Глава 17

Вызов пришёл на рассвете, принесённый гонцом под белым флагом. Официальный пергамент с печатью Твердослава Железного. Я читала его, стоя у окна своей отвоёванной крепости, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, голодное. "Варваре, называющей себя Медведской. Твердослав Железный, законный правитель этих земель, вызывает самозванку на поединок. Завтра, на поле у Старого Дуба. Без свиты, без магии, без обмана. Победитель получает всё — земли, титул, право называться хозяином. Побеждённый умирает." Есть вызовы, от которых можно отказаться. А есть те, которые написаны твоей собственной кровью ещё до того, как ты их прочитаешь. — Ловушка, — сказал Мстислав, читая через моё плечо. — Слишком просто. Слишком честно для Твердослава. Я сложила пергамент, посмотрела на собравшихся в зале людей. Мои люди. Те, кто поверил в меня, пошёл за мной, умирал за мои идеалы. Игорь с перевязанной рукой после последнего боя. Дмитрий, потерявший в той схватке брата. Ярослав Ясный, который стоял чуть в стороне, с лицом, на котором не отражалось ничего. Предатели всегда стоят чуть в стороне. Чтобы было куда бежать, когда их раскроют. — Конечно, ловушка, — согласилась я. — Но это не значит, что в неё нельзя идти. Ярослав шагнул вперёд. Высокий, седовласый, с глазами, в которых плескалось что-то похожее на заботу. Слишком похожее. — Варвара, дитя моё, — сказал он мягко, как говорят с больными, которых нужно уберечь от собственной глупости. — Ты не можешь серьёзно рассматривать этот вызов. Твердослав не из тех, кто играет честно. Когда человек слишком старается убедить тебя в опасности, стоит подумать — а не он ли её создаёт. — А я не из тех, кто бежит от боя, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Особенно от боя, которого ждала двадцать лет. Игорь кашлянул, привлекая внимание. — Княжна, а что если это правда ловушка? Что если там будет не поединок, а засада? — Тогда мы все умрём, — сказала я просто. — Но умрём за правое дело. Есть смерти, которые ничего не значат. А есть те, которые меняют мир. Разница в том, за что умираешь. Ярослав покачал головой, и в жесте читалось отчаяние. Слишком театральное. — Ты слишком молода, слишком горяча. — Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо. — Позволь мне попытаться договориться с ним. Найти мирное решение. Я посмотрела на его руку — большую, сильную, старческую. Руку, которая когда-то клялась моему отцу в верности. А потом отвела её, не резко, не грубо. — Мирные решения хороши для мирных времён, — сказала я. — А наши времена написаны кровью. Мир — это пауза между войнами. И умный полководец использует её для подготовки к следующей битве. Мстислав молчал, но я чувствовала его взгляд на себе. Изучающий, настороженный. Он тоже видел что-то неправильное в поведении Ярослава. Слишком настойчивые уговоры. Слишком горячее желание отговорить меня от боя. — А что, если мы пойдём все вместе? — предложил Дмитрий. — Армией. Покончим с этим раз и навсегда. — Тогда народ не поймёт, — ответила я. — Скажут, что я трус. Что боюсь честного боя. Репутация — это оружие тоньше меча и острее стрелы. Потеряв её, теряешь всё. Ярослав снова попытался возразить, но я подняла руку, останавливая его. — Решение принято. Завтра я иду на поединок. Одна. — Не одна, — возразил Мстислав. — Я буду рядом. — И я, — добавил Игорь. — И мы все, — хором подхватили остальные. Есть моменты, когда понимаешь — ты не одна. Когда чувствуешь, что за твоей спиной стоят те, кто готов умереть вместе с тобой. Только Ярослав молчал. Стоял, опустив голову, с видом человека, который проиграл важный спор. А может быть, выиграл его, но не там, где думали остальные. Поражение может быть маской победы. Особенно если ты играешь в игру, правил которой не знают остальные. Когда все разошлись, Ярослав задержался. Подошёл ко мне, когда зал опустел, и в его глазах было что-то, что можно было принять за боль. — Варвара, — сказал он тихо. — Я старый человек. Видел много войн, много смертей. Не хочу видеть твою. — А чью смерть ты видел двадцать лет назад? — спросила я, не отводя взгляда. — Когда мою семью сжигали в их собственном доме? Он замер, как будто получил удар в солнечное сплетение. — Я... я не мог... — Не мог что? — Голос мой стал тише, опаснее. — Помочь? Предупредить? Или не мог отказаться от золота Твердослава? Есть вопросы, на которые нет правильных ответов. Есть только правдивые. Лицо Ярослава стало серым, как пепел. — Ты не понимаешь. У меня были дети. Маленькие дети. Твердослав пригрозил... — Понимаю, — перебила я. — Понимаю лучше, чем ты думаешь. Я достала из-за пояса сложенный лист бумаги. Развернула перед ним. Письмо. То самое, которое нашли у