Глава 9

Не знаю, сколько плыла, но руки устали. На ладонях вздулись мозоли и жутко саднят, а я поняла, почему у лодочников такие грубые руки.

Вода с тихим плеском бьется в борта лодки, ветер стих и только запах смолы все еще витает.

В который раз поймала себя на мысли, что воспринимаю происходящее, как реальность, которую сложно отрицать, когда за тобой гоняются инквизиторы и Цербер, а демон не прочь залезть под юбку.

Воздух плотный, звуки тонут в нем, как мухи в патоке, кажется, эха здесь никогда не было. Чтобы хоть как-то оживить это совсем не живое место, стала рассуждать вслух.

– Пора смириться, – произнесла я, прислушиваясь, как глухо звучит голос. – Быть нарожденной ведьмой, которой необходимо получить инициацию, чтобы не стать желчной бабой, не просто.

Что это значило, понятия не имела, но само название не внушало доверия. Потом подумала, что время здесь может идти иначе, и в человеческом мире прошла сотня лет. Волосы под рукавами встали дыбом. А когда представила, как по дорогам гоняют на летающие машины или наоборот, мир лежит в руинах, по спине прокатилась горячая струйка.

– Это какой-то кошмар, – пробормотала я нервно. – И эти стороны еще. Почему надо выбрать? Однобоко как-то.

Лодка качнулась, я растопырила руки, сжимая шест. Когда колыхать перестало, осторожно двинулась дальше, теперь приглядываясь к воде, которая иногда проходит маленькими, но тугими волнами.

– Вокруг монстры, – сказала я, обращаясь к шесту, словно он живой и может понять. – Хотя, Харон оказался не таким страшным. Если не соврал, я ему понравилась. Вообще странно что обитатели ада могут быть если не отзывчивыми, то участливыми. Или даже справедливыми.

Дно реки ушло ниже, и шест стал погружаться глубже. Спустя пять минут, на поверхности оставался кончик сантиметров в пятьдесят. Но я продолжала отталкиваться, разговаривая с ним, на случай, если он все же понимает, как метла, и не обиделся, не раздумал помогать.

– Что, – продолжала я, – Думаешь, он злой? Мне тоже так показалось. Но потом Харон выдал лодку. Значит, не так все плохо. Хотя, может это из-за статуса нарожденной. Асмодей ведь тоже кинулся защищать от Цербера…

Шест ушел еще сантиметров на десять в воду. Я с трудом его выдернула из вязкого дна и, сдув со лба прилипшую прядь, добавила:

– Вообще, если не считать блудной натуры Асмодея, он обязательный до дрожи в коленях. Хоть и демон. И хочу тебе сказать, в чужом мире без него жутко и страшно.

Пока рассуждала, небо потеряло оранжевое сияние, пошли серые кучевые облака, которые протянулись до самого горизонта. Река повернула влево, туман, ведущий в Ад, остался позади, и теперь можно разглядеть берег.

Долгое время картина тянулась безрадостная. Унылый пейзаж австралийской пустыни, сухая безжизненная равнина с редкими кустами без листьев. Иногда они срываются с места и несутся параллельно реке, потом замирают, и все снова кажется мертвым.

Спустя еще какое-то время воздух очистился, запах смолы исчез. Я потянула носом и блаженно закрыла глаза. После Преддверий ощутить влагу оказалось подарком потому, что река, по которой движется лодка, какая-то не влажная. И, возможно, вообще не из воды.

Правый берег потемнел и стал выглядеть как обычная земля. Потом появились одинокие кустики и деревья. Настоящие, с листьями и мхом на стволах.

Увидев, как меняется обстановка, я забыла о натертых ладонях и с двойным усердием налегла на шест.

– Неужели, – прошептала я, отталкиваясь палкой. – Выбралась. Сама!

В груди вспыхнула щенячья радость, руки затряслись. Стараясь не выронить шест, немного повернула лодку и пошла ближе к берегу. Проплыв еще около километра, увидела первые признаки жизни.

– Да! – выдохнула я. – И вовсе это было не сложно. А то, плыть, далеко, разные реки… То же мне. Знаток географии. Я выплыла!

Никогда не думала, что буду радоваться одноэтажному городку со старыми домами. Населенный пункт расположился на самом берегу Стикса, который, по словам Асмодея, уже наверняка не Стикс, а какая-то другая река.

