Глава 8

Демон помахал лодочнику, но тот слишком занят вытаскиванием душ из воды. Тогда Асмодей сложил ладони в трубочку и прокричал гулким голосом:

– Харо-он!

Тощая фигура в лодке перестала нагибаться. В руке трепыхается несчастный, которого перевозчик выдернул из вязкой жижи. С призрачной одежды текут черные ручьи и с плеском исчезают в реке. Умерший жалобно стонет, будто уже подвергли адовым пыткам.

Харон швырнул призрака в копошащийся клубок душ и поднял голову. Я застыла, увидев вместо лица провал, а перевозчик уставился чернотой капюшона в нашу сторону и тоже замер.

Затем всплеснул руками и загудел так, что вода задрожала:

– Асмодей, гнилые твои рога! Где тебя носило? С прошлого раза должен мне два золотых.

Послышалось шуршание. Перевозчик поднял локти и завертел головой в поисках источника звука. У самых ног обнаружил призрака, который дергает за подол и писклявым голосом требует, чтобы тот прекратил трепаться и немедленно доставил его на другую сторону.

Харон грозно зарычал и замахнулся на призрака.

– У… Отребье! – огрызнулся он, угрожая тощей дланью. –Замолкни, а то скину.

Мертвец замолк, отполз к остальным, поспешно затерявшись среди рук и ног.

Лодочник удовлетворенно выдохнул. В воздухе мелькнул длинный шест, перевозчик оттолкнулся от дна, и лодка двинулась к берегу.

Пока она скользила по черным волнам Стикса, Асмодей наклонился и прошептал в самое ухо, будто кому-то интересны наши разговоры:

– Пару раз пришлось сплавать в долг. Ничего особенного. Один раз возил колдуна, а другой – темную ведьму.

Я обернулась к нему и вопросительно уставилась в черные, как уголь, глаза.

– Значит, – начала я, – ты не впервые оказываешься поэту сторону почти обессиленным?

Лицо демон потемнело, в глазах сверкнуло недоброе, он наклонился еще сильнее и выпустил из носа две тонкие струйки дыма.

– Я не обессилен, – проговорил он глухо. – Просто есть сложности, которые не отменяют обязательств.

– Возить колдунов?

– Он продал душу, – сказал Асмодей оправдываясь.

Я сложила руки на груди и произнесла язвительно:

– Да? Ведьма тоже?

Демон чуть отклонился, взгляд стал хищным и лукавым.

– Ведьма стала невестой одного из демонов, – сообщил он и ухмыльнулся. – Если бы не видел, с каким упрямством отвергаешь мои притязания, решил бы что взревновала.

– Не льсти себе, – фыркнула я. – У тебя слишком большие рога.

В глазах демона заплясали черти, он усмехнулся.

– Рога ли…

Хотела ответить что-нибудь колкое, но лодка Харона подошла почти к самому берегу. Души свисают с бортов, как свежее мясо, с тем лишь отличием, что у этих даже костей нет.

Когда нос лодки ткнулся в песок, некоторые из умерших выскочили на берег и помчались занимать очередь к пирсу. Видимо решили, что так будет быстрее, чем ждать, пока лодочник соблаговолит отправиться на другой берег.

Вблизи Харон выглядит еще выше, метра два в нем точно есть. Грязно-серая борода колышется на ветру вместе с полами одежды. Тонкие пальцы сжимают шест. Если бы не бледная кожа на них, сочла бы за скелетьи.

Он выдернул край накидки из ладоней того же мертвяка, который упорно требовал транспортировки, но присоединяться к остальным на пирсе отказывается. Призрак снова обижено уселся на дне лодки и уставился в одну точку.

– Когда же все это кончится, – забурчал Харон. – Вечность только и делаю, что гоняю туда-сюда, а им все мало. Уже пирс соорудили, технику подключили, а народ все мрет и мрет. Это все из-за вас!

Тощий палец перевозчика уткнулся в грудь демону. Меня будто не замечает, а может, только делает вид. Во всяком случае, хотя бы не пытается убить.

