II

У Варвары, слегка успевшей подзабыть, что такое трансграничный переход, во время прохождения через шлюз от звона заложило в ушах. Разогнавшийся с коляской Роман, выскочив из объятий синего пузыря, попытался остановиться, но увлекаемый инерцией, сделал еще несколько невероятно больших прыжка, пока не споткнулся и не упал. – А-а-а… – вылетев из коляски неуправляемым снарядом, завизжала девушка, обгоняя вылетевший вместе с ней, надкусанный со всех сторон кусок колбасы. – Ру-у-га-а-а… – успел матюгнуться Гога, который в отличие от успевшей приземлиться на землю Вари, продолжил полет, пока не врезался во что-то твердое. От полученного удара, Тамати, так и не успевший понять, что с ним произошло, пролетев несколько метров, пробил глиняную стену брачного дома и, благополучно вылетев вместе с противоположной стенкой, упал на землю. – Вока-вонара, ара, ара, ун-га, ун-га, ун-га, – зашлись в истеричном вое сразу три разных племени матуку. – Не подходить! – подбежав к Варе, зарычал Ваненотич, размахивая над головой коляской, словно булавой. – Ой, как больно, – простонала Варя, отталкиваясь от земли руками. – Руга! Ру… – подбежав к Роману и встав у него за спиной, хищно оскалился руганиец, медленно вытаскивая из-за спины мачете, но тут же осекся, потому что на них нацелилось несколько сотен копий и стрел. – Мы вам не враги, – моментально оценив ситуацию, опустил на землю коляску Роман, присаживаясь возле Варвары на колени. – Это… мы где? – прижимая руки к ушибленной во время падения груди, наконец-то справившись с болью, смогла осмотреться по сторонам Гаранина. Вокруг них в плотное кольцо молча сдвигались странные низкорослые существа… Ростом на голову ниже Гоги, одетые в разноцветные кожаные одежды и такую же, напоминающую мокасины, обувь, вооруженные примитивными луками с деревянными стрелами и копьями с наконечниками из загнутых клыков какого-то животного, аборигены недружелюбно скалились угловато вытянутыми лицами. – «Племя пигмеев, что ли?», – подумала про себя Варвара, но когда существа сомкнули свои ряды и приблизились к ним на расстояние вытянутого копья, она уже думала по-другому. То, что она в отблесках, равномерно гудевших костров, приняла за головные уборы из перьев – оказалось самыми настоящими иголками. Рыжие, белые и черные иглоголовые существа молча, и явно не доброжелательно, изучали их маленькими, колючими, как и их иголки, близко посажеными возле переносицы, глазками. – Это переселенцы или изыманты? – тихонечко спросила она у Ваненотича, заключившего ее сзади в объятия, пытаясь защитить от нацеленных копий. – И не те, и не другие, – прошептал он в ответ. От коснувшегося ее уха дыхания Романа, у Варвары тут же прошел звон в ушах, а внизу живота поползло приятное тепло. Не удержавшись, она повернула к нему лицо и страстно поцеловала. – Ха…а, хо…а, – вырвалось из толпы матуку несколько изумленных женских вздохов. – Тогда, кто это такие? – отпустив его уста, расслабленно улыбаясь, спросила Варя. – Ежи переростки или какие-то другие твари из Земель Пачвар? Теперь, в объятиях Романа, несмотря на агрессивное поведение аборигенов, она чувствовала себя в полной безопасности. – Понятия не имею? – сильнее прижав ее к себе, ответил Ваненотич. – Руга, – задрав голову к верху, осторожно тыкнул пальцем в светло-синюю и абсолютно целую Луну Гога. – Знаю одно, – продолжил Роман, мельком глянув в ночное небо, – мы не в Центральном мире точно. – Акаулуру! Вона мика вору. Во иру Ваки, – неожиданно раздался чей-то звонкий голос. Расталкивая толпу соплеменников, в образовавшийся круг вбежала рыжая самка иглоголовых. В отличие от других самок в кожаных одеждах, выделявшихся среди самцов наличием вторичных половых признаков в виде двух, а то и трех пар грудей, рыжая ежиха была одета в разноцветное меховое платье с золотистым обручем на шее. – Рулу они воно. Тоичи во, – продолжала что-то вещать на аборигенском рыжая, показывая рукой куда-то в темноту. – Онво, ха-но, хово Тоичи, – опуская оружие, почтительно зашелестела толпа иглоголовых. – Кхе! – вышел в круг коренастый темно-рыжий абориген в кожаной накидке, расшитой медными бляшками, с резным посохом в руках. – Вах во Тоичи? Остальные иглоголовые засуетились и через несколько секунд вытолкнули на свет сморщенного, как изюм, облаченного в красную дерюгу седого ежа, который подслеповато щурясь медленно переставляя ноги, подошел к вождю и принялся его обнюхивать. – Хо, хо-хо, – пронеслось в толпе. – Вого! – не выдержала рыжая ежиха и, подталкивая деда в спину, подвела его к пришельцам. – Не делайте резких движений, – стараясь не раздвигать губы, предупредил Варю и напарника Роман. Гога сделал полшага