Глава 2

Я глубоко вдохнула и вновь уставилась на пустой стул и место перед ним. Тарелки, бокалы, приборы — всё как в начале ужина. Вот только теперь все приборы выровнены как по линеечке. Так, как до́лжно в приличном доме.

И совсем не так, как было изначально.

Может, кто-то из хозяев, гостей или слуг поправил, а я не заметила? Надо будет, когда круг повториться, посмотреть.

Ужин шёл своим чередом. Острых тем больше не касались, но атмосфера мне не нравилась. Какое-то напряжение повисло в воздухе, будто все хотели бы оказаться где-то в другом месте, но приличия не позволяли прямо сейчас уйти из-за стола. Я до рези в глазах вглядывалась в приборы, ожидая от них непозволительного для обычных предметов движений, но они больше не желали являть мне этакие пристойности. Может, мне показалось? Я потёрла лицо руками, благо, никто не видит.

Сейчас в основном дома освещают магическими пирамидками, но это относительно недавнее изобретение. А во времена, когда на самом деле проходило это застолье, использовали свечи. Их пламя чуть дрожало, а сами они, похоже, незаметно чадили, иначе почему мои глаза, пусть и не привычные к такому освещению, начали болеть и даже слезиться. Приходилось по несколько раз смаргивать, а то перед ними словно появлялась странная дымка. Очень неприятно.

В какой-то момент мне вдруг показалось, что за столом сидят шестеро человек. Осознав это, я с неприятным, ёкающим чувством посмотрела на пустой стул, но, разумеется, там никого не обнаружила. Однако ощущение повторилось не раз и не два.

Может, дело в том, что я давно уже нахожусь в Пепельных землях? Всё-таки я впервые здесь. И пусть уровень моей пепельной магии весьма высок для новичка — тройка! — возможно, стоит завершить рейд, пока сама не мутировала в монстра?

Помотав головой, я приказала себе отбросить глупости. Особняк Смородиновых изменён пепельной энергией, но он явно защищён от неё же, иначе внутри не осталось бы ничего мало-мальски хрупкого.

Наконец этот неприятный ужин закончился. Первый после него ушёл Арсений. Остальные тоже быстро разбежались по своим комнатам. Так… а мне что делать? В какую из них идти?

Пока я раздумывала, свечи погасли, стол как по волшебству оказался убран, а в комнате ощутило посветлело. Началась новая сцена замороченного круга, поняла я. А значит, где-то что-то происходит, а я не вижу!

Я выбежала в холл и тут же увидела экономку, с нарастающей тревогой стучащую в дверь.

— Да кто тут⁈. — дверь в соседнюю комнату распахнулась, и на пороге появилась Зинаида в роскошном халате на ночную сорочку. — А, Ираида Семёновна, это вы! Что вы шумите-то спозаранок? Знаете же, как чутко я сплю!

— Доброе утро, Зинаида Ипатьевна, — проговорила экономка, как мне показалось, иронично. — Афанасий Всеславович не у вас?

Смородинова запахнулась в халат поглубже и поморщилась, будто её спросили о какой-то непристойности. Хотя, может, для неё сон с мужем в одной постели именно непристойностью и являлся. Тётушка одной из моих подруг всегда поучала нас, что мужчина после исполнения супружеского долга так и норовит заснуть под боком, и этого ни в коем случае нельзя допускать, надо расталкивать и отправлять к себе.

— Нет, — отрезала Зинаида. — А с чего вы к нему стучитесь в этакую рань?

— Да какая ж рань? — деланно удивилась экономка. — Уж десятый час пошёл. Афанасий Всеславович всегда изволит завтракать в восемь, но сегодня не вышел. А к десяти должен господин Подсолнечников зайти. А Афанасий Всеславович ещё и не подняться не изволил.

На лице Зинаиды с действительно весьма свежей, гладкой кожей появилось беспокойство. Смородинова решительно нажала на ручку, и дверь поддалась. В комнате царил полумрак. Обе женщины вошли внутрь, а я скользнула за ними.

И так же, как они, прикипела взглядом в широкой кровати, вернее, телу на ней. Афанасий Всеславович, широко распахнув глаза, лежал поперёк постели, почти полностью одетый и с перекошенным от ужаса лицом.

— Фанечка! Фаня! — бросилась к нему Зинаида и принялась трясти. — Фаня!

— Прекратите, — лицо экономки скривилось, будто она пыталась удержать в себе слишком многое. — Бесполезно.

Я с ней была согласна. Даже моих немногих знаний хватило, чтобы понять, Смородинов-старший давно и безвозвратно мёртв.

