Глава 15

Крепость Каменный Медведь стояла на холме, как памятник моему позору. Моя крепость. Построенная руками моих предков, политая кровью моих воинов, освящённая молитвами моих священников. А теперь над её стенами развевался чужой стяг — железная перчатка Твердослава на чёрном поле. Символ узурпации. Я лежала на животе в высокой траве, разглядывая стены в подзорную трубу. Рядом — Мстислав, такой же неподвижный, как хищник перед броском. За нами — сто человек. Больше, чем было когда-либо. Моя армия. Крестьяне с вилами, беглые солдаты с мечами, охотники с луками. Все те, кто поверил, что можно вернуть справедливость в мир, где правит сила. — Сколько у них людей? — тихо спросил Мстислав. — Слишком много, — ответила я, не отрывая глаз от трубы. — Двести, может быть больше. Профессионалов. Крепость была не из лёгких. Высокие каменные стены, глубокий ров, единственные ворота, защищённые тремя башнями. Взять её в лоб означало потерять половину людей. А у меня каждый человек был на вес золота. Потому что каждый пришёл добровольно. Каждый верил в меня. — Есть план? — спросил Игорь, подползая ближе. Я опустила трубу, повернулась к своим людям. Их глаза смотрели на меня с надеждой. С верой в то, что их княжна знает, как победить. А я... я впервые в жизни не была уверена, что знаю. — План есть, — сказала я спокойно. — Но он вам не понравится. — Говори, — буркнул Дмитрий. — Хуже, чем умереть под стенами, быть не может. Я рассказала план. Простой, жестокий, с высокими шансами на смерть. Мы не штурмуем крепость. Мы заставляем её открыться изнутри. Я проникаю внутрь одна, в звериной форме. Создаю хаос. А когда ворота откроются — вы входите. Молчание было долгим, тяжёлым, как надгробный камень. — Это самоубийство, — сказал наконец кто-то. — Нет, — возразила я. — Это единственный шанс. Мстислав смотрел на меня долго, внимательно. В его глазах читалось понимание — и нежелание отпускать. — Я пойду с тобой, — сказал он тихо. — Нет. — Я покачала головой. — Один зверь — диковинка. Два зверя — армия. Они поднимут тревогу раньше, чем мы доберёмся до ворот. Он хотел спорить. Видела это в напряжении его плеч, в том, как сжались пальцы на рукояти меча. Но промолчал. Потому что знал — я права. — Когда? — спросил Игорь. — Сегодня ночью. — Я посмотрела на солнце, клонившееся к горизонту. — В час волка. Когда стражники устают, а сменщики ещё не проснулись. Мы ждали, пока стемнеет. Долгие часы, наполненные тишиной и напряжением. Каждый думал о своём. О семьях, которых может больше не увидеть. О земле, которая завтра может стать их могилой. О том, стоит ли справедливость такой цены. А я думала о своих предках. О тех, кто строил эту крепость, защищал эти земли, умирал за этих людей. Чувствовала их взгляды на своей спине. Они ждали. Ждали, когда последняя из их рода вернёт то, что принадлежит по праву. Когда луна скрылась за облаками, я начала превращение. Медленно, осторожно, беззвучно. Кости трещали тише обычного, мышцы рвались без криков боли. Зверь понимал — сегодня охота требует тишины. Я стала медведицей в тени старого дуба, под взглядами людей, которые верили в меня. Огромная, тёмная, смертельная. Ночь была моей союзницей. Тьма — моим покровом. Мстислав подошёл ближе, положил руку мне на загривок. — Возвращайся, — прошептал он. — Живой. Я двинулась к крепости, как тень среди теней. Беззвучно, неумолимо. Ров был глубоким, но медведица умеет плавать. Стены — высокими, но когти находят зацепки там, где их не видят человеческие глаза. Первого стражника я убила молча. Зубы сомкнулись на горле, пока он не успел даже понять, что умирает. Второго — когтями через сердце. Третий попытался закричать, но горло, разорванное лапой, плохо подходит для криков. Я двигалась по крепости, как призрак мести. Убивала тех, кто носил цвета Твердослава. Щадила тех, кто был здесь против воли. Кухарок, конюхов, слуг — простых людей, которые просто пытались выжить в мире, где