I

Как только солнце закатилось за верховную гору Тоичи, жрецы подожгли три ритуальных костра. Мощные синие стволы деревьев безвольно отдались, жадно рвущему их плоть огню, отчего яркое красное пламя моментально вырвало из сумрака брачную поляну. – Тати-ватуки, ара-ватура, ай-котывара! – тут же завели старинную боевую песню мужчины из племени камори, хлопая себя ладонями по лицу и животу. – Воко-вонара, утани-таны, ой-отованы! – хлопая в ладоши и яростно топая правой ногой в землю, сразу же со своей стороны начали боевой танец войны из племени зуру. Сидевшие в кольце вокруг поляны около тысячи представителей сразу трех племен народа матуку, почтительно затаили дыхание, ожидая начала брачного боя. – Ара-ватура, ура-ватуки, ай-укулуру! – еще громче запели войны камори, широко обнажая острые зубы. – Ой-укулеле, тан-окораны, ой-утуруп! – свирепо оскалились в ответ зуру и еще энергичней принялись топать. Восседавший на возвышении вождь племени онако, подал жест верховному жрецу и тот подлил красной желчи в ближайший костер, отчего огонь окрасился в синий цвет и с нарастающим гулом рваным столбом поднялся на несколько десятков метров вверх. Над брачной поляной моментально воцарилась тишина, прерываемая лишь гулким потрескиванием горевших в кострах бревен и слабым шепотом, лизавшего подножие горы Тоичи, прибоя. Из-за спин воинов племени зуру в центр поляны вышел абсолютно обнаженный сын их вождя – Пирипи. Он обернулся в сторону, сидевшей возле своего отца Айхе, и приветливо ей улыбнулся. Айхе, которая подробности об особенностях мужского организма слышала только от своих, успевших выйти замуж, подруг, стыдливо зарделась и потупила взгляд. В это время на поляну вышел угловатый, словно коряво отколотая от скалы глыба, сын вождя племени камори. Из темноты тут же одновременно донеслись удивленные возгласы и одобрительные выкрики, наблюдавших за ритуалом представителей племен. Тамати на голову был выше и так весьма высокого Пирипи, и как минимум в два раза шире того в плечах. Если иголки у Пирипи, переходя с головы на плечи, заканчивались отливающей белизной щетиной на плечах, то иглы Тамати шли черным острым ворсом от головы по всей его широкой спине до пят. Его половой орган был настолько мощным, что у представившей его у себя внутри Айхе, тут же заболел низ живота, отчего она рефлексивно прижала руки к своим двум парам, предательски выпиравшим из-под полупрозрачной накидки, соскам. – Он даст хорошее потомство, – склонившись над ухом своей дочери, одобрительно зацокал языком Атеа. – Отец, я не хочу замуж, – зашептала в ответ Айхе. – Я хочу продолжать учиться в Ваки. – Ты попала туда только потому, что готовилась стать жрицей, когда твои братья были еще живы, – посуровел лицом вождь. – Теперь ты единственная продолжательница нашего рода. – Но я еще не готова, – попыталась было протестовать Айхе. – Мне страшно. Я не хочу. – Если мы не объединимся с кем-то из этих племен, то рано или поздно они нас уничтожат, несмотря на то, что мы близки к ИО, который предпочитает, не вмешивается в наши дела, – осадил ее отец и махнул головой верховному жрецу. Сморщенный от старости матуку, с редкими, беспорядочно торчащими в разные стороны седыми, заворачивающимися в колечки мягкими иглами, ударил в большой барабан. Ун-га, ун-га, ун-га, – в едином ритме завели мужские и женские голоса, наблюдавших за поединком, матуку. Пирипи вогнул плечи, вздыбился иглами на голове и, выставив вперед полусогнутые руки, закружился вокруг противника, который даже не удосужился стать в боевую стойку. Тамати лишь плавно поворачивался вокруг своей оси, не упуская из виду, кружащего соперника. – Вока-вонара, вока, вока, – одобрительно загудели зуру, после того как Пирипи в броске в ноги Тамати, почти ухватил его за правую пятку. Увернувшись в