III

Недалеко от «Фонтана Тысячелетия», как и всегда в это время по выходным, активные пенсионеры кружили вальс-бостон. Оркестровые музыканты, все сплошь в белых костюмах, старательно извлекая из своих инструментов звуки, героически терпели атаки злющих мошек, которых в этом году было до неприличия много. Единственным кто из оркестрантов чувствовал себя более или менее комфортно, был, махавший палочкой, словно заправский регулировщик жезлом в такт и не очень, дирижер. Зевак вокруг танцоров, кроме нескольких стесняющихся престарелых граждан, не было, поэтому Костя Греев по кличке Шмель прибился к группе туристов с азиатской внешностью, активно переговаривавшихся между собой на своем каком-то «тарабарском». Он уже присмотрел заторможенную старушку, целившуюся ногой в «Счастливый Сапог», и приготовился к ней подойти, но в это время, как гром среди ясного неба, появилась местный гид Валентина Корнеевна, которая издалека заметив потуги Шмеля, многозначительно погрозила ему мясистым кулаком. Костя, уже не раз испытывавший на себе силу удара бывшей чемпионки Европы по метанию диска, рефлекторно слегка намочил трусы и предпочел ретироваться. Благополучно переместившись от азиатов подальше, Шмель пристроился к толпе людей, благодарно аплодировавших молодой девочке-скрипачке, которая скромно улыбаясь, внимательно следила за номиналом опускавшихся ей в футляр монет и купюр. Константин быстро прощупал взглядом зрителей, и уже было приготовился к тайной экспроприации ценностей в виде портмоне у слегка подвыпившего бородатого дяди, как вдруг его глаз зацепился за трехколесный велосипед-коляску. За столиком ближайшей террасы сидел идеально лысый, атлетически сложенный мужчина в слегка помятом льняном костюме в босоножках на босую ногу, который отложив в сторону темные очки, блаженно потягивал из покрытого капельками конденсата бокала золотистое пиво. В сторонке от мужчины в велосипедике, укрытый колясочным козырьком от лучей, уползающего за горизонт солнца, игрался с увесистой пачкой банкнот и желтым обручем в руках крупный ребенок. – Ру-га, ру-ру-га, – требовательно гнусавил малыш, наблюдая за тем как наслаждается прохладным пенным его папа, который, смакуя каждый глоточек, совершенно не обращал внимания на потуги ребенка. Моментально забыв про намеченную жертву, Шмель ловко увел с соседнего столика у пожирающих пиццу дородных матрон стакан с морсом, и уверенно лавируя между посетителями кафе, приблизился к заветной цели. Еще раз непринужденно осмотревшись по сторонам и убедившись, что на него никто не обращает внимания, он сунул стакан с морсом под козырек велосипедика и как только ребенок, оставив в покое скрутку банкнот, жадно его вырвал, Шмель протянул руку и ухватился за деньги. Ощутив приятную тяжесть купюр, в голове у Костика моментально нарисовался чудесный план на вечер, в котором имели место быть его конкурент по бизнесу Леха Криворукий, казино, караоке и общество ленивых, однако алчных до денег женщин. Но сладкий мираж моментально растворился, потому что рабочую левую руку Шмеля пронзила острая, заставившая его опуститься на колени, боль. – Падла? – выкручивая ему левую кисть, ехидно скалился острыми зубами носатый и очень страшный карлик, не выпуская из второй ручонки стакан с морсом. – Простите, пожалуйста… кушать очень… хотелось, – моментально осознав свою ошибку в выборе объекта и второй раз за день, намочив трусы, жалобно простонал Костя. – Ты чего инвалида обижаешь? – обернулся с недопитым бокалом пива на стоны лысый мужчина. – Простите… ради… бога, – искренне, от нехорошего предчувствия того, что его сейчас будут бить мускулистыми руками и ногами, пустил горькую слезу Шмель. Инвалид отпустил Костину руку и, швырнув стакан с морсом на пол, ловким движением выхватил бокал с пивом из рук лысого мужчины. – Ру…ру…ра…ра… – громко отрыгнул карлик спустя мгновение, как только полбокала пива в один глоток скрылось у него в глотке. – Фу… – Да что это такое? – Здесь же приличная публика… – Примите меры! – Позовите, пожалуйста, администратора… – Ой, какая ужасная вонища. Меня сейчас