Глава 10

Когда бар остался позади, я прошла еще немного и свернула на широкую улицу. Небо пасмурное ощущение, что вот-вот дождь пойдет. Но что-то подсказывает, здесь его не бывает.

Машины припаркованы прямо под домами, рядом все те же коновязи, будто они тут обо всех позаботились. Только место для метел не предусмотрели, словно ведьмы тут редкость. Хотя постояльцы бара остроконечной шляпе не удивились.

Иду мимо старых построек, ботинки тихо стучат по асфальту. Хочется услышать эхо, но звук гаснет где-то под пятками. На желто-коричневых стенах истертые надписи на английском, кое-где можно разглядеть кованые буквы на вывесках. Окна заколочены, а улицы все так же пустынны, как в фильмах про всеобщий конец.

По правую руку от меня тянется длинная каменная стена, иногда перемежается решетками. Между прутьями проглядываются темные деревья и мрачный дом в тумане. Готические шпили теряются в облаках, над ступеньками ветвятся замысловатые цветочные узоры, а черные глаза окон недобро таращатся на меня.

От дома до самой стены тянется что-то вроде анфилады и выходит прямо на улицу, а там массивная дверь и ступеньки.

Я потерла плечо, стараясь сбить озноб, и отошла подальше, опасаясь существ, обитающих в застенках. По словам Кафриэля и Асмодея, ведьме следует выбрать сторону, но я даже инициацию не прошла, а значит, надо сторониться и тех, и других.

Из-за двери послышался тихий шорох. Волосы на голове зашевелились, я поправила шляпу, хотя это не обязательно, та сидит, как родная.

Раздался скрип, огромная дверь отворилась. Я нервно сглотнула и отошла еще не много.

В проеме темно, из дома тянет могильной сыростью, и я вспомнила все фильмы ужасов, в которых главный герой суется в страшное место в подвале, и там его непременно съедает монстр.

В животе заворочалась тихая жуть, по позвоночнику пробежал холодок и я, развернувшись, быстро зашагала прочь, чувствуя слежку буквально спинным мозгом.

Когда почти дошла до угла, подул ветер, сзади раздался низкий голос:

– Хе-хе, ведьма?

Я застыла, не решаясь обернуться. В спину снова подуло, послышался шорох, а я подумала о метле, которая сейчас бы очень понадобилась. Если не для полетов, так хоть было бы чем отбиваться.

Шорох стал чуть ближе. Чтобы не оказаться лицом к лицу с неизвестностью, медленно повернулась.

Над порогом завис совершенно прозрачный синеватый скелет.

В пустых глазницах видно стену дома, пальцы неестественно длинные. За спиной колышется длинное костяное образование. Видимо, при жизни существо имело хвост.

– Ээ… Здрасте, – проговорила я неуверенно.

К удивлению страха, как в первый раз, не обнаружила. Только неловкость и желание понять, кем был скелет при жизни.

– Здрасте-здрасте, – отозвался призрак не слишком дружелюбно.

Я представилась, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

– Ведьма.

Призрачный скелет понимающе кивнул и поскреб пятерней черепушку.

– На кой в этот раз пожаловала, хе-хе? – спросил он, покачиваясь от ветра.

– Вообще-то я тут впервые, – сообщила я.

Скелет щелкнул челюстью, ветер отнес его от дома, и фигура призрака исчезла. Через секунду в дверном проеме снова зашумело, и призрак монстра показался на пороге.

– Чертов Лимб! – выдохнул он гулко. – Наверное, не выбраться мне из этого дома.

– Ну, – произнесла я, – говорят, с этим тут не просто.

Выслушивать жалобы давно умершей чуды-юды времени не было, я медленно попятилась в сторону одноэтажных домов на другом конце улицы. Город кажется маленьким, и окраина должна быть где-то рядом.

Только собралась развернуться, как призрак вскинул руки и воскликнул:

– Ты живая!

– Живая, – согласилась я нехотя и сложила руки на груди. – Живая ведьма. И хочу побыстрее отсюда убраться.

Скелет запрокинул голову. Из несуществующей глотки вырвался утробный смех. Он хохотал долго и натужно, словно не делал этого пару десятков лет, а я наблюдала, пока он удовлетворяит свои посмертные нужды.

Через минуту, терпение мое кончилось, но призрак, к счастью, перестал смеяться.

– Слушай, – сказала я сердито. – Я понятия не имею, как в Лимбе обустроено, но элементарные правила приличия должны соблюдаться в любом мире. Ты по делу выполз из логова или просто поиздеваться? Если так, то я пошла.