выживание стоило чести. Но крепость была большой, а я — одна. Постепенно тревога распространялась, как пожар. Крики, топот ног, звон оружия. Они знали, что в их логове завёлся хищник. Я добралась до главной башни, где размещался гарнизон. Здесь были те, кто убивал моих людей. Кто жёг деревни. Кто вешал крестьян за кражу хлеба. Они спали крепким сном убийц — без совести, без страхов. Я подарила им кошмары. Резня была быстрой, жестокой, тотальной. Я рвала, кусала, убивала всех, кто носил железную перчатку на груди. Их крики были музыкой справедливости. Их кровь — платой за двадцать лет узурпации. Но времени было мало. Скоро придёт подкрепление. Скоро весь гарнизон будет искать меня по всей крепости. Нужно было открыть ворота. Дать моим людям войти. Я помчалась к воротам, сбивая с ног всех, кто пытался меня остановить. Стрелы свистели мимо ушей, копья царапали бока, мечи оставляли красные полосы на шкуре. Но я не останавливалась. Механизм ворот был сложным, тяжёлым, рассчитанным на силу десяти человек. Но медведица сильнее десяти человек. Я схватила рычаг зубами, потянула всем весом тела. Металл скрипел, протестовал, но подчинился. Ворота начали открываться медленно, тяжело, как рассвет после долгой ночи. А за ними уже стояли мои люди. Готовые к бою. Готовые к мести. Они ворвались в крепость, как лавина. Крестьяне с вилами, солдаты с мечами, охотники со стрелами. Все те, кому надоело молчать. Бой был коротким, яростным, окончательным. Защитники крепости сражались отчаянно, но против народного гнева воевать бессмысленно. Профессионалы против любителей обычно выигрывают. Но когда любители сражаются за свои дома, за своих детей, за свою землю — профессионалы умирают. Я вернулась в человеческий облик, когда последний враг пал. Стояла посреди двора, окровавленная, израненная, но живая. Вокруг — тела тех, кто думал, что может удержать мою крепость. Мстислав подбежал ко мне первым, обнял так крепко, что рёбра затрещали. — Живая, — прошептал он в волосы. — Ты живая. Игорь принёс мне плащ, Дмитрий — воду. Остальные просто смотрели, как на чудо. На женщину, которая взяла крепость в одиночку. Которая доказала, что невозможное возможно, если хватает воли и ярости. — Что дальше, княжна? — спросил кто-то. Я посмотрела на стены моей крепости. На стяг с медведем, который уже поднимали над главной башней. На людей, которые поверили в мечту о справедливости. — Дальше мы идём домой, — сказала я. — К Твердославу. Пора свести последний счёт. А где-то далеко, в своём замке, Твердослав Железный получал донесения о падении Каменного Медведя. О том, что его лучшая крепость пала за одну ночь. О том, что Варвара Медведская больше не партизанка в лесах, а полководец с армией. Мы хоронили наших мёртвых под стенами крепости. Немного. Удивительно мало для такой победы. Внезапность — лучший союзник нападающего. Страх — худший советник обороняющегося. — Сколько потеряли? — спросила я Игоря. — Пятнадцать убитых, двадцать раненых, — доложил он. — А они потеряли всех. Когда солнце встало над моей крепостью, я стояла на стене и смотрела на дорогу, ведущую к землям Твердослава. Где-то там, за холмами и лесами, ждал последний враг. Главный враг. Тот, кто убил мою семью. — О чём думаешь? — спросил Мстислав, подходя сзади. — О том, что это только начало, — ответила я. — Твердослав не простит потери крепости. Теперь будет настоящая война. — И что планируешь? Я улыбнулась, глядя на дорогу. — Дать ему то, чего он хочет. Войну. Только не такую, на какую он рассчитывает. А в кармане лежало письмо, перехваченное у убитого лазутчика. От Ярослава Ясного. С подробным описанием моих планов. С указанием времени и места следующего нападения. Я знала, кто информатор. Знала и ждала подходящего момента для расплаты. Потому что некоторые долги можно отдать только кровью. Война продолжалась. И теперь у меня была крепость, армия и план мести. А главное — я знала, кого нужно убить первым.