Глава 7

Мелькнуло оранжевое небо и оранжевая земля. Мы летим вниз, передо мной довольное лицо Асмодея, а за его спиной стремительно приближается земля. От страха все наваждение демона испарилось, я даже закричать не смогла, только сильнее прижалась к нему. Асмодея это порадовало, он довольно ухмыльнулся и крепче обнял.

Через пару секунд последовал глухой толчок, меня подкинуло и бросило на грудь демону, которого падение с пятидесяти метров ничуть не побеспокоило.

Пару секунд лежала, вцепившись пальцами в смайлика-чертенка на футболке, и приводила себя в чувство. Когда ладонь демона поползла вниз по спине, откинула его руку и вскочила.

Он неспешно поднялся и отряхнул испачканные в рыжей пыли джинсы. На лице все та же ухмылочка, за которую хочется ударить меж рогов.

– Ты сильна, – проговорил он. – Очень.

А я откинула назад локоны и поправила шляпу, которая, наверное, и в ураган останется на голове. Потом подняла глаза на демона и произнесла:

– Давай вот что выясним. Ты великолепен, и прекрасно знаешь, как действуешь на женщин. Но раз меня затянуло в этот мир, позволь разобраться что с ним делать. Так что держи свои хвосты в штанах. Может для других ты демон похоти и блуда, но я не готова сейчас к такому. Короче, отстань от меня и делай свою работу.

Асмодей внимательно выслушал, но ничего не ответил. Только загадочно улыбнулся и покачал головой.

В душе я понимала, что вру, как сивый мерин. Ни одна женщина в здравом уме не откажется от внимания такого экземпляра, пусть он трижды демон. Некоторые даже души ради этого продают. Но после предательства бывшего мужа, демонам доверять хотелось в последнюю очередь.

Отсюда пустошь выглядит больше. Все вокруг выжжено светом ржавого неба, земля кое-где потрескалась и молит о влаге, с которой тут сложности. Асмодей махнул, приглашая следовать, и зашагал в сторону реки.

Пришлось догонять бегом, потому, что за несколько шагов каким-то неведомым образом он оказался на приличном расстоянии. Когда, наконец, добежала и поравнялась, оказалось – идет спокойно и размеренно. Открыла рот, чтобы спросить, как это получилось, но в последний момент передумала, решив, что у демонов свои настройки.

Спустя пару минут, я отдышалась, на ходу вытирая лицо от пота. На ладони остались рыжие разводы. Я покривилась, если лоб грязный, то и все лицо чумазое. Пришлось тайком вытирать щеки, стараясь не задеть болящий нос.

Когда покончила с чисткой, спросила:

– Зачем мы туда идем?

Асмодей смотри вперед, но чувствую, за мной наблюдает.

– Надо к реке, – проговорил он.

– Да. Но зачем?

– Объяснял уже, – сказал он резко, но видя мое искреннее недоумение, смягчился. – Река течет через все миры. Если двигаться по течению, выйдем как раз к людскому.

Я хмыкнула.

– Ну конечно. Судя по твоему лицу. В Преддверия Ада я попасть была не должна. Что, интересно, сказал Кафриэль, если бы узнал?

Лицо брови демона сдвинулись.

– Я хорошо знаю свою работу, – сказал он. – У меня не было выбора, поэтому ты здесь. Но, поверь, на инициацию ты прибудешь.

Налетел ветерок, в лицо ударили мелкие песчинки как раз в момент, когда открыла рот. Пришлось отплевываться и чихать, когда закончила, проговорила, глядя на дымку впереди:

– От этого слова уже тошно. Со всех сторон только и слышу – инициация, выбери сторону, ведьма.

– И не потеряй метлу, – добавил Асмодей.

– Да, – согласилась я. – Метлу… Но пока от того, что я ведьма, изменилось все, кроме мня. Пускать огненных шаров не могу, проклинать тоже. В общем, от этого ведьмовства только проблемы.

Демон ухмыльнулся.

– Это пока, – сказал он. – Дальше будет хуже.

Под ногами похрустывает сухая земля. Ветер высушил кожу, даже суперновый крем не справляется, хотя обещали увлажнение двадцать четыре часа в сутки.

