Глава 23

А вообще, надо найти укромны уголок и разобраться с картой. Она определенно подскажет, куда держать направление. Некоторое время снова ехали молча. Я глазела в окно, где пейзаж постепенно темнел, превращаясь из ржаво-оранжевого в сероватый. Даже небо потускнело, стало серым со странными белесыми прожилками, словно растрескавшаяся ваза. Зато появились деревья, одинокие и сухие, но деревья. Ветер гонит клубы темной пыли вместе с кустами, которые плохо закрепились в почве и теперь вынуждены стать вечным перекати-полем. Когда мир стал еще темнее, небо затянулось тучами, все так же подсвечиваясь белесым, а почва начала отдавать синевой, рыжий проговорил: – Выехали из современной зоны. – Это значит, скоро будем в подземном царстве греков? – поинтересовалась я, все еще глядя в окно на темный горизонт. Он ответил с небольшой заминкой: – И да, и нет. Тут видишь в чем дело. Поезд соединяет разные, так сказать, зоны, современные, старые, древние, древнейшие, первоисходные… Там вообще ничего не понятно. Да только в каждой зоне свои регионы что ли. – И что это значит? Рыжий поднялся. Шелестя килтом, подошел. Остановившись, несколько секунд всматривался, и мне стало не по себе. Даже мурашки забегали под платьем, хотя оно прекрасно регулирует температуру. Потом все же перевел взгляд на темный пейзаж за окном и сказал: – Странная ты, если честно. – Не увиливай, – быстро проговорила я, боясь, что начнет выведывать, и в конце концов, поймет, что я живая. – Не меняй тему. Он хмыкнул, но продолжил: – Это значит, что до сада придется самой добираться. Поезд останавливается в центре, а центр – это славянский мир. – Ого! Славянский? – Ага, – согласился проводник. – И можешь поверить. Он огромен. Потому, что верования, например, скандинавов и славян тесно… Я замахала руками, прерывая начало лекции о древних религиях и их особенностях. – Погоди, – проговорила я. – Разве древнегреческие боги не должны находиться отдельно? Это, вроде как, античная культура. Разве нет? Я, конечно, в истории не сильна, тем более такой, но разве греки были не до язычников? Рыжий посмотрел на меня с одобрением и одновременно снисходительно. Потом приподнял мне переднюю полу шляпы и проговорил: – Мне нравится ход твоих мыслей. Но должен сказать, что, во-первых, это глубокое заблуждение, а во-вторых, нынче в античных богов верят так мало, что их зону было решено объединить со славянской. Ну, чтоб два раза не останавливаться. Я, конечно, уже привыкла к межмирьям, разным порталам, проходам и прочему. Но почему-то казалось, что Ад как-то больше разграничен что ли. А тут выходит – одно перетекает в другое. Ну что, значит придется работать с тем, что есть. Стук колес стал громче, горизонт исчез, и мы въехали в высохший сосновник. Деревья огромные. Похожие на лапы ветки закрывают небо, но колючки давно обсыпались, и в просветах пробивается белесое сияние. На контрасте мир кажется еще темнее. Среди стволов мелькают светящиеся глаза, но я успокаиваю себя тем, что это косули. В целом, да, чем-то славянским пахнуло. Угу. Когда ход поезда стал замедляться, рыжий сказал: – Ну, если еще собираешься добраться до сада, рекомендую выйти тут. Следующая остановка будет аж в египетском Аменти, но оттуда ты точно не дойдешь. Реально далеко. И жуки там на каждом шагу. Брр… Ирландец брезгливо передернул плечами, а я проговорила, прилипнув лбом к стеклу, за которым мелькают вековые стволы: – Страшно тут как-то. – Есть немного, – согласился проводник. – Вроде как, местный, но даже мне всего увидеть не до довелось. Думаю, всякое встретить можно. – Спасибо за поддержку, – ехидно заметила я. Парень поспешно произнес: – Да нет, я хотел сказать, здесь не везде так страшно должно быть. Это же славяно-скандинавский лес. Тут вообще-то куда приятней, чем ну… там. Он указал за спину, намекая на место, откуда прибыли, а я нервно сглотнула, потому что одинаково плохо разбираюсь и в тамошнем, и в тутошнем Аду. Хотя должна, поскольку вообще-то уже наработала некоторый стаж яги, и сила моя растет. Поезд остановился, проводника качнуло, и он схватился за мое плечо, чтобы удержаться. Отклониться я не успела и застыла, боясь что, сейчас разверзнется земля, и из расщелины вылетят все беды, какие могут грозить живой в мире мертвых. Пару секунд проводник смотрел на меня, словно увидел впервые, потом глаза медленно округлились, он уперся спиной в поручень и сполз на сидение. Губы за хлопали, как у выброшенной на берег рыбы, лишь спустя несколько мгновений смог выдавить: – Ты… Ты… ты же… Я вскочила и попятилась к дверям, которые должны вот-вот открыться. В голове забегали мысли, среди которых обрывки молебен и мантр, только бы мертвый не поднял вой. Двери все не открывались. Зато проводник, бледный, как сама смерть, поднялся и с немигающими глазами направился ко мне. Да что ж такое?! К чему готовиться? Руки загудели, внутри все завибрировало, природная сила во мне заклокотала, готовясь в любой момент вырваться в только ей известной форме и защищать свою носительницу. Я приготовилась отбиваться от разъяренного мертвого, который исходит ненавистью к живому. – Послушай, – попыталась вразумить его я. – Я не хотела оскорбить… Пожалуйста… Он оказался прямо передо мной и навис грозовой тучей. Гнев, который обычно придает сил, сейчас сконцентрировался и напоминает незримый кулак, который в любую секунду рвануть вперед. Ладонью нащупала створки, которые упорно не расходятся, лишь через секунду поняла – ими управляет проводник. Вот же блин. Проводник, тем временем, медленно опустил пальцы в карман, а я приготовилась ворваться в настоящую битву с умершим. От напряжения перед глазами пронеслись образы родных и близких. Ворона, Германа, подруги Наташи. Даже лукавые глаза Асмодея. Я замерла, ожидая нападения, но первая атаковать не решалась – мало ли. Но когда, спустя минуту, боя не последовало, озадаченно посмотрела на ирландца и замерла в ожидании. Перед носом большая золотая монета, которую держит рыжий юноша и внимательно смотрит на меня зелеными, как молодая трава глазами. – Возьми, – сказал он серьезно. – На счастье, от МакКонала. Моя сила давно исчезла, но золотые монеты еще никому не были лишними. Язык прилип к небу, я еле пробормотала: – Т-ты меня не убьешь? – Нужно обладать большой смелостью и хитростью, – произнес проводник, – чтобы в одиночку, без метлы путешествовать по миру мертвых. Это достойно, как минимум, уважения. Но ты правильно делаешь, что скрываешь себя. Не все такие добрые, как я. Остерегайся. – Я знаю, – тихо сказала я, беря монету и пряча ее в карман джинсов, которые закрываются на молнию. Двери, наконец, раскрылись, и я шагнула назад. Перрон оказался намного ниже, и я полетела навзничь. Руки нелепо взмахнули, но МакКонал успел цапнуть за локоть. На секунду его взгляд встретился с моим. Стало неловко. Хотела отвести, но травяной оттенок, заворожил, как магнит, несмотря на то, что проводник давно умер и никакими притягательными свойствами обладать не должен. Через секунду все же, отвернулась, а он перехватил и бережно, словно фарфоровую, опустил на перрон. – Да помогут тебе старые боги, – сказал рыжий. Двери вагона закрылись, и поезд тронулся, а я осталась одна посреди древнего леса.