назад и, обернувшись лицом к ежам, прижался к спине Ваненотича, закрывавшего своим телом, сидящую на земле, Варю. Дед долго жмурился, осматривая, прижавшихся друг к другу непрошеных гостей, а затем принялся шумно втягивать через курносый нос воздух. Поначалу, резкие вдохи становились менее ритмичны, затем все медленнее и медленнее, и еще медленнее, пока не перешли в тихий сап. – Хр…р…р… – неожиданно громко выдал дед и замер, закрыв глаза. – Кхе?! – толкнул явно недовольный коренастый палкой деда. – Пр-пр-пр, – шумно выпустил из себя испорченный воздух старый матуку и, завалившись мешком на землю, свернулся в клубок. – Ох-о, хо-хо, хо-хо, – засмеялись в толпе большинство матуку. – Иро…нару укса! Обака сана вока! – обрубил смех в толпе, чей-то хриплый голос. Толпа резко разделилась по цветовой гамме игл. Рыжие сбились в кучу ближе к коренастому, белоголовые отошли чуть в сторонку, а около сотни иглоголовых с черными иглами встали за спиной аборигена, которого сбил в полете Гога. – Ун-га, ун-га, ун-га, – ритмично завели матуку из племени камори. – Ай-котывара! Ум-ри масу-ка! – показал пальцем, абсолютно обнаженный и слегка помятый, иглоголовый в сторону руганийца. – Руга? – не понял Гога, наблюдая за тем, как агрессивно настроенный абориген взялся размахивать своими, непропорционально большими, по сравнению с телом, причиндалами в такт воплям соплеменников. – Он хочет с тобой драться, потому что ты нанес ему страшное оскорбление, – ошарашила всех рыжая самка, обращаясь к руганийцу на человеческом языке. – Только смерть одного из вас сможет смыть позор. – Ты понимаешь нас? – вытаращилась Варя. – Да. Я училась в летающем городе Ваки, – ответила рыжая самка. – Где? – хором переспросили Роман и Варя. – Вы, разве не помощники великого ИО? – изумилась Айхе. – Ум-ри, ва-нука! – продолжал вопить Тамати, демонстрируя набухающий член. – Это у вас местный эксгибиционист? – кивнула головой в сторону Тамати Гаранина. – Кто, кто? – удивилась рыжая. – Ну, вон тот товарищ, с писуном голым, – пояснила Варя, для верности показав в сторону окончательно возбудившегося иглоголового пальцем. – Чего он орет? – Я дождь вождя племени онако. Ваш воин, – показала Айхе в сторону Гоги, – сбил с ног во время брачного ритуала Тамати. Тем самым он прервал церемонию, а это страшное оскорбление. Теперь, вашему войну надо драться с Тамати насмерть. Тот, кто победит, тот и станет моим мужем. Руганиец скептически прощупал зардевшуюся Айхе взглядом, затем внимательно к ней принюхался своим огромным носом и, видимо, приняв решение, что рыжая ему вполне подходит в качестве жены, презрительно харкнув соплями на землю, завопил в сторону, возвышавшегося среди местных на две головы, Тамати: – Руга! Падла! Руга! – Ого. Гога пополнил свой лексикон, – усмехнулась Варвара, с интересом разглядывая цветастую распашонку и детские ползунки на воинственном карлике, которая резко контрастировала на фоне мачете в его руке. – Мы слишком долго были в твоем сумасшедшем мире, – усмехнулся в ответ Ваненотич. – Что? – отталкивая от себя руки Романа, встала на ноги девушка. – Да я, пока тебя ждала, все глаза выплакала. Я уже стала считать, что я действительно сумасшедшая. Где ты был так долго? Меня чуть не убили селенистийцы! А ты… – Ва-нука! – еще громче завопил Тамати, заметив, что внимание матуку вновь обращено в сторону пришельцев. – Ру…га… Ру! – издал боевой клич Гога и направился было в сторону голого горлопана, чтобы его наказать, но тот внезапно исчез в пасти огромной змеи. Над брачной поляной на несколько мгновений воцарилась звенящая тишина… За это время десятиметровая змеюка преспокойно проглотила Тамати и, приподняв над землей голову, явила взору собравшихся большую часть своего тела, толщина которого была не менее толщины стволов, горевших в ритуальных кострах, деревьев. – Накахи! – истошно завопило сразу несколько сотен глоток матуку. В черную змеюку тут же полетели копья и стрелы. Что-то в нее воткнулось, что-то просто отскочило, не причинив существенного вреда. – Чи-чи-чи, – интенсивно затрясла погремушкой на хвосте змеюка. Тут же на поляну из темноты вылетело несколько бревен, оказавшихся змеями размерами чуть поменьше. Матуку в панике бросились кто куда. – Вона? – непонимающе уставился на мечущихся в панике соплеменников, проснувшийся от шума верховный жрец, и тут же попал в пасть к одной из змей. – Айхе, беги за реку! – крикнул Атеа, воткнув, несущейся в сторону дочери накахи, посох прямо в глаз. – Бежим! – схватила за руку Гогу рыжая и потащила его за собой в темноту. Дважды Роману повторять не пришлось. Перекинув через плечо Варвару, Ваненотич стремглав кинулся вслед за ежихой.