Через пустошь катятся сухие кусты и напоминают тасманского дьявола из мультфильма, а вид похож на австралийскую пустыню. Но по сравнению с Преддвериями Ада, пустыня кажется живописнейшим местом.

Когда от обрыва ушли на приличное расстояние, земля впереди вспучилась. Над пыльной поверхностью вылезла горка, через мгновение из нее показалась голова здоровенного червя.

В испуге я замедлила шаг и покосилась на демона.

Тварь приподнялась над горкой, как очковая кобра, и закачалась из стороны в сторону. Кожа розовая, по бокам налипли комья земли, с макушки катятся капли то ли слизи, то ли пота. Глаз нет, но почему-то кажется, что видит. Зато пасть широкая, а зубы частые и короткие.

Асмодей махнул на него рукой, тот издал жалобный писк и съежился.

– Это нол, – сказал демон, видя мой взгляд. – Они адские рабочие лошадки. Не бойся. Пока ты со мной, они не опасны. Так что далеко не отходи. Можешь даже за руку взяться.

– Нет, спасибо, – отозвалась я.

Демон наигранно вздохнул.

– Какая досада. Но все равно, будь осторожна.

– А что он может сделать? – спросила я. – Это, вроде, червяк, хоть и очень большой.

Демон пожал плечами и проговорил буднично:

– Ну, если бы ты была инициирована, то, наверное, ничего. Но людей он вполне способен сожрать с костями. И даже не подавиться.

Я нервно сглотнула и приблизилась к Асмодею, который хоть бабник страшный, но с ним действительно спокойней.

Мы обошли горку с нолом и двинулись дальше. Несколько раз я оборачивалась, чтобы проверить, не ползет ли тварь следом. Но червяк послушно торчит из холмика, все такой же съеженный и несчастный.

Но через несколько шагов земля снова вздулась, и нол опять появился перед нами. Асмодей раздраженно зарычал и топнул ногой, как на провинившуюся кошку. Червяк испуганно скрутился

– Да погоди ты, – сказала я, придержав демона за руку, но тут же отдернула, опасаясь волны вожделения. – Посмотри, какой он несчастный. Наверное, каждый в Аду его пинает.

Асмодей удивленно покосился на меня.

– Во дела, – проговорил он. – Ведьма воспылала жалость к нолу. А меня даже за руку взять не хочет. Кстати, напоминаю, фактически мы еще не в Аду. Он начинается через несколько километров после Стикса. А здесь что-то вроде прихожей.

– Ну и что. Значит, его пинают и в прихожей, – сказала я.

Игнорируя предупреждение демона о возможной кровожадности червяка, осторожно приблизилась.

Нол неуверенно выглядывает из норы безглазой мордой и что-то тихонько жует. Я заглянула в дыру, червяк втянулся еще глубже, словно, так зашугали, что собственной тени пугается.

Со стороны реки прилетел новый порыв и бросил горсть земли на блестящую голову нола. Тот вспикнул и скрылся в глубине. Мое любопытство пересилило страх, и я сунула голову в дыру.

– Не советую этого делать, – донесся голос сзади. – Он тупой, как поломанный рог, но поесть любит.

– Ничего подобного. Он не тупой, – проговорила я в тоннель и попыталась хоть что-нибудь разглядеть. – Эй! Ты живой? Мы тебя не тронем. Вылезай.

Но червяк, похоже, залез совсем глубоко и на поверхность не спешит. Только хотела снова позвать, как в глубине норы что-то гулко заворочалось.

Шум стал быстро приближаться, напоминая гул вагонов метро. Едва успела вынуть голову, как из тоннеля на три метра в небо выстрелила фигура червяка.

Громко клацнули челюсти, склизкая голова завертелась. Асмодей в два прыжка оказался рядом со мной, схватил за руку и потащил в сторону. Нол, недовольный, что промахнулся, запищал и принялся облизывать воздух, будто языком способен учуять.

Когда, к моему ужасу, повернулся в нашу сторону, рот раскрылся. Из пасти вырвался радостный визг, тварь скрутилась кольцом и ринулась вниз. Асмодей сдержано выругался и толкнул меня себе за спину.

– Что с ним? – пропищала я.

– Голод проснулся, – отозвался Асмодей.