убитого лазутчика после засады в горном перевале. "Медведская планирует нападение на крепость завтра на рассвете. Будет использовать секретный ход через северную стену. Я постараюсь задержать её здесь как можно дольше. — Твой верный слуга, Я." Предательство имеет почерк. И когда видишь его дважды, начинаешь узнавать. Ярослав прочитал письмо, и кровь отлила от его лица. — Откуда... где ты это взяла? — У мёртвого человека, — ответила я спокойно. — У мёртвого лазутчика Твердослава. Который нёс твои сведения о моих планах. Ложь рассыпается, когда сталкивается с фактами. А факты, в отличие от слов, можно потрогать руками. Старый боярин опустился в кресло, как будто ноги больше не держали его. В глазах — не стыд. Облегчение. Облегчение человека, который наконец-то может перестать притворяться. — Как давно знаешь? — спросил он тихо. — С первого дня, — соврала я. — С того момента, как ты появился в моём лагере. Иногда ложь служит правде лучше, чем сама правда. — Тогда почему не убила? Я улыбнулась. Холодно, как улыбается зима. — Потому что мёртвый предатель бесполезен. А живой может ещё пригодиться. Враги часто полезнее друзей. Друзья могут подвести по глупости. Враги — всегда предсказуемы. Ярослав поднял голову, посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение. — Что теперь? — Теперь ты делаешь то, что делал всегда, — ответила я. — Служишь тому, кто сильнее. Докладываешь Твердославу о моих планах. Рассказываешь, где я буду завтра. — И взамен? — Взамен я не убиваю тебя здесь и сейчас. — Я наклонилась ближе, и он почувствовал холод, который шёл от меня. — А после поединка мы поговорим о цене твоего предательства. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но иногда его нужно долго готовить. Когда Ярослав ушёл, я осталась одна в зале. Одна со своими мыслями и планами. Завтра будет поединок. Завтра Твердослав попытается убить меня. И он почти наверняка попытается сжульничать. Но у меня был козырь, о котором он не знал. Я знала о его предателе. Знала, какую информацию тот передавал. И могла использовать это. В игре на выживание важно не только знать правила. Важно знать, кто их нарушает. Мстислав вернулся через час, когда я уже заканчивала писать письма. Последние письма. На случай, если завтра что-то пойдёт не так. — О чём думаешь? — спросил он, садясь рядом. — О том, что завтра может быть последним днём, — ответила я честно. — И о том, что сделаю, если выживу. Планировать собственную смерть легко. Планировать жизнь после победы — гораздо сложнее. — Выживешь, — сказал он с убеждением в голосе. — Ты слишком упрямая, чтобы умереть. — Упрямство не защищает от стрел, — возразила я. — А у Твердослава наверняка будут лучники. — Тогда мы позаботимся о лучниках. Я посмотрела на него — этого человека, который стал мне ближе, чем кто-либо в жизни. Который готов был умереть за меня, не спрашивая награды. — Мстислав, — сказала я тихо. — Если завтра что-то случится... — Ничего не случится. — Если случится, — настояла я, — обещай мне одну вещь. — Какую? — Найди Ярослава Ясного. — В голосе моём звенела сталь. — И убей его. Медленно. Есть обещания, которые дают из любви. А есть те, которые дают из справедливости. Вторые связывают крепче. Он кивнул, понимая. — Обещаю. Но лучше ты сделаешь это сама. — Лучше, — согласилась я. — Гораздо лучше. Мы сидели в молчании, слушая, как ветер воет за окнами. Последняя ночь. Возможно, последняя ночь нашей жизни. Или последняя ночь перед тем, как всё изменится навсегда. Есть ночи, которые тянутся вечность. А есть те, которые пролетают как миг. И всегда не угадаешь, какая из них самая важная. — Варвара, — сказал Мстислав, когда луна поднялась высоко. — Я хочу, чтобы ты знала... — Знаю, — перебила я, не дав ему договорить. — Я тоже. Есть слова, которые не нужно произносить вслух. Они звучат в тишине между сердцебиениями. А где-то далеко, в своём замке, Твердослав Железный получал донесение от Ярослава Ясного. О том, что Варвара Медведская примет вызов. О том, что она придёт одна, гордая и неосторожная. Гордость — это крючок, на который ловят даже самых осторожных рыб. Император Святослав, сидя в своём кабинете, двигал фигуры на карте. Легионы, эскадроны, отряды убийц. Всё сходилось к одной точке — полю у Старого Дуба. Где завтра решится судьба империи. Великие игры играются не на досках. Они играются на полях сражений, где фигуры сделаны из плоти и крови. Но ни Твердослав, ни император не знали одного. Варвара Медведская тоже умела играть. И завтра она покажет им, что значит играть против того, кому нечего терять. Самый опасный противник — тот, кто знает, что умрёт. Потому что такой противник готов на всё. Рассвет был уже близко.