17. Пробуждение Феникса

За следующие три недели Мастер Звездочёт появился в доме мамаши Вороны целых пять раз.

Для всех я отбывала повинность – одевалась прилично, расчёсывала волосы и отправлялась на ковёр к злобному докапучему старику, которого нужно слушать – это ж ужас кошмарный, слушать. Ну правда, что интересного он может рассказать? Ещё на вопросы отвечать про что видела и слышала. Внятно и не отвлекаясь на мелочи.

А по факту я опускалась на тот самый ковёр напротив него, и он рассказывал мне о моей магической силе. Восхищался, говорил – давно не было таких талантливых учеников, после сыновей короля Руджеро. А дочери у короля, мол, слабенькие в плане магии, передать способности скорее всего смогут, а сами что-то полезное делать – нет.

И честно сказать, я очень давно не училась так продуктивно и так интересно. Это было не как танец, но… того же плана. Тоже владение своим телом, и не только телом, а ещё самой своей сутью… как в танце, да, потому что если в танце останется лишь тело, то тот танец превратится в набор фигур и позиций. Каким бы выученным и тренированным то тело ни было – без головы и без души танца не будет.

Так вот, и магии, оказывается, тоже не будет без головы и без души. Даже если одарена преизрядно.

К слову, я этой преизрядности пока не ощущала. Но уже не раз сталкивалась с тем, что любой наезд на меня, любимую, или несогласие с моей точкой зрения вызывает не общее расстройство и не вздохи о несовершенстве мира, и не желание обсудить и перетереть с кем-нибудь это несовершенство – а мощную волну едва ли не ненависти к говорящему или сделавшему. На мой взгляд – возможная реакция как-то совсем не соответствовала ситуации, и реакцию эту я безжалостно давила. Потому что вспоминала десяток литров воды, разлитых в спальне Вороны, и то, как я не могла управлять силой. Не я владела силой, а сила владела мной. И было это пренеприятно, не говоря о том, что в итоге получился, как сказала госпожа Марта, и как подтвердил Мастер Звездочёт, магический откат. Знала бы я ещё что-то о тех магических откатах!

Но Мастер был терпелив.

– Вы, госпожа моя Сверкающая, должны быть столь же терпеливы, как и талантливы. Магия – это труд. Испугать простецов или слабых магов – дело нехитрое, но к настоящей магии не имеет отношения вовсе. Внутри вас – бездна, и либо вы укротите эту бездну, либо она вас пожрёт. Желание доказать всем направо и налево своё превосходство усвоено вами от отца, но на мой пристрастный взгляд, недостойно настоящего сильного мага. Ваша аура говорит сама за себя, умный – поймёт. Неумного не жаль. Вам не нужно постоянно показывать свою силу, и напоминать о ней всем без разбору тоже не нужно, а если вы научитесь сдерживать её – это скажет о вас и о ваших умениях намного больше.

Я была совершенно согласна с мудрецом, но пока не всегда понимала, как сдерживать то, что словно само рвётся из меня наружу.

– Пробовать и понимать, что вы можете, а что – нет.

И мы пробовали. То есть – пробовала я, а Мастер корректировал. Как правильно зажечь свет, как нагреть воду, как охладить воду и наморозить лёд, как призвать в комнату свежий воздух через крошечную щёлочку.

– Если бы вы, Сверкающая, уродились с преобладанием одной из стихийных сил, то этой силе и следовало бы уделять наибольшее внимание. Но я вижу, что все стихии подлунного мира представлены в вас в равных долях, и это значит – вам следует уделять внимание каждой.

А я что, я ж не против. Каждой так каждой. Мастер давал упражнения – от простых к сложным, сколько успевал. И когда он уходил, то всегда оставлял задание на отработку, много заданий. Я высыпалась хорошенько после активной ночи, ела всё, что удавалось добыть на кухне – Мастер говорил, что маг должен хорошо питаться и хорошо высыпаться. Ну, можно ли хорошо выспаться в ящике с сеном – тот ещё вопрос, но мне как-то удавалось. И можно ли хорошо питаться на Ворониной кухне – тоже вопрос, но я понимала, что прокормить такое количество человек, наверное, недёшево. С другой стороны, я не знала, каков доход Вороны от клиентов, и хватает ли ей только на содержание вот этого всего – или ещё на что-нибудь сверху.

Так вот, я высыпалась, питалась и занималась. Заниматься физическими практиками мне было не привыкать, но здесь следовало очень точно определить резерв силы и не выходить за его пределы. Как говорили самые разумные из танцмейстеров – уйти со сцены красиво и на своих ногах. Вот и здесь после любого магического действия нужно было уйти красиво и на своих ногах.