Нол со злорадным визгом несся к нам. Когда до демона осталось всего пара метров, червяк резко затормозил, словно ударился о невидимую преграду. Скользкое тело сморщилось и стало медленно втягиваться обратно в нору. Зато демон стоит с гордо выпрямленной спиной. Руки уперты в бока, смоляные волосы развеваются от суховея, рога сверкают оранжевом свете.

– Урок номер один, – проговорил он. – Никогда не пытаться подружиться с нолом. Ты зачем к нему полезла?

Я осторожно вышла из-за Асмодея и посмотрела на червяка. Тот совсем укоротился, из горки торчит лишь голова с острозубым ртом.

– Думала, специально так себя ведешь, – проговорила я неуверенно. – Орешь, скалишься. Хотела инициативу проявить, доказать, что не прав.

– Как в кино что ли?

– Угу. Вроде герой новичок, но потом делает все наперекор и оказывается молодцом. Видимо, я не молодец.

Асмодей довольно улыбнулся.

– Рад, что поняла, – сказал он.

С пристыженным видом я натянула шляпу посильнее, чтобы под полями было не видно красных щек, которые пылают, хоть блины пеки.

Адская пустошь снова двинулась на встречу. Идем молча. После того, как нол чуть не откусил мне голову, кажется, что демон в тайне надо мной смеется. Глаза лукавые, косится странно. Хотя, коситься он может из-за блудной натуры.

Я поежилась и сделала вид, что по пути очень испачкалась и теперь смахиваю пыль с плеч. Платье действительно в ржавой трухе, словно его в нескольких местах крепко припалили. Такой материал жалко портить, тем более, он регулирует температуру.

Асмодей многозначительно хмыкнул и проговорил, указывая вперед:

– Смотри.

Пришлось отвлечься от поддельной чистки одежды. Когда подняла голову, застыла с открыты ртом.

Буквально в десяти метрах прямо в воздухе возникают прозрачные фигуры и бесконечным потоком движутся в сторону реки. Сквозь тела видно, как вдали серебрится черная поверхность и теряется в сером тумане.

Я автоматически потянула носом, надеясь уловить влагу, но ощутила лишь запах смолы. Души движутся, кто как – одни раскачиваются вперед-назад, постепенно смещаясь вперед, другие пытаются идти, но их, то и дело, сносит ветром. Приходится начинать сначала. Третьи ползут, потому, что падают, как только пытаются принять вертикально положение. Есть и те, кто справился с левитацией и медленно плывет над пустошью.

Я бы так и таращилась на мертвых, если бы Асмодей не цапнул за руку и не прижал к себе. Горячая волна в сотый раз прокатилась по телу, заставив дыхание участиться, но в этот раз я смогла удержать мысли, а рукам не дать воплощать фантазии.

– Ты что творишь? – возмутилась я, пытаясь высвободиться и чувствуя, как наваждение наползает медленной волной.

Демон прищурился и посмотрел куда-то вперед, словно выглядывает старого знакомого.

– Здесь пока не Ад, – произнес он. – Но лучше перестраховаться. Мало ли, душам не понравится, что тут живая шатается. Шуметь начнут, привлекут внимание. А мне потом объяснительные писать.

Уточнять, что за объяснительные, не стала. Только натужно выдохнула, давая понять, что смирилась, и мы двинулись сквозь бескрайний поток душ.

От близости его тела меня потряхивало, тепло сконцентрировалось в низу живота, а в голову лезли мысли, которые заставят покраснеть гетеру. Демон, очевидно, рассчитывал, что я не выдержу и прямо тут начну принимать его сторону. Это возмущало и придавало сил. Через некоторое время наваждение действительно ослабло, мысли потекли ровнее, а я смогла смотреть по сторонам.

Несмотря на то, что Асмодей запретил таращиться на умерших, я все равно вертела головой. Потоки прозрачных фигур окутали нас и медленно ползут вперед. Если бы на светофорах люди двигались так же, пробки стали бы бесконечными.

Один мертвец с рассеченной до самого рта головой, оказался перед носом. Я вздрогнула и прижалась к Асмодею, тот хмыкнул, пришлось отстраниться.