Скелет как-то сразу осунулся, даже уменьшился в размерах.

– Вот так всегда, – произнес он поникшим голосом. – Только встретишь живую ведьму, тут же посылает ко всем чертям. А мне даже поговорить не с кем. Ребята из «Веселого Джо» сюда не ходят. Чего им ходить? Там весело. Виски, Виктория, народ разный захаживает. Но кому есть дело до старого дома на отшибе?

Костлявые плечи опустились, хвост слабо качнулся и повис. Его даже жалко стало.

– Так чего сам не сходишь? – постаралась поддержать я призрака. – Бар всего в паре кварталов.

Челюсть скелета щелкнула, он проговорил печально:

– Я не могу уйти. Сама видела. Только отлечу на метр, тут же оказываюсь внутри дома. Это мой удел. Моя ноша. Уж не знаю, сколько времени это длится. В Лимбе всегда один и тот же день.

От ветра замерзли щеки, губы, наверное, посинели. Только магическое платье спасает. Ткань на вид обычная, вельвет или бархат, но отлично защищает и от жары, и холода.

Я откинула волосы на спину и приподняла передний борт шляпы.

– Значит, – осторожно поинтересовалась я. – Здесь никогда не наступает ночь?

– Если вот эту серость, хе-хе, – произнес скелет и кивнул на небо, – можно назвать днем, то да. Ночи тут не бывает.

Я облегченно выдохнула, радуясь, что не придется ночью шататься по лесу в Лимбе. Скелет, видимо, заметил изменения на моем лице. Костлявая шея вытянулась, пальцы сложились в замок перед ребрами.

Он наклонил голову и спросил:

– В лес идешь?

Я кивнула и покосилась в сторону окраины.

За зданием с дымящимися трубами раскинулись лапы сосен. Если трубы можно назвать высокими, то сосны просто чудовищно огромны. Лохматые верхушки упираются в облака и теряются в белой завесе, стволы даже отсюда похожи на ноги мастодонтов. С начала удивилась, почему не обратила на них внимания, но потом поняла, стена деревьев величественна на столько, что глаз предпочитает пропустить ее мимо.

Призрак проследил за моим взглядом и отплыл назад к двери.

– Опасно там, – проговорил он. – В этом мире много всякого, но Кельтский лес обиталище разных тварей.

Я хмыкнула, покосившись на хвостатого скелета-призрака, который рассказывает о тварях.

Он не заметил иронии во взгляде и продолжил:

– Нужно опасаться всего. И ни в коем случае не сходить с тропы. Я-то не ходил. Куда мне. Дом не отпустит. Но ребята с завода у леса частенько хаживают. Пару раз и меня навещали. Кучу ужасов рассказали.

Я отвернулась и пробурчала под нос:

– У тебя даже тела нет.

– Чего? – не расслышал призрак.

– Да говорю, что тебе не страшно. Вы все и так мертвы.

– Верно, – согласился скелет и отлетел еще ближе к дверному проему. – Но ты-то живая. А живого можно убить. Хе-хе.

Об этом я не подумала. Как-то привыкла, что все обходится. С начала Кафриэль спас, потом Асмодей бросился грудью на амбразуры, да и вообще, все как-то само по себе складывается.

– Как-нибудь справлюсь, – угрюмо сказала я. – Ты случайно не знаешь про мага в Кельтском лесу?

Скелет задрыгал ногами в воздухе и оказался в дверном проеме. Костяные пальцы легли на косяк, провалы глаз уставились на меня.

– Хе-хе! – прогудел призрак. – Мага заточила в Лимбе колдунья много столетий назад. Из мира людей он исчез. Не выбраться ему отсюда. Потому, как тело его заточено в дубе, а душа обречена на Лимб. Иди, ведьма. Попытай счастье. Хе-хе.

Его «хе-хе» стало действовать на нервы. Особого удовольствия от общения с призраком не получила, хотя добыла информацию. Но его физиономия постепенно стала вытягиваться, челюсть заходила из стороны в сторону, будто не может определиться – укусить меня или нет. А через секунду начал бормотать.

Решила уйти не прощаясь. Я развернулась и двинулась в сторону здания с трубами, которое, по словам скелета, завод. За ним начинается Кельтский лес, и даже отсюда от него мурашки по позвоночнику.

Когда отошла метров на десять, за спиной прогудело:

– Ведьма, где твоя метла? Променяла на чужую тень?

