Глава 25

— Вы давно это придумали, не так ли? — завязав маску сзади, спросил Клевер. — Праздник-маскарад организовывать долго. Гости должны получить приглашения заранее.

— Да, приём давно намечался, — пожал плечами Гвоздь, встал и тоже натянул маску. — Просто свадьбы в планах не стояло. Ни бутафорской, ни настоящей. Идёмте.

Оба мужчины подошли к двери кабинета. Гвоздь уже собирался её открыть, как вдруг Клевер с силой надавил на неё, захлопывая её перед лицом хозяина дома и тем самым вынуждая его удивлённо повернуться к гостю. Тот же стоял слишком близко и выглядел угрожающе.

— Вы не думали, что я вернусь, так ведь? — процедил он. — Это вы организовали моё похищение и продажу в рабство? Только вы получили выгоду с этого.

— Нет, — Гвоздь нахмурился и высокомерно задрал подбородок. — Я бы никогда на такое не пошёл.

— Клянитесь, — потребовал Клевер. — Своей магией.

О как! Молодец! Требует нерушимую клятву. Если, произнося её, Гвоздь соврёт, то лишится магии. Такие же брали у людей с пепельным даром, как у меня. Обычно о неразглашении. Мне, кстати, тоже пришлось дать их заказчикам.

Вообще я ожидала, что Незабудкин, а это кто-то из их рода, раз уж он тут хозяин, откажется. Клятвы опасны, любых, даже самых невинных клятв лучше избегать. В теории. На практике так не выходило.

Сейчас мужчины мерялись взглядами. На горизонте замаячил призрак скорой драки.

— Хорошо, — неожиданно процедил Гвоздь. — Мне это совершенно не нравится, но дело важнее. Итак, клянусь своей магией, — он поднял руку, и над ладонью появилось зеленоватое свечение, — что никогда не продавал в рабство ни одного человека в целом и вас в частности, равно как не организовал продажу в рабство вас или каких-либо ещё людей, — Незабудкин сжал руку. Я знала, что в этот момент у обоих дёрнулось сердце, принимая этот поводок. Так мир отзывался на клятву. — Довольны?

— Нет. Я предпочёл бы подтверждение, что вы не злоумышляли против меня.

Гвоздь весь вскинулся и яростно сверкнул глазами.

— А вот в этом я поклясться не могу, — он даже чуть придвинулся, чтобы сделать свои слова более значимыми. — Потому что я мыслить в отношении вас я могу только зло. Вы принесли моей семье только горе, и ничто этого не изменит. И то, что я вынужден отдать вам свою сестру, меня злит ещё больше, — мужчина чеканил слова, будто вбивал их железным прутом. — Так что можете не сомневаться, я злоумышляю и ещё как! Но вот сделать, увы, ничего не могу. Поэтому от всей души прошу: не надо меня провоцировать!

Незабудкин развернулся, с силой дёрнул дверь и зашагал по коридору. Клевер помолчал, глядя ему вслед, потом встряхнулся и, догнав, спросил:

— В каком платье будет Надя?

— В белом, разумеется.

На этом Гвоздь и Клевер исчезли. Я же почесала нос. Страсти-то какие. Вот тебе и славные цветочники. Они, конечно, на улицах с корзинами не стоят, масштаб не тот, однако всё равно совсем не так представлялись мне люди, посвятившие себя цветам.

Тем временем нужно было искать, где хоть что-то происходит, а я заметалась по особняку. Пришлось побегать прежде, чем я наткнулась на будуар, где сидела женщина со светлыми волосами и перебирала украшения. Около шкафа стояла служанка и с помощью парового артефакта отглаживала пышное платье бело-розового цвета. Больше всего оно походило на пион и наверняка его и имитировало.

— Какое красивое, госпожа! — горничная с полным восторгом рассматривала тонкое, жёсткое белое кружево на лифе. — Это же полный восторг!

Женщина у зеркала хмуро глянула в отражение на служанку.

— Тебе правда нравится? — будто бы удивилась хозяйка.

Я же подумала, что все, кого я встречала в этом доме, — блондины. Даже эта хорошенькая горничная. Её хозяйка вряд ли была старше лет двадцати пяти, но почему-то ощущалась на куда более серьёзный возраст. Наверное, из-за взгляда. Ведь всё остальное на приятном лице никак не могло добавлять лет: кожа гладкая, румянец нежнейший, губы сочные. Интересно, это та самая Надежда, о которой говорили Клевер и Гвоздь или жена кого-то из её братьев? Или ещё какая-то родственница? А Лилия тогда кто? Она как раз в белом. Но она знала, что выходит замуж. А Надя, по словам Гвоздя, не должна была даже догадываться об этом.

— Невероятное платье! — продолжила восхищаться горничная.

