Глава 35

Предложение весьма сальное, но вариантов нет, поэтому пришлось прижиматься к человеческой части спины кентавра еще сильнее. Не знаю, сколько длилась эта безумная скачка, в какой-то момент даже показалось – она прекратилась. Но, когда попробовала шевельнуть головой, оказалось, я просто затекла настолько, что уже не чувствую конечностей. – Долго еще? – прохрипела я. Но кентавр, видимо, не услышал и продолжает мчаться все с той же неудержимой скоростью. Справа и слева проносится огненный град, на земле от него остаются небольшие обугленные воронки, а трещины становятся еще больше. Пешком бы я точно о них спотыкалась бы. К счастью, копыта Фолоса шире подошв моих ботинок. Я опасалась, что огненный дождь попадет на мои джинсы продырявит до самой кожи. А то и вместе с ней, но кентавр ловко уворачивался от обжигающих капель. Все же благодарность Дионису выразить стоит. Пусть и мысленную. Может мотивы у него довольно приземленные, наверное, но забота получилась очень даже к месту – кентавр реально помогает. Спустя вечность скачки, шипения раскаленных камней и отбивания зада, показалось, что огненный дождь стал слабеть. Потом поняла – не показалось. Град действительно стал редеть и минут через пять совсем прекратился. – Фух, – выдохнул Фолос, – прорвались. Ты там как? Цела? Или поджарилась? – Не дождешься, – отозвалась я, немного отлипая от его спины. Все мое тело ужасно затекло, хотелось слезть, выпрямиться и прогнуться в позу мостика. Но мы все еще скачем довольно быстрой рысью. – В норме. – Ну и славно. А то сразу, расскажу Дионису, наябедничаю. – Так ты сам провоцируешь, – усмехнулась я, глядя по сторонам. – И это вместо «спасибо», – картинно произнес кентавр. Я промолчала. Препираться сейчас с ним настроения нет. Зато есть желание разглядывать быстро меняющуюся природу. А она резво из каменистой пустыни превращается в заросшую папоротниками долину. Воздух здесь свежий, даже прохладный. Даже не скажешь, что Ад. – А тут вполне мило, – сказала я. – Папоротники, зелень, кажется, даже пахнет влагой. Кентавр кивнул, тряхнув роскошной гривой. – Ага, – согласился он. – Здесь начинаются те самые сады Персефоны. А воон в той стороне… – Фолос указал куда-то направо, – граница с территориями Осириса. – Это же Египетский бог загробного мира, – удивилась я. – Ну, да, – проговорил Фолос. – И что такого удивительного? – Эм… Вроде у них как-то понятия ада и рая ну… перемешаны? Нет? Кентавр хохотнул. – Так в Аиде тоже. Тут как бы понимаешь, во-первых, как рассказывал Дионис, чем старее верование, тем демократичнее у него загробная жизнь. Ну и пространство экономит. Оно, конечно, многомерное, но все равно – какой смысл делать два загробных мира, если можно сделать один. И каждый пускай сам себе разбирается со своей… как там он говорил… Кармой! Это откуда-то из… – Из индуизма, – подсказала я. – Ну или буддизма. – Угу, – закивал Фолос. – А, во-вторых, тут за садами удобно ухаживать. Воон там река подземная протекает. Сперва по территории Аида, потом – Осириса. – Любите вы тут реки, – пробормотала я, уже опять ерзая на качающейся спине кентавра, потому что сидеть смирно нет сил. – Так а кто ж их не любит, – гикнул тот. – Реки – это жизнь. – Там мы же в царстве мертвых! – И что? Мертвые тоже живые. Спорить с ним не имело смысла – все равно будет стоять на своем. Я замолчала. Тем более, что растительность становилась все пышнее, а папоротники превращались в целые деревья. Я будто попала в доисторический лес времен мезозоя. Даже мелькнула мысль, что тут могут и динозавры бегать. Но ее я быстро отмела. В те времена верований еще не было, и ментально-астральная зона не была сформированной так, какой мы видим ее сейчас. Хотя, кто знает. Может динозавры были разумны и у них свои верования были… Я тряхнула головой. Это путешествие окончательно запутало мысли. Ну в самом деле, какие динозавры? Тем временем, мы продвигались все дальше в глубь папоротниково-хвойного леса, воздух становился все чище и свежее. – Настоящий курорт, – заметила я. – Не знаю, что такое курорт, – отозвался кентавр, – но за чистотой тут следят. Это да. – В живом бы мире так. А то экология никуда не годится. – С Персефоной не забалуешь, – чему-то кивнул Фолос. – Мы, кстати, уже в садах. Скоро приедем. И ты могла бы уже с меня слезть. – Слезу, когда довезешь, – сообщила я. Спешиться мне действительно не терпелось, но по лесу кентавр