– Почему это из-за нас? – не понял Асмодей.

Края капюшона лодочника колыхнулись. Отсюда не видно, но уверенна, он удивленно таращится из темноты провала.

– Как это почему? – возмутился Харон и упер руку в бок. – Если бы вы работали, как следует, наша братия давно бы заняла передовые. В людском мире установилась бы эпоха технократии. Они бы, наконец, научились продлять жизнь и перестали мереть, как в Средние века во время холеры. Мне ведь тоже отдохнуть хочется!

Асмодей почесал затылок и неуверенно произнес:

– Эээ… Так это… Сейчас и есть эпоха технократии.

– Да ну, – отмахнулся Харон. – Народ мрет. Значит, нет никакой эпохи.

Мы с демоном переглянулись. Что в голове Асмодея – не знаю, хотя готова поспорить, там непременно вертится что-то связанное с блудом. Я же, радуясь, что освободилась от его морока, подумала о планшетах, компьютерах и прочих достижениях техники, которыми мы с удовольствием пользуемся, и которые есть даже тут.

От напряжения в желудке потяжелело, я громко икнула и стыдливо прикрыла рот.

Я вывернулась и прошептала, чтобы слышал только Асмодей:

– Хочешь сказать, это все ваша заслуга?

Тот кивнул.

– Ну не все, но в основном. А что?

– Трудно поверить, что все это развивается благодаря адским тварям, – произнесла я тихонько.

– Ну-ну, ты полегче. Чего сразу твари.

Я поспешно проговорила:

– Я не имела ввиду… В смысле… ну не важно. Вы не такие страшные, как пишут в книгах и интернетах. Ну рогатые, ну с клыками. Наверное, еще костлявые и склизкие бывают. Но ведь действительно удивительно, что с вашей подачи у нас есть компы, планшеты и андронный коллайдер.

– Почему удивительно? – как-то обижен спросил демон.

– Эм… Не знаю, – честно призналась я. – Просто считала, что за просвещение отвечает добро.

– Ты с начала разберись, кто тут добро, а потом обзывайся, – фыркнул демон.

Перевозчик, тем временем, принялся выгонять из лодки засидевшихся мертвецов. Те возмущенно загалдели, но Харон оказался щедрым на пинки и отборную ругань. В конце концов, в посудине остался только тощий лодочник с шестом.

Он довольно хлопнул себя по животу, звякнули кости. Но на руках точно видела кожу. Значит, остальное тело тоже должно быть обтянуто.

Закончив отряхивать одежду, Харон, снова обратил на нас внимание, темный провал капюшона повернулся в мою сторону. Обхватив обеими руками шест, перевозчик по-стариковски оперся на него.

– А кто это у нас такой хорошенький? – поинтересовался он.

Я прикрыла правое ухо. Голос Харона вблизи похож на вой труб во время вьюги, и когда пытается говорить ласково, звучит еще страшней.

Асмодей окинул меня оценивающим взглядом и двусмысленно улыбнулся. Я ответила ему ехидной ухмылкой и отвернулась, надеясь, что обмен любезностями окончен, и можно перейти к главному.

Но демоны словно сговорились, таращатся на меня, как на пионера во время новогоднего огонька, которого поставили на табуретку и ждут, когда расскажет стишок.

Начинать разговор первой побоялась, не зная, к как у них принято, а оскорбить демонического лодочника хочется меньше всего. Поэтому молчу и хлопаю ресницами.

Оранжевое небо снова загудело, за туманной полосой показалось рыжее облако, такое же, как и в первый раз на обрыве. Воздух задрожал, со стороны реки подул ветер и принес слабый, но четкий запах псины.

– Черт! – выругался Асмодей. – Цербер возвращается. Когда его уже в питомник спишут? Сколько можно? Никто уже не пытается проникнуть в Преисподнюю. Некоторые люди вообще атеисты. От кого охранять?