Небо затянуто облаками, но, несмотря на пасмурность, светло и даже уютно после ржавого мира Преддверий с его гигантскими червяками и столпотворением у переправы.

Когда мимо поплыли магазинчики с потухшими вывесками, я чуть в ладоши не захлопала, рискуя потерять последний шест.

Несмотря на то, что город пуст, машины одиноко смотрят потухшими фарами, а людей вообще не видно, меня затрясло от нетерпения. Острое желание ступить на нормальную землю пересилило страх и ужас. А наличие магазинов воодушевило.

Словно вторя мыслям, в желудке заворчало, там с утра пусто, да и пить хочется нещадно, а после адовой засухи готова выпить целый галлон.

Впереди показалась небольшая пристань. Лодок нет, и я решила причалить.

Пришлось хорошо постараться, чтобы заставить лодку плыть не только против течения, но еще и по диагонали. Нос все время разворачивало, и суденышко сносило назад. Спустя минут пятнадцать усилий и пыхтения удалось совладать с потоком, и через пол часа я пришвартовалась к деревянному пирсу.

На досках нашла веревку и крепко привязала корму к подгнившему столбику. Лодка развернулась носом к течению, веревка натянулась, но столбик выдержал. Я облегченно выдохнула, довольная, что хоть узлы вязать научилась на урока физкультуры.

Выбравшись на пристань, я потопала ногами, проверяя крепость настила. Доски скрипят, но на вид прочные. И, главное, ведут к суше.

– Ну, пошло дело кое-как, – пробормотала я.

Отряхнув платье от ржавой пыли, поправила шляпу. Потом немного подумала и сняла, решив, что на меня будут странно смотреть, если начну разгуливать по улицам в карнавальном наряде. Если с парнем в лифте удалось объясниться, то оправдываться перед каждым совсем не хотелось.

Сунув шляпу подмышку, потрогала нос и пошла на берег. Нос почти перестал болеть и, пластырь, наверное, можно снять, но нужно найти зеркало, чтоб убедиться.

Когда деревянный настил кончился, я откинула волосы назад и двинулась по улице.

Вокруг пусто, поэтому иду по дороге. Стены домов обшарпаны. Некоторые настолько старые, что видно опалубку, а странная тишина напоминает кладбищенскую, и только ветер завывает над крышами, да иногда гремят консервные банки.

Стало неуютно. Решила зайти, туда, где должны быть люди. Пока шла, вспомнила Корею, где в час дня тоже никого не увидишь, потому, что рабочие на работе, студенты на учебе, а домохозяйки дома.

Но это место на Корею мало похоже. А когда дверца ближайшего магазина тоскливо скрипнула, я вздрогнула. Ожидала, что кто-нибудь выйдет, но створка покачивается от ветра, а из маркета сквозит пустотой и одиночеством.

– Какая жуть, – прошептала я. – Запустили город…

В магазин расхотелось, зато на глаза попалась единственная светящаяся вывеска «Веселый Джо». Рядом с баром несколько машин, коновязь, даже поилка есть.

В груди заворочалась тревога. Но прежде, чем мысли успели собраться в стройный ряд, я направилась к вывеске, надеясь поесть, и попить воды.

Еще очень захотелось поговорить. Не с демонами, ангелами и воронами, а с нормальными живыми людьми. О новостях, шмотках, или даже политике.

Войдя внутрь, обнаружила пустое стилизованное под старину помещение. Деревянные колонны, круглые столики, барная стойка из красного материала, покрытая лаком. Стена за ней уставлена бутылками разного калибра со знакомыми надписями. Есть и такие, которые выглядят бутафорскими.

Я прошла по скрипучим половицам к бару и заглянула за стойку.

– Эй, тут кто-нибудь есть? – спросила я.

В ответ молчание.

Разочарованная, я оглянулась и стала изучать помещение, надеясь найти хоть одного посетителя. Но вокруг пусто, как в Антарктиде, где на километр не встретишь ни одной живой души.

Прошли пара минут, прежде, чем поняла, это место давно заброшено, как и город. Тоска и досада накатили новой волной, возникло ощущение, что попала в Припять.

Только собралась уходить, как за спиной раздалось предупредительное покашливание. Я развернулась и увидела человека с черной повязкой на глазу. Мужчина средних лет, широкий в плечах, с небритым подбородком и лукавым взглядом в уцелевшем глазу. Одет в кожаную жилетку, под ней полосатая майка.

