28. Только легенда и Млечный Путь над головой

Я пришла в себя… где-то. В оглушающей тишине. В белесом мареве, вроде тумана. У этого явления не было ни верха, ни низа, ни сторон… и тело моё даже не протестовало против того, что не может прийти в равновесие. Прямо сказать, я и не чувствовала никакого тела.

Постепенно стали доноситься звуки – как будто издалека, но они постепенно приближались. Сначала это был просто невнятный шум, но он нарастал, и распадался на отдельные слова. Да. Кто-то разговаривал. С кем-то.

- Увы, тут не придумать ничего, вариантов нет.

- Согласен.

- И здесь тоже ничего не изменить, удивительно цельная натура.

- А что здесь делает прекрасная дева?

И на этих словах я сделала над собой гигантское усилие и открыла глаза. Или не открыла… но смогла разглядеть в окружающем мареве две туманные фигуры, которые двигались, обсуждая что-то.

- Дева сражалась наравне с мужчинами.

- От неё мало что осталось, как же она могла сражаться?

- Дева – маг, она слышит силы окружающего мира. Таким подвластно многое.

- А слышит ли она сейчас нас, эта дева?

- Отчего нет? Должна. Дева, ты слышишь?

- Слышу, - прошелестело в ответ.

Голос был мне знаком, и был он, как бы это сказать, не вполне человеческим. Но я совершенно не помнила, откуда я его знаю.

- Как вышло, что ты встала против стихии?

- Я должна была. Она смогла, а я чем хуже? – я определённо знаю эту особу, но кто она?

- И чего ты хочешь дальше?

- Я? Чего хочу? Ой, - она не ожидала. – А можно?

- Можно, - кивнул один из говоривших, он казался постарше. – Ты осталась без тела, хочешь себе тело? Вот это, к примеру, неплохое, как мне кажется.

Я не видела, какое тело имеет в виду говоривший.

- Ой, нет. Это уже… не совсем моё тело. Она смогла лучше меня, а я – не смогу, даже просто как она. Она умеет намного больше, чем я. Я не умею управлять, и танцевать я не умею тоже. И жених теперь уже – её жених. Я ему не нужна. Она справилась с тем, с чем не справилась я. Нашу фамилию теперь снова уважают, наши владения присмотрены. Наше имя звучит разом с именем короля и эмиров. И всё это сделала она, не я. Нет, я оказалась недостойна великого имени, а она – достойна.

Далее все помолчали, а потом старший снова спросил:

- И чего же ты тогда хочешь?

- Я хочу… как она. Отправиться куда-нибудь, найти там никому не нужное тело и начать всё заново. Вдруг во второй раз я справлюсь лучше? А она пусть остаётся здесь. В мире должна остаться лишь одна Барбара Ливарио.

Это имя было мне знакомо. Кто это – Барбара Ливарио?

- А если она тоже не захочет быть Барбарой Ливарио? – усмехнулся искуситель.

- Она говорила, что там, откуда она родом, она умерла. Значит, путь назад ей закрыт. Зато у неё много дел здесь, я сама слышала, как она говорила управляющему, что вернётся. Обязательно вернётся. Вот пусть вернётся, потому что как Кастель-аль-Либра без неё? После того, как она его отстояла?

Слова казались знакомыми, но не складывались в единую картину совсем.

- Хорошо, ты пойдёшь… куда-то. Я не знаю, куда. Наверное, тебе виднее. Бесстрашная ты, готова отправиться туда, где ты ничего не знаешь, и где тебя никто не знает.

- Она смогла – и я смогу, - голос звучал уверенно.

- Хорошо, пусть так. Идём дальше. Здесь у нас парочка, разделить которую не представляется возможным. Как ты допустил такое, сын?

- Я спал, уже много лет, - ответил второй, моложе. – Меня пробудили жертвой, да какой жирной – три мага! И прежде, чем я понял, что происходит, прежде, чем меня позвали почти правильно, только имени не назвали – стихия бушевала, как хотела.

- А теперь от этих двоих не осталось никакой телесной оболочки, а дух у обоих силён.

- Пусть говорят, что хотят. Я исполню.

- Что вы хотите? – обратился старший к кому-то, кого я не видела.

- Остаться вместе, - сказал ещё один знакомый мне голос. – Можно и на небесах.

- У нас разные небеса, - выдохнул ещё один голос, и если первый был мужской, то второй – низкий, грудной, женский. – Небеса нам не помогут. Мы не встретимся там никогда.

- Тогда что вам угодно?

- Туда, где нам не нужно будет разлучаться, - рассмеялся мужчина. – Я ведь верно понимаю, что выбор только между небесами и неизвестностью?