— А знаешь, — женщина вдруг повернулась к служанке и озорно улыбнулась, враз помолодев, — надевай.

Увидела распахнувшиеся от удивления глаза девушки и засмеялась.

— Надевай-надевай. Я всё равно не хочу идти. По крайней мере в таком платье, которое тут же выставит меня на всеобщее обозрение. А тебе такое нравится. Поэтому одевайся и отправляйся наслаждаться Макушкой Лета. Только маску не забудь. И если мои братья не распознают подмены, изображай меня.

— А если распознают? — испугалась засиявшая было горничная.

— Скажешь, моё распоряжение выполняешь.

— Но они же… они же опять будут сердиться на вас! — служанка действительно выглядела встревоженной.

— Ничего, заботливая моя, я привыкла. Пока в нашем деле всё на мне держится, они только и могут, что сердится. Но ничего мне не сделают, — она снова отвернулась к зеркалу, всмотрелась в своё отражение, потом взяла со столешницы брошку в виде незабудки, таинственно сверкающей каким-то неизвестным мне камнем, погладила её со странным выражением лица и приказала: — А мне подготовь что-нибудь менее заметное. Поброжу меж гостей инкогнитой.

На этом сцена закончилась, оставив меня в недоумении. А показать её новое платье⁈ Хотя… пока тут всего три женщины, не запутаюсь. Или особняк переполнится мороками гостей? Жуть-то какая.

⟰ ⟰ ⟰

— Она не будет в белом.

Я нашла Клевера, когда Гвоздь поручил Зорану препроводить того до уборной. Клевер иронично заметил, что он прекрасно знает, где та расположена. В ответ ему досталось только невразумительное «Мне так будет спокойнее».

Клевер с дворецким прошли уже пару коридоров, когда Зоран выдал эту фразу про платье. Гость посмотрел на него с удивлением.

— Барышня Надежда будет в платье Пиона, — добавил дворецкий, отвернулся и вновь пошёл вперёд.

— Так и знал, что тут подвох! — возмутился Клевер. — Неужели они думают, что я Надю от другой женщины не отличу?

Зоран лишь пожал плечами. Какое-то время они шли молча, потом Клевер спросил:

— Почему ты мне помогаешь?

— Я не тебе помогаю. Я им мешаю.

— Понятно, — хмыкнул Клевер. — И за что мстишь?

— Уж есть за что, — дворецкий резко остановился у невзрачной двери. — Дальше сам справишься или штаны тебе ещё подержать?

— Попробую справиться самостоятельно, — Клевер открыл дверь, уже шагнул в уборную, но перед этим произнёс: — Спасибо.

И они оба исчезли, а я чуть не взвыла. Она не будет ни в белом, ни в пионовом!!!

⟰ ⟰ ⟰

Откуда-то издалека послышалась музыка, и я пошла на звук, скоро оказавшись в зале с платформой. Его украсили цветами — разумеется!, убрали всю лишнюю мебель, оставив лишь пару зон, где можно было присесть и отдохнуть. Остальное пространство выделили под танцы и ритуальные игрища, под одно из которых и замаскируют свадьбу. Но кого и с кем? По поводу жениха я не сомневалась, а вот невеста под вопросом. Хотя…

Взгляд мой упёрся в сидящую у платформы парочку — Жёлтого и Лилию. Они зачем-то вернулись в зал и теперь весело болтали, причём по ощущениям уже довольно давно. Я подобралась поближе и прислушалась.

— Надо всё-таки попробовать выяснить, кто мы, — произнёс как раз Жёлтый. Вид у него при этом был такой, что даже цветам на платформе стало ясно: сам он не сдвинется.

— Наверное… — пожала плечами Лилия. — Но признаться, мне так хорошо… Будто я сбросила тяжёлую шубу, которую зачем-то носила летом. Трудно, жарко, бессмысленно… А сейчас так легко!

— Какое… точное сравнение! — закивал Жёлтый. — У меня тоже так. А ещё ощущение, что где-то там сзади что-то вроде болота: душно, затягивает и гадости полно.

Девушка положила руку на его ладонь, и он жадно сжал её, прижал к щеке с такой страстностью, будто ни о чём другом и не мечтал. А Лилия… блеснула слезами в глазах. Я совершенно не понимала, что стало их причиной, но для неё этот момент явно значил очень многое.

— Давайте… — попросила она, — давайте постараемся сохранить это… вот это… даже когда вспомним всё.

— Вам тоже кажется, что стоит вспомнить, как тут же станет плохо?

Лилия замерла, потом кивнула, очень искренне и пылко.

— Но теперь у меня есть надежда.