Местные сплетницы только изумлённо смотрели, насколько уставшей я выбираюсь из комнаты после занятий с Мастером, языки понемногу притихли. Возможно – после того, как я припугнула Амату и Пинью россыпью искр с кончиков пальцев – но не стихийно, в припадке злости, а полностью под контролем.

Тело, конечно, хотело именно припадков злости. Побьём их всех, они нас обижают. Но куда это годится? Правильно, никуда. Мне что, пять лет, и им тоже, и мы не знаем других способов решения конфликта? Смею надеяться, что всё не так запущено. Поэтому тело получало изнурительные тренировки каждый день – магические и физические. И с каждым днём возникало всё меньше и меньше, а подчинялось – всё больше.

Кроме стихийной, мне была доступна ментальная магия, и ещё – сила жизни. Увы, бытовой не дали ни капли, а пригодилось бы. Чистить и утюжить рубахи и простыни я так и не смогла, ну и ладно, вроде бы есть, кому это делать. Зато я теперь умела подкрепить вежливую просьбу мысленным повелением – и просьба исполнялась вдвое быстрее.

Целительства мне немного дали, но – самую малость. Я могла заживить рану, снять боль, остановить кровь. С другой стороны, сказал Мастер, почти всё из этого умеют ещё и боевые маги. И дальше стало интересно.

Мастер сказал, что атакующая сила во мне, очевидно, есть, но её нельзя пробовать просто в обычном покое. Только в заговорённом, или же – на вольном воздухе. Потому что мгновенно все предметы в том покое прокоптятся насмерть, и как бы вообще не сгорели. Я задумалась – где бы найти такое место, чтобы ничего не повредить. Спросила у госпожи Марты – поймала её в коридоре и спросила. Та сначала пожала плечами – мол, не знаю – а потом сказала всё же, что есть подвал, и он частично пуст, и там, наверное, можно. Дальше я прямо спросила у Вороны – можем ли мы с Мастером в следующий его приход занять подвал. Она поскрипела зубами, посверкала глазами, но сказала – да, можно. И мы с мастером туда отправились.

В ту ночь он рассказал о силе, что способна уничтожить всё живое, и о том, как от такой силы защищаться. И показал, как вызвать эту силу.

Я попробовала… и тут же ощутила, что не встречала в жизни ничего слаще – ни в реальной, ни во сне. Я умела работать с этой силой, только позабыла, а теперь – вспомнила. Каждая клеточка, каждая струнка моего тела запела, а руки создали вокруг какой-то невероятный и смертоносный огненный вихрь. Мне показалось, что звучит музыка, и не привычная мне классическая, и даже не вальс или мазурка, а что-то фолковое, драйвовое, с глухим тяжёлым ритмом и цепляющей мелодией. Я поднялась на полупальцы… и рассыпала, разлила пламя вокруг себя, прихотливым рисунком, искрами и звездами. Я танцевала в пламени, и пламя танцевало во мне, и вокруг меня, и вместе со мной. Танцевало… пока не иссякло, и я не завалилась на каменный пол без сознания.

Впрочем, Мастер не церемонился. Похлопал меня по щекам, потом взял за обе руки – и я почувствовала, как силы возвращаются. Понемногу, для того, чтобы подняться, и – уйти на своих ногах.

– Вам понятно, Сверкающая? Увлечься легко. Я нарочно не стал останавливать вас – чтобы вы поняли и ощутили сами. Не увлекаться. Не улетать в заоблачные дали. Но – очень хорошо знать, что вы сейчас хотите сделать – и в какую цену вам это встанет.

– Да, Мастер, – на большее меня не хватило, цена оказалась… какой-то слишком большой. – Может быть… мне этого вовсе не нужно?

– Нужно, девочка моя, – вздохнул он. – Если в тебе это есть – то никуда не денешься. А твой танец в огне… это что-то невероятное. Я уверился в том, что фениксы существуют.

Танец в огне? Феникс? Красиво? Да, наверное, это должно быть красиво. Дома знакомые сочетали танцы с огненным шоу, но там огонь был не магический, а самый обыкновенный, его нужно было зажигать и поддерживать. И нередко кто-то занимался огнём, а кто-то – танцевал. Тут же мне удалось всё разом.

Я ещё подумаю об этом, а сейчас меня совсем не держат ноги. Нужно съесть хотя бы корку хлеба – и спать.