Харон повернул дыру капюшона к облаку, борода колыхнулась. Он приложил ладонь козырьком к месту, где должен быть лоб и проговорил:

– Да жалко его. Вот и не списывают. Псинка-то хорошая. Жрет, правда, много. Три головы попробуй прокормить. Но если посадишь сторожить – в жизни с поста не уйдет. Так что может еще сослужить службу.

Он обернулся к нам и почесал невидимый подбородок. Наверное, он все-таки есть и скрыт где-то в глубине, потому, что звук раздался сухой и жесткий.

Рогатый занервничал и стал тереть левый рог. Взгляд бегает от лодки к стремительно приближающемуся облаку и обратно. Такое поведение демона меня тоже встревожило.

Я глянула на прозрачную вереницу мертвятских душ, которые тянутся через пирс и теряются в тумане. Затем перевела взгляд на воду. Она вообще не внушает уверенности, черная, вязкая даже на вид. Волны вроде обычные, но при внимательном рассмотрении оказываются густыми и плотными.

Асмодей еще несколько секунд молча теребил рога, затем выдул из носа кольцо дыма и сказал:

– Слушай, Харон. Окажи услугу?

Перевозчик даже отшатнулся.

– Издеваешься? – проговорил он. – Ты за предыдущие еще не расплатился.

– Знаю, – ответил демон. – Но сейчас очень надо.

– Тебе и в тот раз было надо.

Глаза Асмодея полыхнули красным, он начал терять терпение.

– Мне всегда надо, – сказал он хрипло и ткнул на меня. – Видишь? Это нарожденная. Ее нужно инициировать. Если Цербер обнаружит здесь живую без разрешения, ей конец. Помнишь, как три головы раздирают человека на части?

– А что ж ты ее в Преддверия притащил? – язвительно спросил лодочник.

Демон огрызнулся:

– Тебя спросить забыл. Так надо было. А теперь вези давай.

От слов демона меня передернуло. То, что могу оказаться жертвой адского пса, привело в ужас, а в голове нарисовались картины, где три звериные пасти по очереди смыкаются на конечностях.

Я вцепилась в руку Асмодея и вытаращила глаза. Демон понимающе закивал и шагнул к Харону, а тот прижал шест к груди, словно может им защититься.

– Я не повезу вас, – проговорил лодочник и глянул через плечо на растущее облако. – Нарожденная, это замечательно. Есть шансы перетянуть на нашу сторону. Но у меня куча работы. К тому же, ты мне должен.

Лицо Асмодея побагровело, остальное тело тоже приняло красный оттенок. Глаза загорелись жутким пламенем, когти вытянулись. Он по щиколотку зашел в воду, не обращая внимания на легкий дымок, который пошел от ног, и вцепился в край лодки.

– Если правительство узнает, – проговорил он с нажимом, – что из-за тебя потеряна нарожденная, они тебя самого спишут. Даже Жнец не спасет. А твой брат не последняя фигура в жизни.

Глаз Харона не видно, но возникло ощущение, что они тревожно забегали. Он нервно пробарабанил пальцами по шесту и покосился на берег, где постоянно пребывают души, орут и ломятся на ту сторону.

Потом перевозчик завыл и стал вертеть головой, останавливая взгляд то на пирсе с мертвецами, что на облаке Цербера, то на мне. Спустя несколько секунд, простонал и замахал рукой к себе.

– Пекло вас раздери! – выдавил он и перешел на передний конец лодки.

Взгляд скользнул по мне, показалось, что просветил рентгеном.

– Залезайте, – скомандовал лодочник. – Но я с вами не поеду. Харон не может оставить переправу, иначе души с ума сойдут. Ведьма славная, теперь и сам вижу. Охраняй её, рогатый. Время вам в помощь.

Я замешкалась, когда перевозчик стал нелепо перелезать через борт, словно делает это крайне редко. Полы одежды цепляются за расщербины в досках, сам раскачивается, пытаясь достать до суши.

Даже с его длинными ногами встать на твердую поверхность не получилось. Он опустил ноги в воды Стикса и глухо выругался под нос.

