Глава 26

Хоть ты разорвись! Я ещё раз вгляделась в женщину. Наверняка же это Надежда. Брошь очень похожа на ту, что она держала в руках в будуаре. Связано ли это украшение как-то с Клевером или нет? Понятия не имею. Но если это Надя, то они с ним впервые за семь лет находятся в одном зале. Очень хотелось бы посмотреть на то, узнают ли они друг друга или нет. Но и послушать, о чём Гвоздь говорит с Беленом тоже нужно. Этот странный гость явно здесь неспроста. Взгляд мой пометался между Клевером, Незабудкой и дверью, за которую ушёл старший брат с таинственным визитёром. А ведь была ещё и горничная в костюме пиона. Вон она, кстати, флиртует с каким-то бедолагой. По-моему, он уже покорён. Но Клевер, похоже, её пока не видит. Ладно, вроде бы время есть. Если что, посмотрю потом на новом круге. И я помчалась за хозяином дома.

Едва успела втиснуться в дверь за спиной Гвоздя. Которую он, кстати, запер на замок, впрочем, оставив ключ в скважине. Белен уже развалился на стуле для посетителей. Незабудкин посмотрел на это с явным неодобрением.

— А я смотрю, вы угрызений совести не испытываете, — процедил он, у стеллажа-бюро так, что гостю, дабы поглядеть на него, приходилось поворачивать голову под неудобным углом.

— Помилуйте предки, за что? — с тщательно изображаемой искренностью удивился Белен.

— Вы должны были его убить! — взвизгнул Гвоздь, мигом теряя самообладание. — Убить! А он вон — живой, здоровый, Надьку ищет, мне претензии предъявляет! Что это с вашей стороны как невыполненная работа⁈

— Не-не, милейший, — покачал головой Белен. — Вы нам заплатили, чтобы мы вас от него избавили. Мы и избавили. Про мокрое дело речи не шло!

— Что за чушь вы городите⁈ — Гвоздь метался по кабинету от окна до стены и противоположной стены и обратно. Судя по состоянию ковра в этом месте, маршрут был привычный. — Вы прекрасно понимаете, на что был заказ! Вместо этого вы просто решили нажиться!

— Ещё раз повторяю, вы заплатили за устранение. Мы устранили. Нужно чётче ставить задание, милейший Валерий Антонович. Хотите голову с плеч — называете имя и что с этой головой делать.

— Ты смеётесь надо мной⁈ — возмутился Гвоздь, оказавшийся Валерием Антоновичем Незабудкиным, что мне в целом ничего не говорило, ибо про историю семьи заказчика я, разумеется, ничего не прочитала заранее. — Вы понимаете, что если этот стервец доберётся до Надьки, мы всё потеряем⁈ Всё! И это всё из-за вас! Из-за того, что вы не сделали своё дело!

— Не забывайтесь, Валерий Антонович, — Белен произнёс это ровным, спокойным тоном, но даже я похолодела. Гвоздь так и вовсе спал с лица и буквально упал в кресло у стола. Какое-то время оба молчали. Потом гость, удовлетворившись результатом, продолжил: — Коль мы разобрались с предыдущим заданием, то давайте перейдём к следующему. Предлагаю довести дело до конца. На этот раз никаких невольничьи рынков, сразу в землю ляжет. Можем даже голову его принести для отчёта.

— Избавьте меня от таких… доказательств! — замахал руками Незабудкин, потом задумался. — Нет, теперь это уже слишком опасно. Он теперь слишком известная личность.

— Что есть, то есть, — довольно крякнул Белен и выудил откуда-то газету. — Захватил для переговоров о цене. Знаменитый клиент, как известно, стоит дороже, — он развернул бумагу и, быстро найдя нужную статью, зачитал её:

'Чудо Мастера звёзд: из раба — в гения современной ботаники!

В наши дни, когда наука и прогресс стремительно преображают облик империи, порой случаются истории столь удивительные, что кажется, их придумал какой-нибудь мастер приключенческой прозы. Одна из таких историй, дорогие читатели, разворачивается прямо на наших глазах.

