Глава 25

Я хотела обойти деревушку, но женщины уже увидели меня и выжидающе смотрят. Пришлось пройти мимо частокола и двинуться к ним. Не доходя десяток метров, я попыталась быть дружелюбной и помахала. – Приветствую, – крикнула я. Самая старшая из женщин перестала сыпать уткам корм, обтерев пальцы о передник шагнула вперед и произнесла: – И тебе, путница. Откуда странствуешь, и куда? Я прикинула, как лучше ответить, стоит ли говорить правду. Но, решив, что хуже точно не будет, сказала: – Еду из города Тлена к саду Коры. – Далеко тебя, девица, несет. Дорога не близкая предстоит. – Знаю, – согласилась я. – Может, подскажете, в какую сторону идти? Женщина оглядела меня с ног до головы, взгляд задержался на шляпе, потом изучила мои волосы, которые после всего, что было, превратились в сосульки. – Наряд твой говорит, ведьма ты, – проговорила женщина. – А ведьмы уважаемы. Прими ты и наше уважение, остановись, отдохни искупайся. А наш конуг тебе, гляди, и подскажет, куда направить ноги. – Я бы с удовольствием, – проговорила я, – но времени нет. Во взгляде женщины мелькнула обида, или даже оскорбление, выражение лица стало быстро меняться, брови сошлись, на лбу проступили морщины, а уголки губ опустились. Я остро ощутила ошибку и поспешно сказала, пока женщина не подняла вой или не метнула в меня какой-нибудь острый предмет: – С другой стороны, кто отказывается отдохнуть у добрых хозяев? Лицо женщины медленно, но все же разгладилось. Она кивнула. Подхватив грязный подол юбки, показала следовать за ней. По мере того, как углублялись в деревню, из домов стали высовываться любопытные мордашки детей и женщин, а когда оказались на середине, впереди увидела большой дом с высоким цоколем. К двери ведут широкие ступеньки, по бокам две коновязи, возле которых по жеребцу. Думала, поднимемся на крыльцо, но мы обошли дом и двинулись дальше. Лишь миновав еще пару домов остановились, женщина свернула и пригласила в один из них. – Будь гостем, – сказала она, отворяя массивную дверь. – Спасибо, – неуверенно проговорила я и вошла. Внутри помещение большое, окна широкие и в комнате светло, слева дубовый стол с лавками, в середине очаг, и в целом, в доме уютней, чем ожидала. У дальней стены лежанка и дверь. Вполне себе деревенское жилище. Женщина прошла к очагу и поковыряла прутом в золе. В воздух поднялось облачко пепла и медленно осело на пол. – Сейчас растоплю, – сказала она, – нагреем воду, омоешься с дороги. Навязчивое желание искупать меня, несколько смутило. Вспомнились сказки про старух, которые предлагают поесть, поспать, в баньке попариться, а потом заставляют садиться на лопату и полезать в печь. Но хозяйка дома на старуху не слишком похожа. На вид лет сорок, просто одежда старая и поношенная, да и волосы затянуты в пучок, что тоже накидывает возраст. Не зная, как себя вести, я прошла к столу и опустилась на лавку, но хозяйка сказала через плечо: – Негоже тебе тут, как простолюдинке сидеть. Поди в горницу, ляг, отдохни. А как поспишь, омоешься, так и к конугу пойдем. – У вас всех гостей так принимают? – спросила я поднимаясь. Легкое чувство тревоги закопошилось в районе лопаток, хотя радушие хозяйки выглядит вполне открытым и даже сказочным, учитывая место. Она вытащила из-за очага деревянную кадку и ответила: – Мы гостеприимный народ. А ведьмы всюду почетны. – Это вы сожженным в Средние века женщинам расскажите, – пробормотала я. Хозяйка покосилась на меня, в глазах непонимание и смятение, я поспешила исправиться, вспомнив, что разговариваю с давно умершим человеком, который, скорее всего, жил за долго до Средних веков. – Я хочу сказать, что согласна с вами, – проговорила я. – Но позвольте ото сна отказаться. Лучше бы поскорее закончить все, с конугом вашим повидаться. Мне далеко идти, сами сказали. Женщина посмотрела на меня, словно мать, которая пол-утра пекла блинчики, а я отказываюсь есть. Встречаться ни с конугом, ни с каким-либо другим мертвецом хочется не особо. Удерживает лишь возможность выяснить направление. – Не