Он протер тряпкой барную стойку и достал из-под нее стакан.

– Что пить будешь, красотка? – произнес он хрипловатым голосом и, не дожидаясь ответа налил из бутылки с надписью «Виски №2».

От неожиданности я забыла все слова и уставилась на экзотичного бармена, а он бросил несколько кубиков льда из ведерка и подвинул стакан.

Я покосилась на алкоголь, который и так не пью, а после Преддверий совсем не хочется. Думать, откуда взялся бармен, не стала, боясь распугать начавшие успокаиваться мысли.

– Можно стакан воды? – спросила я. – Или нет. Лучше два.

Левая бровь бармена приподнялась, он покачал головой, но вытащил из-под стойки графин. Затем достал два стакана и налил воды, не пролив ни капли.

Я смотрела, как быстро запотевают грани. Язык во рту моментально пересох и прилип к небу. Так бывает, когда хочешь пить, видишь воду, и жажда становится нестерпимой.

– Лед? – спросил он.

– Нет, – сказала я и залпом опрокинула один стакан.

Живительная влага растеклась по внутренностям. Если прислушаться, то, наверное, можно услышать, как шипят. Несколько секунд просто наслаждалась возможностью утолить одну из базовых потребностей организма.

Бармен разглядывал меня, но без любопытства, к которому начала привыкать, когда люди видят девушку в остроконечной шляпе. Хотя она сейчас подмышкой, только ведьминское платье все еще на мне. Но взгляд бармена спокойный, будто привык, что сюда заходят всякие фрики.

Второй стакан пила уже медленней. Вкус воды показался странноватым. Точнее, его отсутствие. Будто дистиллированная или прошедшая через мощные фильтры, удалив любые возможные примеси. Такой воды не пила даже у Наташи, а она покупает только новинки и знает толк в хороших вещах.

Я поставила стакан на стойку и сказала:

– Тихо тут у вас.

Бармен странно покосился на меня и принялся натирать рюмку махровой тряпкой.

– Это как посмотреть, – произнес он, кивая мне за спину.

Я начала медленно поворачиваться. Уже в процессе поняла – происходит что-то не то. Воздух наполнился звоном тарелок, гулким мужским хохотом и женским смехом. Когда, наконец, оглянулась, колени подкосились.

Бар оказался заполнен народом. Но если странного бармена списала на антураж заведения, то от посетителей помутилось в голове.

В углу гогочет компания мужиков в пиратских шляпах, рядом за столиком долговязый мужчина в котелке и пенсне. Напротив него дородная женщина с викторианской прической. Стула под ней не видно – все закрывает пышное платье. На другой стороне бара мужик в костюме индейца что-то вырезает ножом из деревянной чурки, возле него расселась девушка в римской тунике и ест виноград с серебреного блюда.

Все помещение гудит и живет обычной барной жизнью, если не считать странного контингента.

Я обернулась к бармену и спросила:

– Что это за город?

Он снова странно посмотрел и ответил:

– Аннвн.

Порывшись в закромах памяти, поняла, что ничего похожего на это не знаю, хотя знание Географии никогда не жаловалась. Обрадовало лишь, что говорит бармен по-русски.

– Это где-то на Дальнем Востоке? – спросила я нервно, рискуя показаться глупой. – Совсем затерянный, судя по тому, что творится снаружи.

О том, что когда вошла, посетителей не увидела, решила промолчать. Списав это на последствия перехода из Преддверия в мир людей, о которых простым смертным знать не за чем, чтобы не ломать психику.

Бармен криво улыбнулся и поставил стакан перед собой. Затем растопырил руки, уперев ладони в стойку.

– Затерянный? – проговорил он, сверкнув глазом. – Ну нет, красотка. Аннвн один из известных городов Лимба.

Меня качнуло. Чтобы не упасть, вцепилась в край столешницы и медленно села на высокий стул.

– Значит… – пролепетала я одними губами. – Никуда я не выбралась…

В голове пронеслись сотни историй о чистилище, вечных страданиях и муках, которые не прекращаются никогда.

К горлу подкатил комок, руки снова затряслись, на это раз от страха, а во рту пересохло. Я схватилась за стакан и сделала несколько больших глотков.

Бармен с улыбкой смотрит на меня целым глазом. Почему-то кажется, что очень доволен возможностью огорошивать посетителей.