Я проговорила неуверенно:

– Спасибо вам…

Асмодей цапнул меня за руку и буквально закинул в лодку. Я вскрикнула, но демон не обратил внимания, запрыгнул следом и повертел головой.

Харон бросил ему шест, демон поймал и оттолкнулся от берега с завидной ловкостью.

За борот послышался мерный плеск реки. Я вылезла со дна лодки и села на перекладину. Пришлось вцепиться в нее, потому, что жутко качает, хотя со стороны казалось, что суденышко идет ровно.

На берегу осталась высокая фигура в длинном балдахине. Под капюшоном чернеет провал, из рукавов торчат длинные пальцы. Он и впрямь похож на Жнеца, если это тот, о ком я подумала.

Ржавая туча в небе зарокотала. В звуке отчетливо услышала собачий рык, и по коже пробежали мурашки. Когда облако добралось до реки и зависло над нами, из оранжевых клубков полетели искры, воздух задрожал, наполнившись запахом псиной.

Я натянула шляпу, будто она может чем-то помочь, и пропищала:

– Нам конец?

Асмодей бросил на меня короткий взгляд и стал усерднее отталкиваться шестом.

– Цербер не ест демонов, – произнес он.

– Значит конец мне? – в ужасе выдавила я.

Демон сморщился и отвернулся.

Грохот все нарастал. Я вжала голову в плечи, став похожей на черный грибочек, одинокий и напуганный. Ветер усилился, волосы колышутся, как у столетней карги.

Асмодей усиленно работает шестом. Через несколько минут мы оказались на середине реки, корма легла по курсу против течения, и лодка медленно двинулась вверх.

Грозная туча пару секунд висела у берега, словно выискивала жертву. Потом раздался бешеный вой, от которого кровь в венах заледенела. Я вздрогнула и сползла на дно.

– Он будет преследовать? – спросила я, когда туча снова оказалась над нами.

Демон быстро посмотрел вверх, лицо нервно перекосило, он с двойным усердием принялся толкать лодку, а против течения это не просто.

– Будет, – отозвался он глухо. – Надеюсь, когда-нибудь надоест. Хотя еще не видел, чтобы адский сторож бросал добычу.

От страха у меня началась икота. Воздух тугим шариком подпрыгивает в легких и больно отдает в желудке и гортани. Попробовала задержать дыхание, секунд пять не дышала и, вроде бы, отпустило. Но как только выдохнула, икота вернулась с новой силой.

– И-надо было и-дти по и-берегу, – выдавила я, пытаясь сдержать позорные звуки.

– Нельзя, – бросил демон. – Если по берегу, то… Так и будешь идти по берегу в Преддверии. А нам надо в другой мир выплыть.

Асмодея моя икота интересует меньше всего, он время от времени таращится в оранжевое небо, где грохочет тяжелый навес тучи.

В один из моментов показалось, что из завесы показалась оскаленная морда. Огромные клыки размером с меня, глаза горят, вокруг шеи полыхающая грива. Раздался победный вой, облако качнулось и медленно пошло вниз.

– Черт! – выругался демон.

Он бросил мне шест и стянул с себя футболку. Если до этого я сомневалась в привлекательности демона, то сейчас просто застыла с открытым ртом, на секунду забыв о Цербере.

Самый идеальный торс, какой можно себе представить, рельефный пресс с четырьмя… Нет, с шестью кубиками. Джинсы сидят низко, руки перетянуты жгутами мышц.

Я нервно сглотнула и перехватила поудобнее шест, глазея на фантастическое тело Асмодея. Этот демон прекрасен, и прекрасно знает свое дело.

Его кожа покраснела, рога на голове вытянулись и слегка завернулись вниз. Теперь он напоминает сатира, только с человеческими ногами. Это продлилось не долго. Когда глянула на стопы, в место ботинок увидела блестящие черные копыта.

– Это и-твой естественный и-облик? – спросила я, давясь икотой.