- Верно. От твоей плоти не осталось ничего, ты не сможешь вернуться туда, где был, и продолжить то, что делал. Придётся другим.

- У меня есть брат, он справится. Ещё и лучше меня. А я, наверное, уже исполнил всё, что назначил для меня господь.

- И хочешь теперь исполнять то, что назначишь себе сам? Пусть будет так, хорошо. А ты, дева? Тоже не хочешь на небеса?

- Я хочу куда угодно, только с ним.

- Ответ, не допускающий толкований, - усмехнулся младший собеседник.

- Отчего же, допускающий. Но мы не станем их сейчас искать. И у нас ещё двое.

- Эти придут в себя, и пойдут дальше, оба. Повреждений не так много.

- Пусть говорит мужчина.

- Где я? Что со мной? – голос был мне не просто знаком, но очень знаком.

Я силилась понять, кто этот человек, и чем значим для меня, но никак не выходило.

- Ты бился и победил, - усмехнулся старший. – Не этого ли ты хотел?

- Я всегда хочу победить, когда выхожу на битву. Но где моё войско? Где тела врагов?

- Увидишь… если захочешь и сможешь. Если вспомнишь, кто ты и что ты делал последнее в своей жизни.

- Ты говоришь – бился, у меня нет причины не верить тебе. Ничто не протестует во мне, когда я слышу о битвах, наверное, мне случалось выходить против врагов.

- Вспомнишь – сможешь просить, о чём захочешь.

- И как же я вспомню? Хоть подсказку какую дайте, что ли. Даже Аль-Ахалиль их давал… Стоп. Кто такой Аль-Ахалиль? И причём он вообще?

- Вспоминай. А мы идём дальше, но ещё вернёмся к тебе. У тебя есть время, но его не слишком много.

- Осталась ещё одна дева-воительница. Что же, теперь всякая дева – амазонка?

- Нет. Но они ещё встречаются.

Голоса звучали совсем рядом, я снова собралась с силами – как для того, чтобы опустить поднятую перед собой под прямым углом ногу, которую держала уже долго, но эту ногу ни в коем случае нельзя бросать, а нужно ещё приподнять – самую чуточку, этого достаточно – и только потом опустить, медленно и аккуратно.

- Ногами машет. Для чего она машет ногами?

Я вновь разлепила неизвестно когда успевшие закрыться глаза, по ним резанул непонятный свет. Когда стало можно смотреть и не щуриться, я разглядела двух мужчин – в странной намотанной прямо на тело одежде. Я ведь когда-то даже знала, как такая одежда называется, а сейчас ничего не знаю. Один и вправду был старше, бородат и величественен, а в руке у него искрилось что-то, похожее на молнию, но как молния может оказаться в руке? Второй выглядел ощутимо моложе, и в руке держал всего лишь молоток. Нет, молот, хороший такой молот. Интересно, для чего такой нужен?

- А ты что хочешь, блудная душа?

- Это я – блудная душа? – губы пересохли, язык распух и не ворочается, говорить трудно.

Или меня снова оперировали под наркозом? И я теперь отхожу от него с такими вот… видениями?

- Ты, ты. Ты спутала всё. Твоя невольная сестра должна была умереть, а ты – нет. Но вы умерли обе, правда, не до конца. И теперь мы имеем две души и одно тело. Удивительно, правда? Ты желаешь вернуться туда, откуда пришла к нам?

- Нет, - сказала я быстрее, чем подумала.

- А что ты желаешь?

- Я чего-то не знаю, правда? Как я могу выбрать, если не знаю, из чего должна выбирать?

- Смотри, какая шустрая. Всё ей расскажи, - усмехнулся тот, что старше. – Только ты сама можешь понять, кто ты есть, и для чего ты там, где ты есть.

- А где я есть? – ну вот, говорить уже проще. – Если я в больнице, то можно мне воды? Или наркоз ещё не отошёл, и нельзя? Хоть губы смочить?

- Вот, уже что-то, - проворчал старший. – А то предлагаешь им всё, что угодно, а они, понимаете ли, не знают, чего хотят.

Тонкой струйкой прямо мне в рот пролилась вода. Это была самая восхитительная вода в мире – прохладная и очень вкусная. Как в горном роднике, который вытекает из озера… как называется то озеро? Сердце? А почему Сердце? И где это вообще?

Вода оказала на меня прямо живительное действие, я в очередной раз собралась с силами и… села? Встала? Поднялась из гранд-плие?

И увидела прямо перед собой серые глаза.