Когда осушила второй стакан, внутри все сжалось, взгляд уставился в одну точку.

– Значит, Лимб, – выдавила я.

Боковым зрением вижу, как одноглазый взялся за новый стакан и принялся елозить тряпкой по залапанным граням.

– Он самый, – согласился он. – Свежий воздух, нескончаемый день и куча народа, который не знает, чем еще себя занять. Так что барчик мой пользуется успехом. Можешь звать меня Джо. Работаем круглосуточно, постоянным посетителям скидки. А такой красотке могу иногда и бесплатно стаканчик налить.

Я подняла невидящий взгляд на бармена, тот подмигнул, от чего еще больше стал похож на пирата. Улыбка звероватая, чем-то Асмодея напоминает, только у того магнетизм, а этот скорее пугает.

– Как отсюда выбраться? – спросила я Джо, глядя в глаза.

Он хохотнул.

– Вопрос на миллион золотых, крошка. Каждый мучается им с момента попадания.

– И что? – спросила и подалась вперед.

– Да ничего, – ответил бармен. – Ответа пока не нашли. Это Лимб, милая. Здесь после смерти легко застрять.

– Но я живая! – вырвалось у меня.

Шум бара моментально стих. Я обернулась. Десятки пар глаз уставились на меня. Компания в пиратских шляпах застыла с поднятыми кружками, мужчина в цилиндре вытаращился, а дама с викторианской прической обернулась и прикрыла рот ладонью. Все посетители напряженно смотрят, но с места не двигаются.

По спине пробежал холодок. Помня слова Асмодея о нелюбви мертвых к живым, представила, как они накинутся всей толпой, и приготовилась к худшему. Но решила использовать последний козырь.

Сжав стакан в пальцах, сказала:

– Ведьма. Я живая ведьма.

Народ еще секунду пялился на меня, затем по залу прокатился облегченный вздох, и все вернулись к прежним занятиям. Только один толстяк в углу недовольно буркнул, отхлебывая из кружки пенное:

– Живая. Еще и хвост за собой тащит.

Про какой хвост говорил, не поняла потому, что хвосты больше Асмодею подходят. Но мне заметно полегчало, когда поняла, что нападать и отрывать мне голову никто не собирается.

Я обернулась к Джо и глянула на стакан с виски. Бармен предусмотрительно оставил его на стойке. Алкоголя все так же не хочется, но что-то подсказывает, если тут вода безвкусная, алкоголь такой же.

Сжав стакан, я осторожно поднесла к носу и понюхала. Не ощутив запаха, решилась попробовать и лизнула, пока бармен с интересом наблюдал за моими манипуляциями, моргая единственным глазом.

Чтобы не действовать ему на нервы, сделала большой глоток и приготовилась к неприятным жгучим ощущениям. Но жидкость безвкусно скользнула по горлу и плюхнулась в желудок.

Джо довольно крякнул и положил тряпку на столешницу.

– Ну, – проговорил он, – рассказывай, что такая куколка-ведьма делает в наших краях? Упек кто-то? Признавайся, что натворила.

Вид у бармена жутковатый, но говорит беззлобно, поэтому решила не врать.

– Вы неверно поняли, – сказала я. – Меня никто не затачивал. А попала сюда случайно. Не переживайте, на долго не задержусь. У меня лодка привязана у пирса.

Бармен потер подбородок и облокотился на стойку.

– А ты, детка, откуда плывешь? – поинтересовался он.

Когда, наконец, дошло, что здесь быть ведьмой полезно, вытащила шляпу из подмышки и натянула на голову. Шляпа, будто соскучилась. Шевельнулась и моментально облепила голову, подгоняясь по размеру.

– Из Преддверий Ада, – ответила я смущенно. – Сначала по Стиксу, но сейчас он, наверное, иначе называется.

Бармен присвистнул.

– На лодке Харона?

Я кивнула, одноглазый Джо цокнул языком и сказал:

– Тогда придется тебе здесь задержаться.

– Почему? – не поняла я, и в животе заворочался тревожный комок.

Бармен вздохнул, в глазах мелькнуло сочувствие. Он провел ладонью по растрепанным волосам и посмотрел в окно, где видно, как дергаются от ветра веревки коновязи.