Он отодвинул копытом футболку и уставился вверх.

– Нет, – проговорил рогатый. – Не совсем. Только на той стороне я могу быть собой. Но выходить на берег опасно. Не успеешь сказать «метла», как Цербер тебя сожрет. Только не пойму, чего он такой ретивый. На реке не должен тебя достать.

Псина в облаке словно услышала его слова, раздался громовой лай всеми тремя ртами. В ушах зазвенело, я зажала их и подтянула колени к подбородку, а Асмодей чуть скривился и упер руки в бока.

Из тучи вылетела белая стрела и с шипением рухнула в воду возле самой лодки. Я вскрикнула и обнаружила, что икота прошла.

– Что это?!

– Бонус от начальства, – отозвался демон. – Вместо того, чтобы в питомник его, дают всякие игрушки.

Метнулась новая стрела, затем еще и еще, через несколько секунд все небо засверкало от белых полосок. Стикс шипит, как растревоженная змея, от воды идет черный пар. Я пытаюсь управлять шестом так же ловко, как Асмодей, но получается также, как когда пыталась испечь шоколадное печенье.

Когда туча спустилась ниже, демон раскинул руки и зарычал. Я оцепенела от того, что обладатель такого прекрасного лица может издавать столь чудовищные звуки.

В ответ послышался трехголосный вой, из тучи высунулась косматая морда и кровавыми глаза уставилась прямо на меня. Я вцепилась в шест, как в дубинку, но поднять над головой не получилось – слишком длинный. А густые воды Стикса плотно обхватили нижний край, получается только отталкиваться.

Следом за первой головой высунулись две остальные и послали такой же кровожадный взгляд. Когда облако вокруг Цербера немного рассеялось, я увидела мощное звериное тело. На лапах здоровые когти, такими в самый раз рвать добычу. На конце спины извивается длинный хвост с львиной кисточкой.

Тварь зарычала всеми тремя головами и ринулась на лодку.

– Ложись! – заорал Асмодей.

Шест выпал из рук и с жалобным плеском погрузился в воду. Думала, поплывет, как порядочная деревяшка, но палка быстро скрылась в черноте Стикса. Я упала на дно и забилась в угол у кормы.

Цербер налетел ураганом. Поднялись волны и принялись захлестываться через край, но псина почему-то не смогла приблизиться к лодке. Три головы зависли в паре метров и яростно лязгают зубами.

Внутри все опустилось. Показалось, это все не реально, не может адская собака лаять перед носом. Но зловонное дыхание и слюна с клыков говорит об обратном.

На лавку возле ног шлепнулась вязкая жижа изо рта. Дерево зашипело, на нем осталось темное выгоревшее пятно.

– Тьфу ты дрянь! – выругался Асмодей и присел, изготавливаясь для прыжка. – Не отстанет. Когда прыгну, толкай лодку дальше.

– Я шест потеряла! – простонала я.

Глаза Асмодея полыхнули, он проревел:

– Чертова ведьма! Там с боку еще один!

С этими словами он оттолкнулся от дна и прыгнул на Цербера.

Лодку качнуло, я застыла, растопырив руки и ноги. Адская псина взревела и принялась щелкать зубами, пытаясь достать до негодяя, который посмел осквернить прикосновением.

Демон оказался на редкость проворным. Он быстро вскарабкался на общую шею Цербера, стараясь, чтобы ни одна голова не дотянулась до него. От этого пес пришел в бешенство и принялся скакать по воздуху, как необъезженный конь. Демон цепляется за гриву и яростно дергает в стороны на манер уздечки, твари это не нравится. Он воет и рычит, наполняя воздух жуткой дрожью.

Когда Асмодей предпринял очередную попытку приструнить кровожадную псину, та вскинула все три головы и завыла. Облако моментально уплотнилось, тучи стянулись, и демон вместе с тварью, скрылся за завесой.

Что творится внутри не видно, зато прекрасно слышно, как ревет и воет зверь, как ругается и рычит демон. Из тучи летят молнии, красные искры, ветер гудит и сносит тучу в сторону.