Мы ведём речь о человеке, чьё настоящее имя до сих пор окутано тайной. Нам же он известен как Мастер звёзд. Ибо он вырастил цветок, который уже хотят все хоть сколько-нибудь понимающие в красоте люди. Не так давно все сходили с ума от цветов-искр Незабудкиных, но шедевры нового Мастера превзошли их на голову.

А началась эта удивительная история семь лет назад, когда молодой садовник, наш соотечественник и человек редкого дара и упорства, оказался в плену у Кемаль Тамаад-паши. В те годы ему пришлось познать все тяготы неволи, однако дух его не был сломлен.

Однажды, представ перед своим хозяином, он дерзнул произнести слова, которые могли стоить ему жизни: «Повелитель, я могу вырастить цветы, каких не видел ещё никто. Они будут сиять в темноте, как звёзды на ночном небе. Но за это я прошу одного — свободы». Кемаль Тамаад-паша — известный ценитель прекрасного. О его садах ходят настоящие легенды. Разумеется, он хотел обладать подобным сокровищем, но разве мало он видел пленников, готовых на любую ложь ради лишнего куска хлеба? Однако он всё же решился рискнуть, пообещав смельчаку лишить его головы, если тот его разочарует. И Мастер принял вызов.

Мы не знаем, сколько сил, магии и труда было положено ради этого цветка, цена которому свобода и жизнь. Мы можем только судить по результату. А его мы видели на Всемирной ботанической выставке этого года, где «Звезда пустыни» взяла первое место, поразив всех золотистым изысканным сиянием и истинно небесным мерцанием.

А что же наш герой? Говорят, Кемаль Тамаад-паша, взглянув на новую звезду своего сада, несколько минут не мог произнести ни слова. Но когда вновь обрёл дар речи, выполнил своё обещание. Он отпустил Мастера, снабдив его щедрым вознаграждением и почётным титулом, который с тех пор и закрепился за ним.

Наш корреспондент не мог не заметить любопытную деталь — немалую схожесть «Звезды пустыни» с «Икрой» господ Незабудкиных. Увы, последние меркнут в сравнении с творением Мастера Звёзд.

Цветы господ Незабудкиных, при всех их достоинствах, сияют тусклым, болезненным светом, будто их заставляют светиться насильно, и быстро меркнут. Цветок же Мастера Звёзд горит ровно, изысканно и всю ночь. В нём нет напряжения, нет неестественности — только гармония, которую может создать лишь истинный талант.

«Цветы Незабудкиных — это ремесло, — сказал нам один из ботаников, пожелавший остаться неизвестным. — А цветок Мастера Звёзд — это искусство. Разница между ними та же, что между трактирной музыкой и симфонией».

Имя Мастера по-прежнему неизвестно, но мы, журналисты, чувствуем: скоро он явит себя миру'.

Белен, пока читал, несколько раз поглядывал на Гвоздя и прекрасно видел, как того корёжит от этого текста, но садистки не умолкал, пока тот не кончился.

— Как борзо пишут — аж за душу берёт. Как полагаете, Валерий Антонович, скоро ли народ начнёт задаваться неудобными вопросами? Особенно когда этот новоявленный Мастер соизволит раскрыть своё истинное имя? — спросил нахальный гость, отложив газету.

— Мы заявим, что он попросту подсмотрел все идеи и технологии у нас и лишь слегка переиначил их на незнакомых для наших краёв ингредиентах! Может, даже в суд подадим!

— Тут-то и выяснится, что у вас нет первого семечка.

Что ещё за первое семечко? В нашей семье никто садоводством не увлекался, а в Училище нам про такое не рассказывали. Надо у кого-нибудь спросить, что за зверь такой. Или, может, в библиотеке найдётся? Есть же тут библиотека?

— Полагаю, у него тоже, — скривился Незабудкин. — Хоть держится он на редкость нагло.

— Угрожает? — с искренним интересом спросил Белен.

— Да, угрожает, мерзавец, — с не менее искренним возмущением ответил Гвоздь.