вырвет… – Алкашье, – начали возмущаться отдыхающие, единогласно решив, что источником неприятного звука и запаха является, валяющийся на земле сухопарый мужчина с непропорционально длинными руками. – Я же вас просила не привлекать внимание, – неожиданно появилась у стола симпатичная брюнетка в белом ситцевом платье в мелкий синий цветочек с необычайно большими серыми глазами. – Это кто? – Понятия не имею, – пожал плечами лысый, надевая очки. – Ворюга какой-то. Хотел у Гоги деньги отжать. Константин пришел к выводу, что сейчас наилучший момент, чтобы эвакуироваться и, неуклюже поднявшись, быстро дал деру, скрывшись за толпой туристов, фотографировавшихся по очереди с фонарщиком. – Хватит пить! – недовольно нахмурилась Варвара, выхватывая из рук руганийца пустой бокал. – Ты же сказала, чтобы мы были как все, – обиженно прогундосил Роман, поглаживая себя по лысине. – Руга, – поддержал его Гога. – Ладно, – смягчила тон Варя. – ИО не появлялся? – Из арки никто не выходил, среди толпы никого похожего тоже не видно, – слегка заплетающимся языком, доложил Ваненотич. – Может он вас узнал? – упавшим голосом произнесла девушка, подозревая, что ее план, заключавшийся в том, чтобы выследить ИО и его пособников, полностью провалился. – Вряд ли, – почесывая с непривычки голый подбородок, успокоил ее Роман. – Гогу он не видел, я раньше был весь заросший и в синяках, а ты так изменилась, что я сам тебя не узнаю. – В смысле? – подозрительно насупилась Варвара. – Ты теперь такая у меня красотка, что за тобой надо глаз да глаз. Смотри. На тебя все мужики пялятся. – А до этого я… что? Уродкой была? – Баба, – ехидно скалясь, кивнул головой Гога. – Что он сказал? – готовясь рассвирепеть, прищурилась Гаранина. – Что ты самая прекрасная девушка во всех существующих мирах, – усадив ее к себе на колени, и, нежно целуя губы, прошептал Роман. – Не врешь? – мигом превратилась в ласковую кошечку Варвара. – Не вру, – еще раз прильнул к ее губам мужчина. – Мне кажется, я сильно поправилась, – провела она его ладонью себе по слегка округлившемуся животику. – Ру-га, – согласился с ней руганиец. – Мне кажется я тоже, – погрозил Гоге кулаком за спиной у Вари Роман. – Тут такая вкусная еда. Просто невозможно остановиться. – Действительно. Так все вкусно. Пойдемте, пройдемся, а то уже, наверное, здесь примелькались. – И вправду, – легко поднялся Роман, опуская с колен на землю Варвару. – Пойдемте, погуляем. Толкая за ручку перед собой коляску и взявшись за руки, пара не спеша двинулась по пешеходной улице в сторону толпы зевак, завороженно следивших за каждым действием фонарщика, разжигавшего уже третий по счету фонарь. – Руга, – высунулся на половину из коляски Гога, многозначительно тараща глаза на своих так называемых родителей. – Не высовывайся ты так! – нагнувшись, прошипела ему в ухо Гаранина. – На нас и так обращают лишнее внимание. – Ру…га, – шепотом сообщил Гога, покусывая губы. – Он в туалет хочет, – перевел Роман. – Потерпит. – Ру-ру-га! – возмутился руганиец, давая понять, что скоро случится личностная трагедия. – Нечего было пиво жрать. – Я бы тоже сходил, – виновато улыбнулся Роман. Варвара хотела разозлиться, но, взглянув на кислые выражения лиц своих мужчин, сжалилась: – Идите туда, – махнула она головой в сторону кафе, в котором, как ей показалось, было меньше посетителей. – Если скажут, что туалетом можно пользоваться только клиентам, не вздумайте ничего покупать. Покажешь им нашего ребенка-инвалида… Думаю, что вам еще и денег дадут из жалости, – съехидничала Варя в спину, удалявшемуся с Гогой на руках Роману. Проследив через оконную витрину, как ошарашенная девушка-бармен, нервно сглотнув, показала рукой Роману в сторону за стойкой, Гаранина поддалась общему увлечению и воззрилась на поднимающегося по приставной лесенке фонарщика. Как только в стеклянном колпаке засветился огонек, и фонарщик закрыл дверцу, толпа в очередной раз захлопала в ладоши. Только Гаранина хотела обернуться в сторону кафешки, в которую пошли Роман с Гогой, как вдруг, кто-то сзади закрыл ей рот ладонью и, крепко обхватив за шею, потащил в