– Асмодей! – крикнула я. – Ты в порядке?

В ответ лишь рычание и грохот. Лодку качает от волн, которые поднялись из-за этой круговерти. Я попыталась встать, но колыхание слишком сильное, и я снова рухнула на дно.

Помня наказ Асмодея, поползла к правому борту. Платье цепляется за расщербины, полы шляпы закрывают обзор, но снять боюсь, помня, как орал, когда потеряла метлу.

Наконец, получилось добраться до края. Я высунула руку и похлопала по деревянной поверхности, пальцы нащупали длинный предмет.

– Нашла! – воскликнула я и потянула на себя.

Балансируя, как канатоходец над пропастью, поднялась и опустила шест в воду. Пока демон сражается с Цербером, лодку течением отнесло обратно, пирс стал ближе.

Не знаю, сколько продолжался этот ад, но спустя вечность усилий и литры пота удалось приноровиться к управлению лодкой и суденышко пошло вверх.

Я все ждала, когда демон одолеет псину и спустится на борт, но из облака все так же доносится лай и рычание, летят молнии, а Асмодея все нет.

Потом донесся приказ демона:

– Адская псина, место! Место, я сказал!

По долине прокатился жуткий рев, туча качнулась и быстро понеслась в сторону другого берега.

Я изумленно вытаращилась на стремительно удаляющееся облако и не верила, что оно может так быстро перемещаться, учитывая, что внутри огромная собака и демон.

Лишь, когда они скрылись за горизонтом, я дошло – я одна посреди Стикса в Преддвериях Ада.

Тихая жуть поползла откуда-то снизу и заполнила сознание. До этого все казалось просто мистическим, рядом был демон, который мог спасти и провести сквозь проблемы. А сейчас ни его, ни ангела. Ни даже каркуратора.

Деревянными руками я отталкивалась шестом от дна, а в голове пульсировала единственная мысль: «что делать?»

– Так, – сказала я себе, чтобы хоть как-то подбодриться. – Надо успокоиться. Весь мир встал с ног на голову. Но это не значит, что я не справлюсь. Нужно научиться управлять метлой? Пожалуйста. Плавать на лодке Харона? Пройти инициацию? Не проблема. Главное, выбраться из этого места.

Вода успокоилась, черные волны мерно бьются о борта и тихонько хлюпают. Я осторожно перемещаю шест, хотя делать это совсем не просто. Стало понятно, почему Харону не нравится его работа. Вода вязкая, судно идет туго.

Я с облегчением обнаружила, что рассуждаю о новом мире почти привычно. Это немного успокоило. Значит, возвращается трезвость суждений, а в таких ситуациях она первое, что нужно.

Небо расчистилось и льет ржавый свет на маслянистые воды Стикса. С левой стороны рыжая пустыня с прозрачными душами, вдалеке обрыв, с которого мы спустились. Справа бесконечный туман.

Никогда не думала, что признаюсь себе в этом, но без Асмодея одиноко и страшно. Ему об этом знать не обязательно, но куда приятней иметь защитника в Аду, чем по Стиксу плыть в лодке Харона незнамо куда.

В голову полезли мысли, о всякой дряни, которая тут водится, а я ничего не соображаю ни в демонских, ни в ангельских делах. Потом стало тоскливо и одиноко без охранителей и Бирнана, который великодушно вручил мне одежу и метлу.

При воспоминании о помеле, стало стыдно. Верный черенок валяется где-то в кустах, его нашли и поломали. Или собаки погрызли. А может вообще дворники забрали и отправили к простым безродным метлам.

– Бедная моя метла, – пролепетала я. – Прости. Я разыщу тебя.

От жалости к себе и черенку в глазах помокрело. Стараясь не задеть перебитый нос, я вытерла лицо локтем, и всхлипнула. Страх и ужас закрутились в районе живота, пришлось собрать всю волю, чтобы их унять.

Шумно сглотнув, я направила лодку вверх по реке.