– Во-первых, – произнес одноглазый, – лодка Харона возвращается к хозяину, как только пассажир ее покидает. А во-вторых…

Но я уже не слушала. Спрыгнув со стула, пробежала до двери и выскочила из бара. На улице усилился ветер, а может просто кажется из-за грохота в ушах. Кровь пульсирует, словно бежала кросс, и сердце скачет, как у перепуганного кролика.

Я подобрала подол платья и кинулась к пристани. Еще издалека увидела пустую спокойную воду, но все равно продолжила бежать, пока не остановилась на самом краю пирса.

Под деревянным настилом с тихим плеском колышется вода, темные воды стукаются о балки и швыряют брызги в разные стороны. Другой берег очень далеко, даже не разглядеть. Только темная полоска земли. А река… Река спокойная, гладкая и пустая.

Внутри все сжалось.

– Что же это… – всхлипнула я.

Захотелось сесть прямо тут и плакать горючими слезами от осознания, что единственный способ передвижения канул в лету. Асмодей неизвестно где и не спешит на помощь, а от Кафриэля вообще давно нет вестей. Но больше всего захотелось увидеть каркуратора, который мудрый и надежный.

С тяжелым вздохом я развернулась и поплелась обратно к бару. В голове вертелись мысли о «Хаммере», инквизиторах, Цербере, и куче такого, что даже не имело формы.

Поникшая, как засохший побег, я зашла в «Веселого Джо» и вернулась к барной стойке. Бармен с сочувствием посмотрел и долил в мой же стакан.

– Выпей, – посоветовал он и подвинул стакан. – Полегчает.

Выпила залпом. Ощущений от виски ровно ноль.

В который раз жутко захотелось оказаться у себя дома в постели и забыть обо всем. Но перед глазами разбойничья рожа бармена, за спиной разношерстная публика из разных эпох, а на мне – остроконечная шляпа.

– Что же делать? – прошептала я, глядя на столешницу.

Джо понимающе покачал головой и налил себе из той же бутылки.

– Да не переживай так, – проговорил он и осушил стакан. – В Лимбе хорошо, если не считать монстров.

– Каких еще монстров? – резко выдохнула я.

Джо вытер губы тыльной стороной ладони и шумно потянул носом.

– Ну, – произнес он. – Куда, по-твоему, после смерти попадают всякие оборотни, гарпии и прочие не люди? Ад и Рай – для людей. А этим куда деваться? Ну, еще звери некоторые. Их тоже в Ад не за что. Не шляться же им призраками по миру.

Я повертела головой. Народ все так же занят своими делами – пьют, гогочут и стучат по столам. Если бы не странные наряды и не слова Джо, в жизни не догадалась бы, что это мертвецы. Выглядят вполне материальными, даже румянец на щеках разглядеть можно, и капли пота на лбах.

– Знаешь, – проговорила я, косясь на постояльцев, – утром я не верила в загробный мир, и вообще в любой другой мир, кроме нашего. Наполненного автомобилями, смартфонами и ноутбуками. А теперь… Как там говорится? Неисповедимы пути Его?

– Это точно, – согласился бармен, кивая. – Лучше не пытаться постичь. Иначе ум за разум заковырнется.

Я закрыла лицо ладонями и попыталась сосредоточиться на том, как отсюда выбраться. Лодка Харона уплыла, или черт знает, что с ней случилось. По реке теперь не добраться. Можно поискать новую лодку, но что-то не заметила на пристани других посудин. Кроме того, судно перевозчика было надежным, то ли от того, что широкое, то ли из-за хозяина.

– Значит, придется по суше, – проговорила я, глядя в отполированную столешницу.

– Пустое занятие, – отозвался бармен, переставляя стаканы. – Разве не знаешь? Если идти по берегу Стикса, так и будешь идти по берегу.

Я запоздало промычала:

– Да… Точно. Асмодей об этом что-то говорил. Нет. Тоже не годится…

– Прямо Асмодей?

– А что?

– Да ничего, – сказал бармен, сдвинув плечами. – Просто, насколько мне известно, он только важными особами занимается. Хотя… у него все ведьмы важные. Если понимаешь, о чем я.

Я недовольно покривилась, раздраженная славой демона, которая бежит впереди него. А я, как глупая гусыня, едва не поддалась его чарам, в которых идеальное тело и гипнотический голос, лишь малая часть арсенала.

Справа на стул опустилась фигура. Я обернулась и увидела того самого долговязого мужчину в цилиндре и пенсне который восседал с викториансой дамой. Он уставился на меня через мутные стекла и несколько секунд разглядывал.