Эти глаза были мне несомненно знакомы, и чёрные волосы, и бледная кожа, и тонкий шрам над верхней губой…

Он тоже пытался вспомнить и понять. Оглядывал свою одежду – чёрную, как и у меня. Ой, только ли чёрную? А это ещё что?

Сидящий напротив меня потянул за кончик чего-то, и вытянул из-под рукава ленту. Бирюзовую ленту с золотыми краями. Золотое шитьё нестерпимо засияло в здешнем жёстком свете. Он смотрел изумлённо, прикасался к тонкой ткани, а потом поднял взгляд на меня и произнёс:

- Варя Феникс.

Знание навалилось и погребло, как лавина, как водопад, как огонь из кратера.

- Лео.

Казалось, мы рядом, но дотянуться до него не вышло – как будто нас всё ещё разделяло что-то.

- Ты вспомнил? – спросил у Лео старший.

- Вспомнил. Ты сказал, мы победили. Где наши люди, где мои братья и мастер, где мой кровный брат? Я вижу только мою невесту, это чудесно, что она здесь со мной, но что с остальными?

Точно. Проклятый вулкан, огонь которого угрожал всему живому. И что, мы справились? Но тогда где мы и где все?

- Увидите вскоре, - кивнул старший. – Ты помнишь, кто ты?

- Руджеро из дома Отвилей, прозываемый братом Лео.

- А ты? – обратился он ко мне.

- Варвара Лискина в теле Барбары Ливарио, прозываемая сестрой Феникс.

- Ты хочешь вернуться домой?

- Я хочу остаться с этим мужчиной. Быть с ним, родить ему детей. Править своими землями вместе с ним. И… ещё кое-что.

- Говори уж, раз начала, - старший снова усмехался.

- Я хочу, чтобы всех, у кого есть способности, нормально учили магии, а всех прочих – обычным человеческим наукам. Чтобы они не оказывались на Устике, когда едут в Святую Землю.

- С этим ты сама справишься, тут божественная помощь не нужна.

- Почему это? – я уже была готова упереть руки в боки.

- Справишься, справишься. У тебя есть всё для того, - он обернулся к Лео. – А ты чего хочешь?

- Увидеть брата, увидеть прочих и убедиться, что опасность миновала.

- Опасность миновала, а дальше – уже зависит от вас самих, - сказал младший.

- А твой брат… обернись, - сказал старший.

Мы оба изловчились глянуть, куда он показывал… и увидели Годфруа и Зубейду. Совершенно призрачных – в отличие от нас.

- Как же так, - сокрушённо сказал Лео.

- Не печалься, - улыбнулся король. – Ты справишься. А мы сделали, что могли. И пойдём дальше, так ведь?

- Так, - кивнула Зубейда. – Тут кто-то говорил о том, что можно пойти в другой мир, и там найти тело? Я бы попробовала.

- Она смогла, значит – и мы сможем, - за ними появилась призрачная Барбара. – И потом приснимся тебе. И ты узнаешь, что с нами всё хорошо – и с ними, и со мной. Жаль, что там, у тебя, не осталось твоего тела, я бы попробовала.

- Оно было немолодым и больным, - отмахнулась я. – Я желаю тебе удачи, Барбара. Пусть у тебя всё получится. Если бы не ты – не было бы шанса для меня. И тебе, Зубейда. Я рада, что нам довелось танцевать вместе. И тебе, Годфруа. Я уверена – ты справишься со всем, за что возьмёшься.

- И тебе удачи, сестрица.

Я не знаю, о чём Лео говорил с братом, это было недолго. А потом он взял меня за руку… и мы увидели провал в сияющем мареве.

Там была ночь, обычная ночь. Лето – зелёная трава, цветы – анютины глазки и что-то ещё, и небо надо всем этим, небо. Настоящее небо. На нём сияла Большая Медведица, и Малая – тоже, и ещё я успела увидеть Млечный Путь. А потом эти трое призрачных шагнули туда, помахали нам… и провал схлопнулся.

Мы не успели сказать ни слова, как оказались на тропе – на той самой тропе, на которой стояли насмерть. Горелая трава, и много-много серо-чёрных камушков, лёгких и прочных, так и норовящих покатиться вниз и увлечь за собой моё тело, ставшее вдруг тяжёлым и непослушным.

Но мы стояли, мы держались за руки и стояли.

- Смотрите, вот они! Оба! И брат Лео, и сестра Феникс!

По дорожке к нам бежал Стриж, сверху спикировала и оборотилась Ласточка, из теней проступила Рысь.

- Живы, слава Творцу, - это подошёл Самоцвет. – Идёмте уже, только вас и ждут.

Значит, идём, раз ждут.