В ушах зазвенело, гнев заворочался в районе солнечного сплетения. Я до хруста сжала кулаки и ускорила шаг.

– Достали. Не знаю я ни про какую тень, – прошипела я под нос. – Чтоб тебя разорвало со своим любопытством!

Раздался хлопок, мимо меня пролетели мелкие снаряды, один больно стукнулся в затылок. Я ойкнула и присела. Снаряды загремели по асфальту и покатились в разные стороны. Пару секунд пришлось провести на корточках, судорожно соображая, что это было и планирует ли повторяться.

Когда испуг прошел, я пригляделась к снарядам и обнаружила кости. Берцовые, ключичные, позвоночные, у мусорного бака, даже нижнюю челюсть заметила.

Через секунду поняла, что произошло.

– Не может быть, – только и смогла выдохнуть я.

Обернувшись через плечо, увидела пустую черноту дверного проема, одинокие ступеньки и кучи разбросанных по улице костей. Внутри все сжалось, волна стыда и раскаяния захлестнула с головой. В глазах помокрело.

Пока я пыталась определиться, кого больше жалко – себя или призрака, кости в разных концах улицы задрожали. Спустя пару секунд медленно поползли в сторону дома. Те, что оказались ближе, быстро собрались в конечность в форме ноги.

Части задвигались быстрее, дробный костяной грохот усилился, а скелет целенаправленно возвращал форму.

Мне сразу полегчало, жгучее чувство вины отступило, и я во все глаза стала наблюдать за действом.

Когда хвостатая фигура почти собралась, мимо прокатилась верхняя часть черепной коробки. Пустые глазницы гневно уставились на меня, в голове мелькнуло – призрак совсем не рад, что его расщепили на куски.

Чтобы не попасть под горячую руку обиженного мертвеца, я поднялась и побежала в сторону Кельтского леса.

Через пару секунд в спину снова прокричали:

– Ведьма!

Ноги заработали быстрей, я подхватила подол платья, чтоб не запутаться в юбке. Ботинки застучали глухо и ритмично, бегу, не оглядываясь.

– Ты прав, призрак, – бросила я через плечо. – Я ведьма.

Ветер усилился, хотя в Лимбе его вообще быть не должно. Со всех сторон послышался зловещий хохот, похожий на смех безумных старушек. Внутри все задрожало, ноги, потяжелели и стали заплетаться. Все как в фильмах ужасов, где герой убегает от чудовища, спотыкается и оказывается в кровожадных лапах.

В бок ударил порыв, я взвизгнула и припустила еще быстрей. Деревья Кельтского леса, вопреки предупреждениям, кажутся спасительными и родными. Даром, что там может скрываться опасность посерьезней.

Когда пробегала мимо завода, краем глаза заметила группу мертвецов в рабочей одежде. Они с интересом наблюдали, как я несусь, сломя голову, от леденящего душу хохота и тыкали пальцами. Один из них даже руками всплеснул.

– Ведьмище! – донеслось до меня.

Я скривилась. Легкие саднит, последний раз бегала еще в институте, когда сдавала нормативы. Воздух с шумом вырывается из глотки, а во рту металлический привкус.

Через несколько секунд завод остался позади. За каменным мостом плотными рядами высятся вековые сосны. Широкие лапы раскинулись, накрывая траву плотным куполом, зато стволы гладкие. Сосновая кора больше похожа на чешуйки, захочешь вскарабкаться – сползешь, как по водосточной трубе.

Еще издалека заметила, что перил на переправе нет, и сам мост доверия не внушает. Узкий, камень кое-где раскрошился и напоминает обгрызенную краюшку хлеба. А за спиной беснуется разгневанный призрак, дует ветер, и гонит меня к неведомому магу в Кельтский лес.

– У-ха-ха! Ур-ррр! – раздался вопль в воздухе. – Ведьма без метлы! Пропащая ведьма!

– Иди к черту! – выкрикнула я в никуда.

Подбежав к мосту, чуть замедлилась и заглянула за край.

Дна не видно, только кипящая чернота, из которой выстреливают толстые щупальца. По спине пробежал очередной холодок, но когда сзади снова захохотало, и я буквально прыгнула на каменистую поверхность.

Успела подумать, в другой ситуации в жизни бы не полезла через эту переправу, но потом поняла, все изменилось, и по-старому не будет.

Ветер бьет в бока, норовя столкнуть в бездну. Я растопырила руки и иду по мосту, как канатоходец. Платье треплется и путается в ногах, шляпа согнулась, но на голове сидит плотно, из-под нее спутанные волосы извиваются, как щупальца.