ближайшую проходную арку. Прежде чем очутиться в каменном проходе, Варвара успела краем глаза заметить, что Роман с Гогой на руках, пытается взять в одну руку два больших бокала пива – «Бессовестный!», – успела про себя подумать Гаранина, прежде чем попала через распахнутые задние дверцы вовнутрь кареты скорой помощи. – По…мо…ги…те! – что есть мочи закричала Варя, как только укушенная ею ладонь, ослабила хватку. – Варвара Савельевна, пожалуйста, не надрывайте зря голосовые связки. Вас все равно никто не услышит, – донесся из глубины салона знакомый голос. – Автомобиль имеет специальную изоляцию, так что ни один звук отсюда не выйдет наружу. – Олег Дмитриевич? – адаптировавшись к яркому освещению ламп, изумилась Варя, отметив про себя, что сидевший напротив нее за раскладным столиком, облаченный в зеленый врачебный костюм, генерал ФСБ с последней их встречи очень сильно осунулся и значительно постарел. – Он самый, – подтвердил Лондарев, делая знак рукой, все еще удерживавшему ее за шею человеку. – Простите, что нам пришлось действовать грубо, но ситуация была уж очень подходящая. – Прошу прощения, – убрал руку с ее шеи мужчина за ее спиной. – Это ваш старый знакомый – подполковник Гречнов, – представил своего помощника генерал. – Кстати именно ему вы обязаны жизнью в той ситуации, имевшей место в Химках. – Точно, – присмотревшись к лицу Гречнова, вспомнила Варвара черные глаза Виталия Эриковича и, спешившего к ней на помощь мужчину. – Я вас видела сегодня утром с девушкой. – Вы правы, – согласно кивнул Евгений, усаживаясь возле кушетки, на которой в бессознательном состоянии лежал худой мужчина, пытавшийся до этого отжать деньги у Гоги. – Так это ваш сотрудник, – самодовольно ухмыльнулась Гаранина, мельком взглянув на Костю, решив, что она вмиг размотала оперативную комбинацию. – Вообще-то, нет, – огорчил ее ответом генерал. – Мы считали, что этот субъект либо с вами, либо селенистиец, но как выяснилось только недавно – это просто местный вор-карманник Костя-Шмель. – Вы его убили? – встревожено спросила Гаранина. – Во все нет. Он всего лишь под воздействием препарата, который сотрет из его памяти последние пятнадцать или двадцать минут жизни, – успокоил ее генерал. – Он сейчас очнется, и мы его отправим восвояси. – А как вы узнали, что я в Бресте? Что произошло тогда в клинике? Вы вычислили селенистийцев? – моментально сориентировавшись, перешла к журналистскому расследованию Гаранина. Лондарев и Гречнов загадочно переглянулись. – Ну что же, – выдержав паузу, заговорил генерал, – я вкратце отвечу на ваши вопросы, а затем вы мне подробно расскажете, где вы были почти семь месяцев, после того как клиника подверглась террористической атаке. – Конечно, – кивнула головой Варя, – только приведите сюда Романа и Гогу. – Ваши загадочные спутники, ограбившие, кстати, мясной бутик в Химках, которых мы так и не смогли идентифицировать, пока что увлечены другим занятием, – показал Лондарев на встроенный в боковую стену монитор, на котором на одной из вкладок с камер видеонаблюдения было видно, как Роман закрывает спиной от других клиентов, сидящего за столиком Гогу, а тот украдкой цедит сквозь зубы пиво. – «Ну, они у меня получат!», – расстроилась Варвара. – «Меня украли, а им хоть бы что». – И так начнем, – прервал ее мысли генерал. – Семь месяцев назад, когда неустановленные до сих пор террористы применили на территории клинического центра боевое химическое вещество, спровоцировавшее приступ неконтролируемой агрессии среди пациентов и охраны клиники, открывших огонь на поражение, что привело к детонации склада с кислородными баллонами, мы считали, что вы погибли. Однако, когда все останки погибших были идентифицированы, мы пришли к выводу, что вам удалось спастись. Несмотря на задействованный массив имеющихся у нас в распоряжении сил и средств, установить ваше местонахождение, так и не представилось возможным. Каково же было наше удивление, когда в ходе проведения другой спецоперации, кстати, связанной с вашей версией по поводу колонизации Луны, от подполковника Гречнова мы получили информацию о