Ощущения не приятные, особенно когда он впился взглядом в заклеенный нос. Но ругаться сил нет. Поэтому просто сделала грозное лицо и отвернулась к бармену. Этот хоть и жутковат, но ему нужно следить за имиджем, а значит, будет проявлять дружелюбие.

Незнакомец продолжает глазеть, а я начала понемногу закипать.

– Неприлично таращиться на девушку в остроконечной шляпе, – пробормотала я.

– Извините, – произнес он деликатно. – Я случайно услышал о вашей проблеме.

Одноглазый Джо хохотнул и достал стакан для незнакомца.

– Да уж конечно, случайно! – усмехнулся он и плеснул виски в посудину. – Видел я, как ты пялишься на зад нашей гостьи. Имей ввиду. В моем баре всякие штучки запрещены. Я не позволю обижать хорошеньких ведьм, к тому же живых.

Бармен хищно ухмыльнулся и подмигнул мне. Я слабо улыбнулась, про себя удивляясь, галантности пирата-бармена, и пробормотала:

– Спасибо.

А он крякнул и добавил:

– У меня приличное заведение. Контингент разномастный, но я за порядок. Ясно?

Человек в пенсне отодвинул стакан и поправил накрахмаленный воротник.

– Что вы, – произнес он обижено. – Я бы никогда, гм. Я тоже приличный человек. В общем… Я, собственно по вашему вопросу.

Насторожившись, я искоса посмотрела на незнакомца. Тот провел пальцами по клетчатому жилету и произнес:

– Позвольте представиться. Антон. Просто Антон, без фамилий и отчеств. В этом удивительном городе они ни к чему.

Он протянул руку. Я секунду недоверчиво смотрела на чистую ладонь с длинными пальцами, какие могут быть только у аристократа, который никогда не знал ручного труда. Затем мягко пожала руку.

– Варвара, – произнесла я.

Видимо, мой способ приветствия Антона не удовлетворил. Он наклонился и коснулся губами кисти. От смущения я оцепенела. Лишь спустя пару мгновений вытащила пальцы из его хватки, и спрятала ладонь под барной стойкой.

– Так что вы говорили по поводу моего вопроса? – спросила я, прочистив горло.

Антон встрепенулся, аж пенсне съехало. Он поправил окуляры и произнес:

– Вы ведь ведьма? Живая ведьма?

– Так уж вышло, – согласилась я.

– Темная или светлая?

Я нервно повела плечами и сказала хмуро:

– А есть разница?

– Ну… – протянул Антон.

– Тогда не задавайте неприличных вопросов, – ответила я, чувствуя, что вопрос выбора сторон начинает раздражать.

Одноглазый Джо подозрительно прищурился и смерил Антона недоверчивым взглядом. А я неожиданно ощутила гордость за себя, и за то, что умудряюсь как-то справляться без защитников. Мысленно поблагодарила предков за хорошую генетику и привлекательную внешность, потом вспомнила, где нахожусь, и поняла, предки могут быть где-то здесь. Энтузиазма сразу поубавилось.

Убедившись, что мертвец в цилиндре не собирается причинять вреда, Джо достал откуда-то стакан и принялся деловито натирать, словно они у него там размножаются.

Антон медлил. В его времена беседы, видимо, велись размеренно и неспешно. Меня от этой размеренности потряхивало, но торопить мертвеца не решилась.

Он заложил правую ладонь за жилетку и сказал:

– Дело в том, что мертвым из Лимба выбраться крайне сложно, поэтому мало кто озадачивается. К тому же, здесь вполне не плохо. Чистый мир, напоминающий человеческий, только без лошадиного навоза под ногами. О прежней жизни мало помню, но, кажется, этого добра там хватало. Как-то раз…

– Погодите, – прервала я Антона. – Вы хотели сказать что-то полезное?

Мое нетерпение мертвецу не понравилось. Брови нахмурились, пенсне сползло к кончику носа. Он некоторое время строго смотрел на меня, видимо, ожидая извинений или чего-то в этом роде. Но мы дети разных эпох, и в мою ценится скорость, а не витиеватость фраз, потому выжидающе сверлю его взглядом.

Поняв, что каяться не собираюсь, он вздохнул и проговорил сдержанно:

– О да, Варвара. Я хотел сказать, что у живых есть возможность покинуть Лимб.