– Почему это все со мной происходит… – бормотала я, переставляя чугунные ноги.

Когда до конца переправы осталось всего пара шагов, сильный порыв ударил в бок. Меня качнуло, руки замахали, словно лопасти мельницы и, не удержавшись, я соскользнула и через секунду повисла на пальцах над пропастью.

Взгляд автоматически опустился. Щупальца внизу оживились, даже показалась чья-то лысая голова. Я в ужасе задрыгала ногами, но тут же поняла – так лишь приближу падение. Руки слабые, подтягиваться никогда не умела.

Хохот над мостом уже не хохот, а безумная истерика. Я попыталась перехватить пальцы, но они задеревенели и не слушаются, подушечки печет от боли, а непривыкшие к нагрузкам мышцы предательски быстро слабеют. И даже мой кошачий вес оказался неподъемным.

Сердце сковал ужас. Почему-то подумала о физкультурнике, который заставлял в школе подтягиваться, но у меня никогда не получалось. А теперь болтаюсь, как сосиска, над бездной.

Я попыталась позвать охранителя, надеясь, что сработает, как в прошлый раз.

– Асмодей! Ты мне нужен!

Но Асмодей не появился.

Превозмогая силу тяжести, умудрилась подтянуться на пол сантиметра, но мост все так же пуст, а пальцы медленно сползают.

В голове лихорадочно забегали мысли, среди которых лицо бывшего мужа, на которого потратила пять лет нервов. Хотя от него только и слышала, что все усложняю самокопаюсь. Потом мелькнул какруратор с его нравоучениями. Тут же вспомнились его слова, что ведьминская магия – это мудрость и силы природы.

Появился лучик надежды, но пальцы к этому моменту сползли на самый край, а боль растеклась по рукам. В груди, как пойманная птица, забился животный страх.

Я простонала:

– Соберись, Варвара!

Внизу захлюпало, взгляд снова переполз вниз и внутри все сжалось. Черная масса с щупальцами медленно поднимается по краям расщелины, а камни и выступы скал исчезают в беспроглядной глотке мрака.

– Нет! Думай, думай! – запищала я из последних сил.

Пришлось поднять голову, чтобы не видеть, как приближается жуткое нечто. Ветер над мостом прекратился, только хохот еще эхом носится из стороны в сторону, сбивая и без того спутанные мысли. Когда очередной раскат смеха промчался над головой, меня охватил гнев, захотелось еще пару раз расщепить хвостатого призрака, чтоб уже наверняка.

К удивлению, злость немного отрезвила. Паника уступила место рассудительности, и я подумала, если этот мир не материальный, то кошмары в нем такие же. Монстр под мостом то же может быть чьим-то кошмаром. Но не моим. Мой – подтягивания на турнике.

– Если поверить, что этого нет, – прошептала я, пытаясь рассуждать, – то страх иррационален. Глупо бояться того, что есть лишь в голове. Это где-то в подкорке. Где-то глубоко…

Я зажмурилась. Пыльцы саднит, аж цветные пятна перед глазами плавают. Стараясь не обращать на это внимания, мысленно перенеслась в школьный спортзал на десяток лет назад.

Урок физкультуры. Под ногами выкрашенный синей краской пол, по стенам окна с резиновыми сетками, чтобы не разбить мячиками стекла. Передо мной железный турник, рядом долговязый физкультурник в дешевом спортивном костюме, и весь класс молча смотрит на меня.

Я подхожу к перекладине, раздается свисток, и я подпрыгиваю. Пальцы цепляются за турник, но силы, чтобы поднять себя вверх, нет. Дети начинают смеяться, тренер кричит что-то вроде «вобла» и «червяк». Мне обидно и стыдно. Я ведь девочка, могу и не уметь подтягиваться.

Но сейчас это всего лишь воспоминания. Они не могут навредить.

Я проговорила уверенно:

– Прощай. Ты больше не мой кошмар.

Пальцы разжались, ветер заструился по бокам. Волосы застелили лицо, слышно, как трепещет ткань платья, а я ощутила необычайную легкость и свободу от осознания, что злосчастный турник в прошлом.

Через секунду грохнулась на что-то твердое и холодное. Затылок стукнулся о камень, но шляпа смягчила удар. Пару мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к ощущениям в теле.

Когда убедилась, что все целое и к, удивлению, даже ушибов нет, с облегчением выдохнула.

– Заживет… – одними губами произнесла я, – до свадьбы… До второй…

Потом открыла глаза. Над головой серое небо Лимба, а облака бесконечным потоком ползут слева на право, цепляя верхушки сосен.