⟰ ⟰ ⟰

Пришедший через некоторое время доктор констатировал смерть от сердечного приступа.

— Около одиннадцати вечера представился, я полагаю, — добавил целитель, водя над покойным каким-то артефактом непонятного назначения. Я приметила значок магов-лекарей на лацкане целителя. Правда, бледно-зелёный, что выдавало уровень благородной магии не более двадцати. На вид доктору было не меньше пятидесяти лет. Для такого возраста двадцатый уровень — это маловато. Хотя для провинции не так уж и плохо. В нашем захолустье вообще целителей с магией не жило.

Зинаида рыдала, а Ростислав потеряно бормотал, что отец никогда не имел проблем с сердцем.

— Это ты его довёл, противный мальчишка! — рыкнула наконец мачеха.

— Я⁈ — поразился Ростислав.

— Ты! Ты! Весь вечер об этой неблагодарной тв… твоей сестре вспоминал! Вот Фанечка и не выдержал!

— По сравнению с твоими скандалами о новых платьях наш вчерашний разговор — не стоящая внимания ерунда, — фыркнул тот. И вдруг вызверился: — Всё из-за тебя, стерва! Маму в могилу свела! Теперь и до отца добралась!

Он кинулся к женщине, но его схватил Виктор, а доктор принялся увещевать о соблюдении приличий и уважении к усопшему.

Сцена вышла просто ужасная. Все обвиняли друг друга, порывались драться, женщины рыдали, мужчины кричали, а Афанасий Всеславович смотрел на всё это теми же полными ужаса глазами.

Мне ужасно хотелось выйти, не слушать и не видеть всего этого скандала, но я не могла. Вдруг они скажут что-то важное.

— Доктор, его не могли отравить? — тихо спросила Ираида Семёновна.

Тот покачал головой.

— А может, какая-то магия? — не успокаивалась экономка.

— Следов благородной магии я не обнаружил, — ответил доктор. — Но коли вы не вполне уверены, следовало бы вызвать господ из полиции. Так будет покойнее, согласитесь.

Чуть погодя он ушёл, а Ираида Семёновна предложила вызвать полицейских.

— Извольте помнить: мы дом приличный! — взвизгнула Зинаида. — Афанасий Всеславович не потерпел бы, чтобы над его бедным телом надругались эти… эти жуткие господа!

— Отца не вернёшь, — покачал головой Ростислав.

— Афанасий Всеславович умер от сердечного приступа, — вздохнул Виктор. — Печально, но что поделаешь? Подумайте лучше о похоронах. Всё должно быть достойно, как и подобает в таких скорбных обстоятельствах.

Я аж рот открыла. Приход полиции — это, конечно, скандал, который не скоро забудут. Но ведь умер родной человек! Да если бы было хоть малейшее подозрение в вине кого-то в смерти моих близких, я бы ни за что не позволила ему избежать наказания! А эти даже не попытались разобраться… И какое единодушие!

Пока я негодовала, мороки пропали. Вот только что были, моргнула — уже нет. Включая труп. Я выглянула из комнаты и прислушалась. Ни звука… Хм… Я решительно вышла и остановилась посредине коридора. Куда бы пойти. И тут я услышала какой-то звук. Будто бы что-то разбилось. Я направилась на него и открыла одну из дверей.

И тут же еле успела качнуться в сторону. Мимо меня пролетел хрустальный стакан, брошенный крепкой рукой. А ведь это Ростислав меня ещё не видит! Пепельную магию-то я не активировала. Кажется…

Ростислав метался по комнате с перекошенным лицом. Иногда хватался за вещи и отправлял в полёт. Бардак просто ужасный! На полу уже валялись осколки кувшина, вазы и статуэтки. Я невольно щёлкнула языком. Последняя тоже, между прочим, из нижнелукского фарфора. Смотреть больно.

— Но как же так⁈ — воскликнул Ростислав, остановившись.

Я вздрогнула.

— Нет, нет, это не моя вина, — добавил он и вновь принялся кружить по комнате.

Больше он ничего не говорил, но показался мне очень подозрительным. Я дождалась, пока он тоже исчезнет и вновь вышла в коридор. И вовремя: дверь в комнату Зинаиды как раз закрывалась, причём закрывалась за спиной какого-то мужчины. Я метнулась туда же.

Потянула дверь на себя и застыла, будто окаменев. Виктор обнимал Зину весьма недвусмысленно, совсем не так, как обнимают родную сестру! По губам его скользила довольная улыбочка, словно отражавшаяся в такой же довольной мине на лице женщины.