– Ну слава богу, – вырвалось у меня.

Мы с барменом одновременно подались вперед. Джо, похоже, тоже не в курсе, и готов ловить каждое слово, чтобы потом травить байки посетителям.

Едва мертвец открыл рот, чтобы продолжить, за спиной раздался низкий женский голос на ломаном русском:

– Антуан, мни скючно. Возврасчайса скорэй.

Я глянула через плечо. Упитанная дама в пышном платье, которая сидит за столом Антона, развернулась полубоком и смотрит широко раскрытыми глазами. Прическа чуть наклонилась, кажется, сейчас развалится, а корсет передавил пышную фигуру и грудь рвется на свободу. Это не ускользнуло от внимания мужиков в пиратских шляпах. Они дружно загоготали и принялись улюлюкать.

Ладонь Джо с грохотом обрушилась на столешницу, он грозно посмотрел на компанию. Те мигом затихли и отвернулись от дамы. А та сделала вид, что не заметила фривольности и продолжает хлопать ресницами.

Антон вытянул шею и громко проговорил в сторону, при этом взгляд остался на мне:

– Виктория, погоди немного. Я должен закончить дела с этой леди.

Я чуть улыбнулась, радуясь, что кто-то признает во мне леди. Потому, что Асмодей ведет себя, как настоящий мужлан. Очаровательный, потрясающе красивый, сильный, с одуряющим запахом мужлан.

Антон снова поправил пенсне и сказал:

– Извините мою спутницу. Ей невыносимо оставаться одной в окружении неотесанных матросов.

– Ближе к делу, – поторопила я, чувствуя, как закипаю от всей этой чопорности.

Антон укоризненно посмотрел из-под бровей и произнес:

– Дело в том, что вы не одна живая в этом чудесном мире. Где-то в лесу кельтов живет маг. Честно говоря, прежде в подобные вещи я не верил, до тех пор, пока не умер и не попал сюда. Оказывается, мир такой огромный. Я даже не представлял, что…

– Антон, – прервала я и пробарабанила пальцами по столешнице.

– Да-да, – с досадой согласился он. – Я понимаю, вы спешите. В общем, сразу за городом начинается Кельтский лес. Мы туда стараемся не ходить, потому, как опасно. Но маг там точно есть. Он, наверняка, знает, как помочь живой ведьме выбраться из Лимба. Хотя, если верить слухам, он заточен и огорожен плетеными вратами. Или что-то в этом роде.

– Зачем? – не поняла я.

Взгляд Антона стал растерянным, он переспросил:

– Что зачем?

– Зачем заточен и огорожен, – пояснила я.

– Ах это… – протянул он. – Признаться честно, не знаю. Видимо, чтоб жители Лимба не могли к нему проникнуть.

– А не жители?

Антон открыл рот, чтобы ответить, но пират-бармен его опередил.

– Это ж ежу понятно, – сказал он, потирая стакан. – Сильная ведьма может не только сквозь арки сама, но и мертвеца протащить. Да что там… Сильная, я имею ввиду действительно сильная, может его и из Лимба прихватить… Я такую как-то видал. Ух…

Взгляд пирата стал мечтательным, он причмокнул губами и поднял глаза к потолку. Мертвец в очках недовольно покосился на него, явно возмущенный тем, что его перебили. Потом поправил воротник и произнес:

– Все это вполне вероятно. Но совершенно не важно. А важно то, что в этом жутком лесу есть маг, способный вам помочь.

Я задумалась. Отходить от реки боязно. За время путешествия поняла, она самое безопасное место. Но транспорта нет, а по берегу тащиться бесполезно. В лес соваться страшно, но хотя бы, не придется слушать, как этот милый, но душный очкарик рассказывает о конском навозе.

Джо тоже молчит. На лбу шевелятся морщины, почти слышно, как скрипят извилины в мертвяцком мозгу. За время разговора, он так и не выпустил из рук стакан и продолжал натирать. Теперь же тряпка висит на шее, стакан зажат между пальцев, а левая ладонь уперта в край стойки.

– Слушай, – вдруг произнес одноглазый и посмотрел на меня. – Ведьма, а где твоя метла?

Меня чуть не затрясло. Я метнула на бармена яростны взгляд и сказала:

– В ремонте.

После этого развернулась и широкими шагами направилась к выходу.