Уперевшись ладонями, я села и огляделась.

Подо мной каменный мост, края все так же без перил, в десятке метров впереди начинается лес. Хохот и ветер прекратились, но ощущение, что кто-то с интересом наблюдает за мной.

– Вот значит, как, – пробормотал я. – Если каждый раз придется зависать над пропастью, чтобы постигнуть ведьминускую мудрость, никаких нервов не хватит.

Не много посидев, поднялась и отряхнула платье, скорее для вида, чем от грязи. Удивительный материал избавился даже от ржавой пыли Преддверий.

Потом, поправив растрепанные волосы и шляпу, уверенным шагом двинулась к деревьям. За край моста больше не смотрела, хотя от кошмара физкультурника избавилась, да и ветер прекратился.

Мост кончился, под ботинками приятно хрустнули хвоинки. Знаю, тут не должно быть запахов, но показалось, что чувствую аромат сосен и древесного клея. И, несмотря на предупреждения об опасности Кельтского леса, ноги меня упорно несут к нему.

– Лес? – осторожно спросила я, уверенная, что он слышит. – Меня зовут Варвара. Мне нужна твоя помощь.

Я приблизилась к огромной сосне. Ствол толщиной в четыре обхвата, кора истрескалась, с одной стороны наросты мха, с другой грибница. Белые шляпки на ножках качаются, словно живые, а на хитине мерцают капли.

Рука помимо воли легла шершавую кору. В крупной трещине над головой хрустнуло, из нее потек янтарно-коричневый сок. Когда первая капля коснулась пальцев, кожу обожгло, но через секунду боль утихла. Капля собралась в шарик, размером с яблоко и настойчиво перекатилась в ладонь.

Внутри янтарного шара перекатываются желтоватые волны, теплые и уютные. И совершенно не вяжутся с серым миром Лимба.

Я в последний раз оглянулась на Аннвн. Город угрюмо смотрит пустыми окнами домов и пыхтит трубами единственного завода. По безлюдным улицам ветерок носит бумажки и консервные банки. На той стороне даже можно разглядеть мертвецов, которые наблюдали, пока висела над пропастью.

– Ну и хохочи, сколько влезет, – пробормотала я. – Скоро верну метлу, тогда посмотрим, чей смех страшнее.

Развернувшись к лесу, несколько секунд смотрела на плотные ряды сосен и думала – о какой тропе шла речь, если тут сплошные заросли.

Между стволами кустарники и высокая трава. По идее, в хвойном лесу так быть не должно, слишком мало света для нижнего яруса растений. Но эти выросли в Лимбе и, похоже, прекрасно себя чувствуют.

Я глянула вправо, затем повернула голову в другую сторону. В оба края тянутся бесконечные ряды сосен без единого намека на тропу. Янтарный шарик в ладони переливается солнечным светом и ласково греет кожу.

Еще минуты две стояла, глазея на сосновый лес, толстые стволы, серое небо и непроходимые заросли впереди. Когда уже отчаялась, понять, что делать, в голову пришла неожиданная мысль.

– Лес? – обратилась я, стараясь, чтобы голос звучал почтительно, и поклонилась. – Пропусти свою гостью.

Повисла гнетущая тишина. Я понадеялась, что раз ведьминская сила относится к природе, Кельтский бор как-то отреагирует на просьбу. Еще вчера такая формулировка показалась бы бредом сумасшедшего, но сегодня мир другой, а с ним и я.

Подождала еще немного. Реакции ноль.

Опустив плечи, я вздохнула и проговорила, глядя на гигантскую сосну слева:

– Прав Асмодей, ведьма из меня никудышная. Должно быть какое-то чутье, интуиция. А у меня только страхи и попытки объяснить все «нормальным» способом.

Неожиданно воздух сотряс протяжный скрип. Два ствола передо мной качнулись и разошлись в стороны, тоже самое сделали кусты и трава. Через несколько мгновений между соснами пролегла узкая тропинка, убегающая куда-то вглубь леса.

Из гигантской сосны слева раздался утробный, похожий на рокот камней, голос.

– Иди, ведьма. Не сходи с нее.

Янтарный шарик в руке дернулся и выпрыгнул из рук. Не успела спохватиться, как он неспешно покатился по тропе, рассеивая желтым светом темноту бора.

Я пару секунд оторопело смотрела на удаляющийся предмет, потом спохватилась и бросилась за ним в непроглядную темноту леса.