последний момент, сын вождя племени камори сделал прыжок в сторону и презрительно оскалил зубы, демонстрируя болельщикам, моментально увеличивающийся в размерах, свой половой член. Ун-га, ун…га, у…н-га, – уже не так ритмично зазвучали голоса мужчин-матуку, потому что большинство женщин либо замолчали, либо зашушукались между собой, обсуждая мужскую силу Тамати. – Кхе, кхе – одобрительно закивал головой Атеа, бросив косой взгляд на свою дочь, которая сделал вид, что от стыда закрыла глаза, но самом деле, не имея сил бороться с врожденным любопытством, наблюдала за происходящим сквозь прищуренные пышные ресницы. Слегка утративший уверенность, как и большинство присутствующих мужчин-матуку, Пирипи еще быстрее закрутился вокруг Тамати волчком и как только, тот упустил его из виду, подпрыгнул и ударил замешкавшегося противника сбоку ногой в шею. – Вока-во…, – только было подхватили победный клич представители племени зуру, но тут же осеклись, потому что Тамати вместо того чтобы упасть, проявив необыкновенную прыткость, в стремительном броске схватил сзади за шею, не успевшего приземлиться на ноги Пирипи, и резко повернул к себе лицом. – Ара, ара, ара-ватура, – восторженно завыли камори после того, как Тамати, удерживая руками противника, нанес ему по лицу звучный удар своим эрегированным членом. – Ун-га, ун-га, ун-га, – с утроенной силой зазвучали голоса всех матуку, потому что согласно Заповедям, теперь от позора можно было избавиться только со смертью опозорившего. Трясущийся от гнева Пирипи сделал шаг назад, а затем резко подпрыгнул в воздух, свернувшись клубком. – Хо! – выдохнул он, выпустив из щетины несколько тысяч белых игл, которые с хищным свистом вонзились в лицо, торс и победно подрагивающий от возбуждения половой орган Тамати. – Ха…а…а, – взвыл от боли огромный камори, смахивая руками со своего тела иглы противника. Подловив момент, когда Тамати попытался вытащить, застрявшую у него в правом глазу иглу, Пирипи хищно оскалился пастью и прыгнул на великана, чтобы вцепиться ему в глотку всеми тридцатью шестью зубами, но тут произошло невероятное… Притворявшийся ошеломленным болью, Тамати выставил вперед руки и, словив на лету Пирипи, крутанул его вокруг своей оси так, что голова того провернулась в противоположную от тела сторону. – Ай-укулуру! – издал победный клич победитель, швырнув в ближайший костер обмякшее тело противника с такой силой, что взбудораженным пламенем чуть не слизнуло верховного жреца. – Та…ти-ва…туки! – восторженно завопили, радуясь победе, камори. – Кхе, кхе! – довольный исходом поединка, радостно закивал головой вождь племени онако, поднимаясь на ноги. Сжавшаяся в комок от страха Айхе, совсем потеряла дар речи, наблюдая за размашисто шагавшим в ее сторону Тамати, из тела которого в местах проникновения игл поверженного Пирипи, обильно просачивалась кровь. – Я очень рад, что поединок по Заповеди определил достойного мужа для дочери племени онако, – произнес Атеа, накидывая на плечи приблизившегося Тамати, свою родовую накидку. – Пойдем в брачный дом, – прорычал вместо положенного по брачному ритуалу ответу Тамати, протянув свою колючую лапищу к Айхе. – Ала-мала-ана, вала-мала-ала, – завели ритуальную песню матуку из племени онако и камори, пока представители зуру пытались достать из костра обуглившиеся останки сына своего вождя. – Великий ИО, – взмолилась в отчаянии Айхе, устремив свой взгляд в затянутое темными облаками ночное небо, – услышь меня, пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь! Я знаю, что ты не вмешиваешься дела матуку, но… я очень, очень прошу – спаси меня. Забери меня к себе. Я буду очень хорошей жрицей! Яркая синяя вспышка, сопровождаемая оглушающим звуком, словно от удара в огромный барабан, на мгновение затмила свет от брачных костров…