— Ну что, госпожа Зинаида Ипатьевна Смородинова, вы теперь богатая вдовушка, — хохотнул Виктор. — Долго же пришлось этого ждать!

— Дождались, — она хихикнула и добавила: — Братец мой.

Они засмеялись, как над давней любимой шуткой, а потом Виктор впился в её губы и подтолкнул к кровати. Слава предкам, я успела выскочить из комнаты ещё до того, как они упали на постель, но всё равно ещё долго не могла прийти в себя. Что в этом доме вообще происходит⁈

⟰ ⟰ ⟰

М-да, а мне говорили, что заниматься практической пепельной магией —неприемлемо для приличной девушки. Некоторые преподавательницы в Училище для чародейски одарённых благородных девиц устраивали по этому поводу чуть ли не травли. Тогда я думала, дело в предрассудках. Или зависти. Теперь же… теперь я думаю так же. Но кое-что стало яснее!

Стараясь не кривиться, я отправилась дальше исследовать дом. Интересно, что я в этот раз найду? Будет ли оно чем-то столь же шокирующим?

В результате испытала даже разочарование: мороки больше не показывались. Неужели круг закончился? Или сценки, которые они показывали были слишком коротки и бесшумны, и я на них просто не успевала попасть. Так что я решила воспользоваться ситуацией и обыскать дом.

Шла из комнаты в комнату, из коридора в коридор, разглядывая их и ища мороки. Дом даже сейчас казался обжитым и полным семейной истории. Больше всего это, конечно, выражалось в коридорах на первом этаже: портреты разных веков изображали не только характерные для этого рода черты, но и эволюцию живописи. Странно, что их не забрали. Или они имеют отношение к зациклившейся истории?

Около одной из картин я остановилась. Обычный пейзаж — травяной луг, лес вдали, извивающаяся река, клонящаяся к ней ива и дама в белом платье на мостках, совершенно по-девчоночьи скинувшая туфельку и тянущую к воде ножку. Манера живописи выдавала время создания — примерно тогда же, когда происходили события, в гуще которых я оказалась, вступив в дом. Для того периода картина практически непристойная. Однако меня остановило не это, а отчётливо видимый след от другой картины. Обои в этом месте остались невыцветшими, значит, вместо пейзажа висело что-то другое, но более вытянутое в высоту.

Налюбовавшись на удивительно светлую, такую живую картину, я отправилась дальше. Пепельная магия всё же наложила на особняк свой отпечаток: погибли все цветы, тонкая ткань тюлей тоже в основном не выдержала, окна посерели от слоя пыли снаружи. Но всё же для здания, более полувека простоявшего без уборки и ремонта, выглядел дом вполне презентабельно.

Осмотрев всё, даже кладовку с чуланом, я, зачем-то оглядевшись по сторонам, пробудила тишайший дар — один из трёх доступных мне видов магии. Перед глазами всё подёрнулось сероватой дымкой, показывая ауру дома, однако некоторые места, в которых пытались что-то скрыть, подсвечивались алым. Первым делом нашлась, конечно, бутылка коньяка за шкафом. Я усмехнулась: на таких тайниках я подняла уровень этого дара до его первой единицы. Просто шастала по родному дому и находила заначки с алкоголем! И их оказалось немало! Причём не все папины.

В библиотеке в одной из книг отыскалось несколько банкнот старого образца. Я вздохнула. Увы, забрать я их не могла, хотя купюры всё ещё ходили в обращении. И дело не только в моём воспитании и понятии чести. К сожалению, вынести из дома в Пепельных землях можно лишь то, что он позволит. И тут важно не прогадать! Деньги нужны были мне отчаянно. Но мелкими суммами в моём случае не спасёшься. Так что буду просить что-то поинтереснее.

Правда, пока я не обнаружила, что именно. Никаких тайников с драгоценностями или забытых сейфов даже мой дар не видел. Это усложняло дело.

И тут я снова услышала позвякивание посуды. Так-так-так, интересно, что там происходит. Я пошла на звук и увидела, как служанка достаёт парадный сервиз. Вскоре и Ираиду Семёновну увидела.

— Галка, зараз космы повыдираю!

Так, но это уже было. Получается, я всё уже видела? Это меня обескуражило. В предыдущих домах круг событий длился куда дольше. А тут что? Какие-то бессмысленные разговоры, смерть от сердечного приступа… Что здесь расследовать?

Хотя, похоже, я всё же знаю, подумала я, глядя на спускающуюся чету Смородиновых. Кто же вас, Афанасий Всеславович убил?