл – так значит, пусть сидит и носа на двор не кажет, когда начнётся.

- И что, началось? – сурово спросила я.

- Ещё как началось. Дурака за стены выманили, связали, а сами в крепость, словно змеи, заползли. И началось. Всех, кто был хоть сколько-то верен клятве, вырезали, а когда господин граф вышел и спросил, какого, значит, дьявола, то в него стрелу! Он отбил, и долго отбивал, но, верно, против него не последние маги стояли, несколько, а у него другого мага-то и не было, всё сам. Вот и вышло, что не отбился, - вздохнул тот мужик, имени которого я не знала. – А захватчики сделали, как Тарантул говорил – больше никого не тронули, кто мешался – связали, верёвками и магией, а Тарантул им ещё дорогу в сокровищницу господина графа показал. Но они там потоптались и ушли, несолоно хлебавши, потому что господин граф был маг не из последних, зато разграбили его рабочую комнату.

Так, мне же уже кто-то говорил, что сокровищницу взять не смогли. Значит, нужно туда наведаться. Но это потом.

- Что скажешь, Клото Тарантул? – вопросила я грозно.

- Врут, - сплюнул тот.

Я глянула на своих – стоят, посмеиваются.

- А ты знаешь, что тебя сейчас слушает десяток магов, которые способны отличить правду от лжи?

Он посмурнел немного, но, кажется, ещё на что-то надеялся.

- Скажите, люди, - обвела я взглядом собравшуюся толпу. – Этот человек приносил присягу моему отцу?

Из толпы раздалось нестройное «да», «приносил», «в единственной рубахе пришёл, господин граф его пригрел».

- И что же ты, собачий сын, которого господин граф в единственной рубахе принял и пригрел, продал его Дождям? Много ли тебе заплатил Аль-Масуд за предательство? И даже если вдруг случится чудо, и ты останешься в живых, кому нужен такой вассал, который продаст… за сколько, ты говорил, продаст? За тридцать серебряных монет? Или мне послышалось, а на самом деле за тринадцать? Так и запишем. Продал сеньора за тринадцать монет ввиду крайней бедности? Или по какой другой причине?

До этого момента я не слишком сильно побуждала Тарантула к откровенности, а тут прямо прижала. И отпустила.

Он взвыл.

- Врут всё, никаких тридцати монет не было! Артефакт они обещали! Который привлекает золото! И не дали, только посмеялись! Стал бы я за тридцать-то монет, которые раз, и кончились!

- А за мифический артефакт, конечно, предавать сподручнее, - закивала я. – Скажите, люди добрые, тот артефакт хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь видел? Или только сказки рассказывают?

- Я и сказок не слышал, - усмехнулся Самоцвет.

- Потому что ты маг и знаешь о том, что существует, а что – нет, - кивнула я.

Хотя, конечно, я б не удивилась, если бы здесь существовала какая-нибудь такая штука, позволяющая пополнять кошелёк по принципу скатерти-самобранки.

- Все слышали Клото Тарантула? Значит, за деньги предавать нельзя, а за артефакты – можно. И что дальше? Господина графа больше нет. Кого вы предпочтёте над собой – Аль-Масуда или Аль-Джафара? Аль-Масуд уже обманул нашего доверчивого Тарантула, Аль-Джафара вы все сегодня здесь видели. Кто из них вам больше по душе?

Тишина повисла над замковым двором. Четыре долгих удара сердца я не слышала ни движения – даже своим обострённым магически слухом.

- А вы, госпожа? – спросил Сучок, так и стоявший впереди прочих.

- А я ещё подумаю, знаете ли, - жестко ответила я. – Мне неплохо служится новому королю в Ордене стражей.

- Но госпожа! – взвыл он.

- Она спасла нас с Сучком! – вперёд протиснулся вчерашний парень, Вишня. – Грошик видел! И господин Лири видел!

- Да она… плевком прогнала этого… с крыльями! – крикнул ещё один, неизвестный мне.

- И стражи её слушаются!

- И короля она видела!

И они кричали ещё о чём-то – о древней крови и силе, о том, что госпожа справится… я-то вовсе не была так уверена, что справлюсь. Но…

- Клянусь служить госпоже, - высокий изящный парень в добротной одежде подошел, преклонил колено и положил к моим ногам меч.

- Клянусь, - подхватил Сучок.

- Клянусь, - вторил ему Вишня.

- Клянусь, - подошёл, хоть и с некоторой опаской, господин Лири.

И дальше прямо пошло – подходили и клялись.

- Принимаю вашу клятву, - выдохнула я. – И в свою очередь клянусь защищать, оберегать и заботиться.

Правую ладонь пронзила боль, я глянула – подлеченная было Джеммой содранная кожа вновь отодралась и закровила. Я стряхнула несколько капель крови на землю, они мгновенно впитались. Вот так.

- А с ним что, госпожа? – спросил Лири.

- Повесить. Но сначала – расспросить, о чём он ещё сможет нам рассказать. Скорпион, Москит, Самоцвет?

- Сделаем, сестрица, в лучшем виде. Желаешь посмотреть?

Я совершенно не желала, но понимала, что должна.

- Приступайте, - махнула я рукой.

И не поняла, почему у меня вдруг потемнело перед глазами, и ноги ослабли и подкосились. И если бы не Медуза с Гусём, то я бы второй раз за день завалилась на ровном месте при всём честном народе.

И последней внятной мыслью было – вот ты какой, откат.