передвигается как-то быстрее меня. Поэтому уж потерплю еще немного, если терпела все дорогу через огненный дождь. – Злая ты. Не добрая, – вздохнул Фолос. – Ну почему? Я вот очень по-доброму на тебе еду. – Вот и я об этом. Мы снова замолчали. Я рассматривала огромные деревья, которых по моим представлениям быть в Аду не должно. Хотя, если верить кентавру, чем древнее подземный мир, тем он лояльнее к умершим. Значит, по сути, на древнегреческой территории здесь одновременно и Рай, и Ад. Что ж, рациональность в этом подходе есть. Через какое-то время стало казаться, что слышу какой-то стук и радостные выкрики. – Это что? – спросила я. – А сейчас сама увидишь, – усмехнулся кентавр и подвез меня к зарослям папоротника. – Слезай. Дальше не повезу. Пришлось сползти с его скользкого бока. Как только ноги коснулись земли, кости мои разом хрустели, я почувствовала себя трехсотлетней каргой, которая целую вечность сидела в скрюченном положении и вдруг решила пошевелиться. А когда выгнулась назад, треск получился такой, что даже кентавр с опаской оглянулся. – Ты это, – проговорил он сочувственно, – может травок каких попей? Для суставов, говорят, хорошо болотный сабельник. Прям завариваешь и пьешь. Эх, надо было на Ситигийских болотах надрать. – Нет, спасибо. Не буду я ничего на Стигийских болотах драть, – пробурчала я, разминая спину и ноги. – А чего? – удивился кентавр. – Там почва хорошая, плодородная. Видала, сколько мха? Что значит – перегноя много. На нем все растет, как на дрожжах. Заварить, пропить регулярно. Будешь, как новенькая. – Я и так новенькая. – А будешь еще новее. Ты вон, девушка красивая. Подлечишь суставы – сможешь в скачках участвовать. Я наконец, выпрямилась и строго посмотрела на кентавра. – Так. Я не собираюсь участвовать ни в каких скачках. И пить ничего со Стигийских болот тоже не стану. Это понятно? Фолос выпучился и примирительно вскинул ладони. – Ладно-ладно, – как бы извиняясь за несправедливое обвинение, проговорил он. – Я просто предложил. – Вот и не надо больше. Из-за кустов снова послышался стук и голоса. – Кто там? – спросила я. Кентавр моментально забыл о споре и проговорил, делая приглашающий жест. – Да сама посмотри. Он осторожно раздвинул ветки, и передо мной предстала страннейшая картина. Два трона посреди поляны пустуют. Чуть поодаль от них красивая женщина с длинными черными волосами машет клюшкой и попадает по шарику. Рядом высокий суровый на вид мужчина с бородой держит свою клюшку на плече и внимательно смотрит за тем, как ударяет женщина. – Да я тебе сколько раз говорил – надо бить прямее, – проговорил он густым басом. – А ты? Ты же по диагонали бьешь. – Бью, как могу, – дерзко бросила женщина. – Надо было брать клюшки подороже. Эти кривые. Вот и не попадаю в лунку. – Я бы сказал, что у тебя кривое, – пробормотал мужчина, но так что услышала даже я. Женщина моментально вскинулась и даже перестала целиться клюшкой по шарику. – И что же это у меня кривое? – с вызовом поинтересовалась она. Взгляд женщины был так суров, что даже мне стало не по себе. А я ведь та еще… ну. Суровая. Мужчина, очевидно, сам не робкого десятка – упер кулак в бок и сделал вид, что очень сильно задумался. – Ну… – протянул он. – Ты мне еще «понукай», – резко отозвалась женщина. – Я у тебя уже тут не знаю, чем заняться. Кто обещал безудержное веселье все полгода? Говорил, будет интересно, будут праздники? Где, спрашивается танцовщицы? Где пиры и театры? А? Это хорошо, что сюда Дионис заскочил, привез этот самый… как вот эти клюки называются… – Гольф… – подсказал мужчина. Женщина кивнула. – Именно. Гольф. Хоть какое-то развлечение. А то сидеть сиднем на троне и что делать? Править? Да кем править-то, если тут нет никого? – Ну кто-то вообще-то есть, – поправил ее мужчина. Она покривилась. – Ой, да ну кто тут есть? Жалкие остатки тех, кто умер тысячи лет назад и до сих пор по какой-то совершенно неизвестной мне причине не переродился? Нет. Я требую реформ. Я слышала у древних славян она прошла на прекрасно. Боги сделали ребрендинг, переквалифицировались. У них и посещаемость, и праздники, и народу полно. А мы тут сидим, понимаешь, в гольф играем… Мне показалось, что сейчас самое время появиться со своей просьбой. Судя по всему, Персефоне и Аиду, а это определенно, они, сейчас не особо весело. Есть смысл на этом сыграть. Так что, расправив плечи, я сделала вдох и шагнула из кустов.