хорошо пренебрегать гостеприимством добрых людей, – хмуро произнесла хозяйка. – Я не пренебрегаю, – заверила я ее. – Просто стараюсь сделать все правильно. Рационализировать. Женщина еще больше нахмурилась. – Странные ты речи ведешь, – проговорила она. – Это потому, что издалека, – подсказала я, решив стоять на своем. – Ваше гостеприимство просто прекрасно и замечательно. Очень ценю, спасибо. Но сами подумаете, если иду так далеко, наверное, и времени терять не стоит. Разве я не права? – На омовение и славный пир всегда можно найти время, – упрямо заявила женщина. – А предстать перед конугом, тем боле. Я вздохнула, сто раз уже пожалев, что не убежала в сухостойный лес к неведомым зверям с горящими глазами от этого навязчивого сервиса. Но сейчас дергаться поздно, поэтому сказала: – Ну хорошо. Пир, так пир. Только маленький. Пирок. Даже пирочек. Женщина победно улыбнулась и вышла с ведром за дверь. Только сейчас я смогла расслабить плечи. Оказывается, пока разговаривала, пыталась втянуть в них голову. Оставшись одна, прошлась по дому, огляделась. Такие жилища, наверное, были в стародавние времена, когда люди поклонялись богам природы. Наклонившись к очагу, я стала рассматривать устройство очага. Если русские печки занимают пол дома, в них можно париться, еду готовить, спать на лежанке, то этот – открытый. По середине прямоугольная канава с дровами и прогоревшими углями, по краям обложена камнями, чтобы гарь не выпадала. Слева и справа что-то вроде столбиков, а между ними толстый прут, на котором подвешен котел. Немного похож на тот, что в моем доме. Некоторое время смотрела в угли, пытаясь понять, как давно прогорели, и сколько требуется на растопку, а от этого напрямую зависит, сколько времени здесь пробуду. Дрова сухие и сложены домиком, наверное, специально, на случай срочной растопки. – Такое должно быстро взяться, – проговорила я. – И гореть хорошо. Едва закончила фразу, как одно из поленьев задымилось, потом с краю затлело, и через секунду весь шалашик вспыхнул, как пучок соломы. Я нахмурилась – как-то само собой получилось, что запалила огонь. Видимо привычка уже. Дома одним взглядом бывает очаг зажигаю. Но тут лучше бы он не горел, может и пиром бы не мучали. В этот момент скрипнула дверь, хозяйка втащила ведро с водой, а увидев полыхающий очаг проговорила: – Славная ты ведьма. Благодарствую за помощь. – Ну да, – пробормотала я. – Помощь. – Это ведь ты растопила огонь? – спросила она, и не дожидаясь, продолжила: – Только могучие ведьмы могут очаги разводить. Нам бы такую в деревню не помешало. Она хитро посмотрела на меня, потом протащила ведро и вывернула его в котел. Послышалось шипение, железо успело нагреться и протестует против вторжения на его раскаленную поверхность. Пока я натянуто улыбалась, мол, да, очень рада помочь с растопкой очага, хозяйка хлопотала по дому. Вытаскивала полотенца, какие-то скатерти, сыпала в кадку порошки и травы. Когда вода закипела, вылила в нее и добавила холодной из ведра, что стоит в углу. – Ну вот, пожалуй мыться, – сказала она и встала посреди комнаты, уперев кулаки в бока. Я ждала, пока радушная хозяйка хотя бы выйдет. Мыться я не собиралась, но предположительно мне надо раздеться. Не буду же я это делать перед незнакомой теткой. Но та продолжает стоять и упорно глазеет на меня, будто ждет, когда приступлю к мытью. В конце концов, я не выдержала и сказала: – Не удобно просить, но если уж придется совершать, как говорите, омовение, то лучше бы вам меня оставить. – А кто ж помогать будет? – удивилась женщина. – По-вашему, я сама не справлюсь? На ее лице отразилось смятение, будто внутри борются два воина, один за красных, другой за белых, и оба правы. Потом женщина сказала неуверенно: – В нашей деревне всем положено помогать омываться. Меня это настойчивое радушие начало раздражать. Мало того, что везде тороплюсь и опаздываю, нельзя раскрываться перед мертвыми о том, что живая, так еще и какие-то древние… кто они? Славяне? Викинги? Любезно меня задерживают.