Покойник посмотрела на меня левым глазом, потому как правый находится на другой стороне лица. А она безвольным лоскутом свисает до плеча.

Когда изо рта мертвеца вывалился клубок зеленоватого пара, я скривилась.

– Тень, – едва слышно прошептал он. – Не твоя тень. Это не твоя тень…

Я вцепилась пальцами в футболку Асмодея и уткнулась ему в грудь, забыв, о гипнотических чарах. Он сдержанно ухмыльнулся, объятия стали крепче, а у меня зачесались пальцы от противоречивых желаний позволить демону делать все, что угодно, и одновременно стукнуть меж рогов.

Я тяжело выдохнула и снова взглянула на мертвеца.

Но покойника уже унесло непрерывным движением. О какой тени шептал, не поняла, и постаралась забыть мертвеца с его рассеченным лицом.

Мы движемся куда быстрее потока, рассекая толпу призраков, словно нож масло. На Асмодея они внимания не обращают, на меня тоже. Видимо из-за того, что прижимает к себе. Хотя, время от времени, перед глазами возникают прозрачные лица с унылыми взглядами, и я крепче прижимаюсь к демону.

Большинство душ выглядят ужасно. Одни с оборванными конечностями, которые несут подмышками или во рту. У других проломлены головы и видно прозрачную пустоту. Третьим приходится придерживать себя за бока, чтобы не развалиться на половинки.

Я поморщилась, представляя, как умерли эти люди, если души так искорежены. Прежде считала, после смерти все должны становиться прекрасными и здоровыми.

– Что с ними? – спросила я демона. – Почему мертвые такие уродливые?

Он глянул на призрака с повисшей на бок головой, которую приходится поддерживать рукой, и проговорил буднично:

– Им предстоит освободиться еще от одного тела. Некоторым от двух. Больше редко бывает. Как преодолеют реку, станут посимпатичней.

Рядом проплыл призрак с оторванной челюстью. Из раны капает прозрачная жижа, растворяясь в процессе полета. Но мертвого это не смущает, он усердно раскачивается и продвигается наравне с остальными.

Я долго разглядывала нескончаемый поток, покоясь в объятиях Асмодея, которые не так опасны, если постоянно гнать вожделенные мысли. Хотя пришлось смириться – у него самые горячие и нежные руки, какие доводилось встречать.

Спустя пятнадцать минут разглядывания толпы, заметила одну странность.

– Почему здесь нет детей?

Демон одобрительно посмотрел на меня и перехватил руку, прижимая крепче. Я резко выдохнула, и сделала вид, что возмущена, хотя сосредотачиваться на деле стало сложнее из-за горячих волн.

– Наблюдательная, – проговорил он и отмахнулся от горстки пыли, которую принес ветер. – Дети в Ад не попадают.

– Даже убийцы? – изумилась я, возвращая контроль над сознанием. – В интернете как-то видела целый список таких детишек. Аж мурашки по коже.

Демон ухмыльнулся.

– Я думал, у тебя от меня мурашки.

– От тебя тоже, – согласилась я, нервно сглотнув. – Но с твоими я справлюсь. Не уходи от темы. Неужели их в Рай пускают?

Мы прошли сквозь толстого призрака. В стороны от него растянулись бледные щупальца, какие бывает, если заденешь плотный туман. Тот даже не заметил и продолжил нелепо семенить ногами в воздухе.

Асмодей покачал головой.

– Нет, – проговорил он, смахивая с носа остатки призрака. – Не в Рай. Это уже зависит от степени тяжести. Одних отправляют в Чистилище, других снова воплощают на земле. Чтоб перевоспитались, так сказать.

– А если не выходит?

Демон пожал плечами и скривился. Рога сверкнули в оранжевом свете, волосы колыхнулись от ветра.

– Ну, тогда снова воплощают, пока не получится, – нехотя произнес он. – Что ты ко мне пристала? Я демон блуда и похоти. Спроси Кафриэля, он любит рассказывать.

Ноздри демона раздулись, глаза недобро заблестели, и я решила, что вопросы нужно дозировать.