том, что вы нежданно-негаданно объявились в Бресте. – Что за операция? – тут же насторожилась Гаранина. – Я, надеюсь, вы помните наш уговор о том, что с того момента, как я вам раскрыл в клинике государственную тайну, вы считаетесь негласным сотрудником Федеральной службы безопасности? – прищурился генерал. – Конечно, – не моргнув глазом, соврала Варя. – Из внешней разведки к нам пришла информация о том, что сегодня накануне Радуницы, когда открывается польская и литовская границы, для беспрепятственного посещения могил своих родственников иностранными гражданами, в Брест прибудет инкогнито пан Закржевский – агент внешней разведки объединенного штаба НАТО, который должен будет встретиться в одном из кафетериев с неким объектом, который передаст ему генеральный план строительства нашей лунной базы. – Мы строим лунную базу? – удивилась Гаранина. – Уже… почти, – туманно ответил Лондарев. – Встреча? – широко раскрыв глаза, задумалась Варвара. – Так, может быть… ИО спешил на встречу. – ИО? – насторожился как охотничий пес генерал. – А что? – нервно сглотнула Гаранина, предчувствуя, что ее подозрения вот-вот оправдаются. – По нашим данным объект с секретными данными упоминается в некоторых сводках под именем Иосиф, – вступил в разговор Гречнов. – Где я? – резко поднявшись на кушетке, испуганно спросил, очнувшийся Костя Греев. – Все в порядке, – положил ему руку на плечо подполковник, – вы в машине скорой помощи. Вам на улице внезапно стало плохо. А теперь все хорошо. Как вы себя чувствуете? – Нормально, – недоверчиво осмотрелся по сторонам Шмель, одновременно оценивая профессиональным взглядом, чтобы такого стырить. Внезапно задние двери распахнулись и взгляду собравшихся внутри салона скорой, предстала массивная женщина в просторном платье, способном служить чехлом для танка, за спиной которой на земле виднелись три мужских тела с неестественно вывернутыми руками и ногами. – Ва…лен…тина Корнее…вна, я ни при… чем, – заикаясь от страха, пролепетал Костя. – Не брал… ничего. Женщина, остановившись абсолютно черными зрачками на Варваре, выдернула из салона кушетку вместе с Костей с такой силой, что та, пролетев двадцать метров, ударилась о бетонный забор небольшого дворика, а Шмель продолжил полет, залетев в открытое окно, проезжавшего мимо по параллельной улице троллейбуса. Моментально среагировав, Гречнов нанес несколько быстрых ударов правой ногой в голову и горло женщине, заставивших ее сделать полшага назад. Когда он выскочил из салона и вцепился большими пальцами ей в глаза, Валентина Корнеевна без особых усилий оторвала Гречнова от себя и свернула ему шею, провернув ее вокруг оси на триста шестьдесят градусов, после чего, отбросив бездыханное тело подполковника, словно тряпку, полезла в салон. Три пули с тихим шепотом вылетели из пистолета Лондарева и выбили мозги Валентины Корнеевны прочь, заставив ее тело глухо шмякнуться спиной на асфальт. – Шл…оп, – вошел в грудь генерала, выломанный из детской качели кусок арматуры и запущенный той самой азиатской старушкой с черными зрачками, которую до этого намечал себе в жертвы Костик. – Бе-ги, – прошептал, умирающий генерал, нажимая рычаг под сиденьем. Не помня себя от ужаса, Варвара выскочила в открывшуюся боковую дверь скорой и тут же угодила в холодные объятия, надменно улыбающегося Вареса. Через мгновение они оба скрылись в синем пузыре… Наблюдавший за этими событиями мужчина в сером кардигане, сидя за столиком в панорамном ресторане на верхнем этаже, примыкавшей к дворику многоэтажки, не обращая внимания на своего собеседника, недовольно скривил губы и резко поднялся. – Пан Иосиф, так дэла не робять, – произнося слова с ярким польским акцентом, ухватил его за руку собеседник в светлом костюме. – Мы свою намову зрабили, а вы не. – Отстань, – сухо ответил тот, беря в руку трость, из набалдашника которой выскочила маленькая синяя искорка, моментально проникшая в ладонь пана Закржевского. Шпион успел недоуменно раскрыть глаза, да так и застыл на стуле, из-за разорвавшегося в груди сердца. Быстрыми шагами ИО направился на выход в сторону лифта.