Я тихонечко отошла в сторону. Интересно, как для них закончилась эта странная история? Размышляя об этом, я завернула за колонну, а когда оказалась по другую её сторону, зал было не узнать. Горели многочисленные магические светильники, ловко маскирующиеся под канделябры и люстры на сотни свечей. В двери соседних комнат виднелись накрытые столы с закусками и напитками. По залу бродили мужчины и женщины в маскарадных нарядах. Тема явно была озвучена заранее, потому что все красовались в цветочных костюмах, а лица закрывали масками. У кого-то они скрывали всё лицо, у кого-то лишь делали намёк на тайну.

Гостей было чуть больше тридцати-сорока — ровно столько, чтобы всем комфортно разместиться. Интересно, как на состав приглашённых влияет статус Надежды — барышни с ребёнком, как её определил братец? Наверняка общество её «падения» не простило и не забыло. Однако какие-то люди всё же пришли, и насколько я могу судить по нарядам и манерам, люди не последние. Деньги Незабудкиных примирили свет с этаким вопиющим фактом? Или, может, тут нравы поспокойнее, всё-таки город, настроенный на многочисленных приезжих, быстро становится весьма толерантен к чужому несовершенству?

Я принялась выискивать взглядами всех тех, кого я уже видела в этом доме. Жёлтый и Лилия куда-то исчезли. Клевер… вон он гуляет по залу. Делает вид, что пьёт игристое, но без особого артистизма. И не ест, кстати, тоже. Зато общается. Женщин тут примерно половина, многие одеты в светлое, но не полностью белое. Как Гвоздю это удалось провернуть? Клевер методично общался с каждой, умело это не афишируя. И это садовник? Где его так надрессировали? Чем он там, в плену, занимался вообще и как оказался на свободе?

А где же Надежда? Я не знаю цвет её платья, но можно попробовать поискать и так. Например, сразу рассматривать только блондинок. Парик тоже мог использоваться, но к этой теории подойду, когда проверю более простую. Мой взгляд скакал от гостьи к гостье, когда вдруг остановился на мужчине. Не знаю, почему. Обычно таких не замечаешь. Среднего роста, с невыразительным, но и не отталкивающим лицом. Немолодой, скорее, к пятидесяти, с темно-русыми волосами, он отличался, скорее всего, тем, что не хотел выделяться. Кстати, это идея, надо искать Надю среди самых невзрачных.

Я пригляделась к лацкану незнакомца, пытаясь разобрать, что за цветок там. Довольно крупный, по форме похож на колокольчик, но какого-то грязно-жёлтого цвета с тёмным основанием, будто там внутри грязь. Что это вообще такое? Какие-то нехорошие у меня ассоциации с ним. Я попыталась напрячь память и вдруг поняла: это белена! Белена! Да у неё всё ядовито! Вот это насмешка над присутствующими! Притащить такое опасное растение в зал, где полно разбирающихся в ботанике людей! Интересно, кто это такой дерзкий? Даже не представляю. Пока буду звать его Белен.

В то время, как я рассматривала вызывающего у меня смутную тревогу незнакомца, в зале появился Гвоздь. Он, что генерал с холма, оглядел присутствующих и скривился, а потом увидел Белена и аж закашлялся. А ведь Незабудкин сразу понял, кто это. Никакая маска не помогла. Хозяин дома, делая вид, что вежливо обходит гостей, направился к нежданному — или всё же жданному? — гостю. Почему-то я была убеждена, что Белен его заметил, но и шага не сделал, чтобы облегчить Гвоздю задачу.

Впрочем, упорства Незабудкину было не занимать: через некоторое время он таки добрался до цели и, мило побеседовав с парой, которая стояла рядом с Беленом, извинился, что «похищает их любезного собеседника буквально на пару минут».

Краем глаза я заметила вошедшую в зал Лилию. Она осмотрелась и тоже явно заметила кого-то. Шишиги меня разбери, если это не Клевер!

Таки да, это оказался он. Девушка ловко поймала его при переходе от одной компании к другой и даже осторожно тронула за рукав.

— Извините, — прошелестела Лилия нежным голосом, чуть более томным и одновременно растерянным, чем тот, каким она разговаривала с Жёлтым, — это вы мой жених?

Клевер опешил. Я, признаться, тоже. Мужчина пристально вгляделся в девушку. Потом чуть дёрнул уголком губ и чётко ответил:

— Нет.

Лилия вздохнула. Её руки опустились, но при этом напряжение из плеч ушло. Такое странно ощущение — будто она огорчилась и обрадовалась одновременно.

— Почему? — спросила она удивлённо, будто ожидала совсем иного ответа.

— Потому что вы в белом, — отрезал Клевер. Коротко поклонился и отошёл.

В этот момент в дверях зала появилась женщина в относительно скромном голубом платье и с брошкой незабудки на груди.

И одновременно я увидела, как Гвоздь и Белен выходят из зала.