— Ай-да садовник. И в плену не пропал, и вас к стенке припёр, и героем стал. Как вам удалось скрыть это от сестры?

Гвоздь поморщился.

— Она не читает газет, — ответил он. — Только ботанические журналы. А новые выпуски ещё не поступили. Возможно… возможно, придётся как-то над ними поработать.

— Она до сих пор думает, что он сбежал? — Белена, казалось, это забавляло сверх всякой меры.

— Мы… постарались, чтобы всё выглядело именно так. Впрочем…

— Впрочем?

— Она иногда допускает мысль, что он мёртв.

— И теперь он здесь, — продолжил Белен. — И если встретится с ней, то всё расскажет. А Надежда Антоновна — женщина. Она поверит ему. Заберёт Радимира и уйдёт. А значит, её талант не будет больше подпитывать ваши цветы, их станет меньше, они станут хуже, даже свечение постепенно уйдёт. И это разорит вас. Или по крайней мере откинет назад к временам залога на дом. Ведь вы же не делали накоплений или каких-либо инвестиций, как я понимаю?

— Да какие инвестиции⁈ — возмутился Незабудкин. — Только-только из долгов выкарабкались! Пока наладили всё, дом подремонтировали…

— Любочку с Веселой улицы на воды вывезли и золотом одарили, — с насмешливым пониманием подхватил Белен.

— Откуда вы про Любочку… А, ладно. Не так уж дорого Любочка обходится, — явно соврал Гвоздь.

— В самом деле? — усмехнулся его гость. — Одобряю. Все эти Любочки — это вкус жизни. На что ещё тратить деньги, как не на это, не так ли? Не зря же вы приложили столько усилий, правда, Валерий Антонович. Не для того, чтобы экономить на собственной жизни, верно я говорю?

— Да! Если бы я не организовал этих двоих, давно бы с протянутой рукой пошли! — Незабудкин будто и не слышал иронии в голосе Белена.

— Именно-именно. Посему ваш Мастер звёзд вам что кость в горле. Всё, что вы создавали, разрушит одним щелчком пальцев. Если вы, разумеется, не позволите мне довершить начатое.

Гвоздь резко вскинул голову.

— Поздно, — почти выкрикнул он. — Если этот мерзавец исчезнет именно сейчас, все немедля подумают на нас. Как бы мы ни доказывали свою невиновность, пятно на репутации не смыть.

— Вас волнует репутация? После того, что вы сотворили с репутацией собственной сестры? — удивился Белен.

— Это было вынужденной мерой, — отмахнулся Незабудкин. — Куда она с внебрачным ребёнком денется? Может, Радиму даже передались способности его отца. Было бы неплохо. Нельзя бездумно вступать в брак, как наши предки, нужна разумная селекция.

— Несомненно, — Белен посмотрел на собеседника несколько мгновений. — Но бездействуя, вы совершаете ошибку. Ваш садовник умнее, чем вы думаете. И он не остановится.

— Кто сказал, что я бездействую? — усмехнулся Гвоздь. — У меня есть план, и он уже приводится в исполнение.

— В таком случае — желаю удачи, — Белен поднялся и добавил: — Когда он провалится, приходите.

— Уверен, не придётся, — с плохо скрытым высокомерием сообщил Незабудкин. — Но я приму к сведению.

— Позже выйдет дороже, — предупредил Белен и на этом покинул комнату, не прощаясь.

Я же осталась наблюдать, как Гвоздь прячет газету в ящик стола, и подумала, что нужно обязательно её забрать. Повезло, что её сразу не сожгли.

— Падальщик, — ругался сквозь зубы Незабудкин. — Примчался, как жареным запахло. А ещё мастером себя величает. А мне теперь расхлёбывай последствия! «Точное задание»! — передразнил он. — Хам!

Один из самых удивительных выводов, который я сделала, начав очищать пепельные дома, — это то, что злодеи не считают себя таковыми. Они просто следуют своим интересам. Или интересам рода, что уже нюансы. Получается, единственная разница между хорошими и плохими людьми лишь в выборе средств. Мысль была красивая и немного пугающая.