Прошло еще полчаса, и впереди показался пологий берег. За ним масляным блеском сверкают темные воды Стикса. Отсюда река уже не кажется такой спокойной, волны с шелестом накатываются на ржавую землю, а у самой кромки толпятся души. Даже сюда слышно, как гомонят и возмущаются. Очередь, как в советское время, которое почти не застала, но наслышана, как за диванами нужно было занимать место за месяц. А потом ходить в назначенный срок и отмечаться, чтоб свой номер не пропустить.

Приблизившись еще на несколько метров, заметила недалеко от берега лодку с высокими бортами. Внутри на перекладине сидит фигура в балдахине. На плече что-то вроде шеста, верхний конец изогнут и уходит метров на пять, наклоняясь к воде, а нижний скрыт бортом. Думала, сейчас поднимется и поплывет к берегу разгонять души, но вместо этого он вытащил из рукава планшет и что-то набрал.

Я вытаращилась и пробормотала:

– Это что, гаджет?

– Как видишь, – буднично сообщил демон.

Над рекой пронесся гул, вода задрожала. Черные воды реки забурлили и раскачали лодку. Суденышко зашаталось, едва не загребая бортами, но пассажир внутри продолжает спокойно тыкать в монитор.

Мы подошли к самой кромке, через несколько минут из середины реки поднялся каменный пирс, настолько узкий, что едва уместит одного человека. Над водой выступает на пол ладони, и волны накатывают на края, перехлестываясь то в одну, то в другую сторону. Один конец пирса упирается в берег, другой – теряется в тумане.

На секунду воцарилось молчание, я спросила едва слышно:

– А теперь что?

– Смотри, – сказал Асмодей. – И не высовывайся.

Затем раздался победный рев, и души бросились к пирсу.

Они бежали, даже не пытаясь обойти нас, проносясь прямо насквозь и ломясь к краю. У входа на узкую дорожку началась призрачная давка. Народ орет, толкается и пытается сбросить друг друга в Стикс. Некоторым удается. Призраки с жалобными воплями погружаются в воду и отчаянно гребут к берегу. Получается плохо, вода, словно вязкое желе сковывает движения. Умершие стонут, но продолжают плыть.

Фигура на лодке поднялась и опустила шест в воду. Незнакомец оказался непомерно высоким и худым. Лицо скрыто капюшоном, только борода свисает до самых колен.

Он сжал тощими пальцами шест и оттолкнулся. Лодка медленно поплыла к пирсу. Когда оказалась возле одного из скинутых, фигура заорала глухим мистическим голосом, от которого волосы встали дыбом:

– Не толкаться! Кому сказал! Куда лезешь? По одному проходить, а то уберу переход! Вплавь пойдете!

Нос лодки стукнулся о пирс, суденышко колыхнулось, но фигура даже не обратила внимания. Незнакомец нагнулся, лодка сильно накренилась и черпанула воды. Худосочная рука погрузилась в воду, тощий резко дернул на себя и вытащил перепуганного призрака.

Он небрежно швырнул умершего на дно лодки и гаркнул:

– Не ломиться, проклятое отродье! По одному!

Души немного присмирели. Гомон остался, но падения в воду прекратились. Призраки по очереди двинулись на пирс, и вскоре целая вереница прозрачных тел протянулась до самого тумана.

Незнакомец в балдахине покрикивает и собирает в лодку нерадивых умерших, которым не повезло оказаться в воде. Когда выдергивает их на борт, те съеживаются, как провинившиеся котята и забиваются в углы.

Я даже не заметила, как прижалась к Асмодею и во все глаза таращусь на происходящее. Тот удивленно на меня покосился, брови на секунду поднялись.

– Это Харон, – проговорил демон.

– Да ладно! – не поверила я. – Он же должен перевозить души на ту сторону. А этот в планшете ковыряется. В планшете! Откуда у Харона планшет?

Асмодей снисходительно посмотрел на меня.

– Считаешь, только люди могут пользоваться достижениями науки? – поинтересовался он. – Как думаешь, кто стимулирует развитие технологий?

Я перевела недоверчивый взгляд на рогатого. Тот внимательный, словно экзаменатор. Но глаза поблескивают, лукавые чертенята в них пляшут гопак, а губы растянуты в ухмылке, от которой я должна тут же разомлеть.

– Не знаю, – сказала я и покосилась на Харона. – В моем понимании, он должен быть старцем на скрипучей лодке и возить души туда-сюда денно и нощно. Но без гаджетов.

– В общем-то, этим он и занимается, – согласился Асмодей, все еще удивленный моей стойкостью к чарам. – Только обратно возить никого не должен. Я бы даже сказал, ни за какие коврижки. Долгое время пользовались лодкой. Пирс появился совсем недавно. Пару сотен лет назад. Сначала его рычагами из воды поднимали. Приходилось целую орду нолов и бесов держать. Они крутили механизмы, и переход вылезал из воды. Но когда пришли цифровые технологии, переделали на удаленное управление. Харон тыкает в планшет, и пирс поднимается.

– Тогда зачем ему лодка? Почему все еще пользуется?

– Ну, – проговорил Асмодей, – во-первых, традиции. Любит он страху нагнать, пафоса, помпезности. А во-вторых, лодка для него вроде гитары у музыканта. Куда он без нее.

Я прищурилась, глядя на лодочника, и проговорила:

– Сложно поверит, что Ад подвержен научно-техническому прогрессу. Зачем, если можно пользоваться магией? Не вяжется что-то.

– Не вяжется? Почему не вяжется? – спросил демон.

В рот попала прядь волос. Я попыталась отплеваться, но волосинки только прилипли к языку. Пришлось отковыривать пальцами, а они грязные и на вкус солено-горькие.

Наконец, справилась с непослушными волосами, которые придется неделю в салоне восстанавливать после такого приключения, и сказала:

– Вы же демоны, призраки, ангелы. Почему не можете просто перемещаться, куда вздумается? Вот ты, например. Что мешает взять, и оказаться на другой стороне? Или сразу в человеческом мире?

Демон опустил глаза на меня. Во взгляде ясно читается: «почему ты такая дура». Но вслух сказал другое.

– Кто о чем, а ведьма о помеле, – произнес он. – Повторяю для тех, у кого слишком длинная шея. Не могут демоны и ангелы перемещать, как вздумается. Везде есть свои законы. Что бы получить свободу передвижения, мне нужно оказаться на той стороне и обрести истинный облик. Не смотри так, он может тебе не понравиться. Так вот, пока я на задании, в человечьем обличии, ну, не считая рогов и не больших изменений, силы мои ограничены необходимым функционалом. В нем я могу переместиться в Ад и в Преддверия. Но не наоборот. Со мной ты, а это усложняет задачу. Поэтому экскурсию по Преисподней придется отложить. Еще вопросы?

Для пущей убедительности Асмодей страстно посмотрел на меня. Глаза полыхнули, губы сжались в полоску. Он приподнял меня над землей и зачем-то понюхал волосы.

Я выставила ладони перед собой и отстранилась. Демон выбраться из объятий не дал, перекинул в другую руку, словно куклу, и снова прижал к себе. Мена бросило в жар, колени обмякли, и я порадовалась, что он меня держит, иначе упала бы в пыль.

Пришлось сосредоточиться на лодке, чтобы выгнать постыдные мысли. Снова вспомнились предостережения Бирнана о неуемности Асмодея, и стало не по себе. Как увлекает женщин увидела еще в баре, где целая толпа девиц буквально вешалась ему на шею. А быть одной из них не хотелось.

Я тряхнула головой, наваждение медленно растворилось, а демон проговорил:

– Ты еще сильней, чем думал.

– Сочту за комплимент, – с трудом выдавила я, все еще выгоняя остатки вожделения.

– Такую мощь редко встретишь. Но я встречал. Сдается мне…

– Что?

– Да так, ничего. Потом узнаешь. Интересно будет посмотреть на Кафриэля, который попытается.

– Да что попытается? – не выдержала я, окончательно избавившись от гипноза Асмодея.

Демон не ответил. Он почесал правый рог и посмотрел на Харона, который все еще вытаскивает из воды несчастных призраков. Уже набилась целая толпа, и лодка до половины погрузилась в воду. Умершие свисают с бортов, едва не выпадая обратно, но посудина каким-то чудом удерживает их.

Асмодей еще немного подумал и сказал:

– Короче так. Вот река, течение вправо, значит нам в обратную сторону. У тебя есть деньги? Потому, что нужна лодка Харона.