21. Ночной страж

Я очнулась и не поняла, что со мной и где я. Вроде бы премьера прошла успешно, а потом?

А потом пришёл тот гад, который привёз меня сюда. И я дала ему по роже, и тут уже отведённые мне на сегодня силы закончились.

Вокруг суетились – правильно, когда солистка падает в обморок, вокруг суетятся.

– Не мельтешите, – ворчала госпожа Марта. – Сейчас приведём её в чувство. Деточка, ты слышишь меня?

– Да, госпожа Марта, – пробормотала я и попыталась опереться на ноги, потому что вообще не понимала, как я держусь.

А никак, дошло до меня. Не держусь. А держит меня тот самый чёрный урод, обеими руками прямо прижимает к себе, и дышит куда-то в шею.

– Не шевелитесь, госпожа, не следует, – проговорил он мне в ухо. – Сейчас мы вас спасём. Прекрасную даму, которая так танцует, нельзя не спасать, даже если она дерётся, словно бешеная кошка, – и ещё усмехается, скотина!

– Поставьте меня… на ноги…

– Не удержитесь, – усмехнулся он. – Я в этом понимаю, если что.

– Молодой человек прав, деточка, – закивала госпожа Марта.

– Но госпожа Марта… Это же тот самый, который…

– Который что? – я открыла-таки глаза и успела поймать её острый брошенный на меня взгляд.

– Ну… который… привёз меня сюда.

– Нет, деточка, это другой. Тот был выше на голову, оба, а один ещё и шире в плечах. Конечно, ночью все стражи… черны, но бывает чёрное и чёрное.

– Скажите, почтенная, куда я могу перенести прекрасную пери? – спросил чёрный гад.

– Следуйте за мной, господин, – Марта, предательница, позволила этой скотине куда-то меня тащить.

А тот подхватил и потащил. И ещё тихо сказал на ухо:

– Держитесь, прекрасная госпожа, я и так не уроню, но вам же проще будет.

Ну вот ещё, держаться, я ему кто? Пусть так несёт, раз уж взялся.

Надо сказать, донёс он весьма аккуратно, только куда-то как будто не туда. Ему же госпожа Марта не позволила заблудиться? Я открыла глаза, когда меня стали куда-то опускать, и обомлела – это была та комната, куда Ворона приглашала Мастера Звездочёта, и чёрный поганец осторожно укладывал меня на тамошние подушки. И сам туда же сел, и положил мою несчастную голову к себе на колени.

– Я помогу прекрасной госпоже прийти в себя, – сказал он, и мне почудилась усмешка в его голосе.

– Да уж, молодой человек, буду признательна, – сказала Марта.

Мне так и хотелось заорать – эй, вы о чём вообще, какая там помощь, но она только развернулась – я услышала шелест юбок – и ушла, прикрыв дверь.

– Сейчас принесёт что-нибудь, что вы сможете съесть и выпить, прекрасная госпожа, – сказал чёрный.

И принялся снимать с меня маску.

– Эй, это уже за гранью, не находите? – поинтересовалась я, и сама поразилась – голос еле шептал.

– Нет, госпожа, не нахожу. Магу в состоянии истощения нужно помогать, иначе – какой я маг и какой страж?

– Стражи – сволочи, – сообщила я.

– Позволю себе не соглашаться, о прелестная, – снова усмехнулся он. – Страж стражу рознь, а меня вы видите впервые. И я пока ничем вас не оскорбил.

Маску он-таки развязал.

– Нечестно – сами-то не открываете лица, – выдохнула я.

– Нечестно, – согласился он. – Мир вообще нечестен, представляете?

– Очень хорошо представляю, – пробурчала я и отвернула голову к двери.

Он легко касался кончиками пальцев моего лба, висков, а потом ещё взял ладонь и принялся надавливать на разные точки – прямо как госпожа Марта когда-то, дошло до меня.

– Вы что, целитель? – я даже смогла немного поднять голову.

– Нет, что вы, эта премудрость мне неподвластна.

– Но тогда…

– Каждый хорошо обученный боевой маг это умеет. Помочь обессилевшему товарищу – первое дело, понимаете?

Да, я понимала. Всё, что он говорил, было правильно. И как будто мне становилось полегче – я уже могла дышать полной грудью, шевелить пальцами, и открыть, наконец-то, нормально глаза.

Он снял маску не только с меня, но и с себя тоже. Мальчишка, просто мальчишка! Ну как мальчишка, лет двадцать ему, наверное, вряд ли больше. Черноволосый, стриженый, сероглазый. Бледнолицый, что значит – из северян, не из местных, и не из неверных. И кто же это на мою голову?

– Вы кто? – я не нашла ничего лучше, чем спросить прямо.

– Вы видите, госпожа моя, кто я. Брат Ночной страж.

– Но вы же… как-то отличаетесь один от другого? Брат от брата?

– Конечно. Меня называют брат Лео.

А тот, другой очевидно был брат Кто-нибудь ещё.

– И зачем вы здесь… брат Лео?

– А зачем ходят в такое место? – улыбнулся он. – Любоваться женской красотой. Только я не ожидал увидеть настоящего феникса. Я всегда думал, что фениксы – это сказки. Но оказалось – нет, они существуют и ходят по земле ровно как и мы, в обличье прекрасных девушек.

Улыбка у него была… располагающая.

Нет, не был он писаным красавцем, он был такой… обычный. Парень да и парень. Просто сильный, просто в чёрном, просто улыбается.

– И что… вы заплатили деньги Вороне за меня? За время со мной?

Утоплю дрянную птицу утром, не выплывет больше. Только б на ноги подняться сначала…

– Ворона обещала диковинное представление, и не обманула. На площади вы бы собрали кучу денег. А в королевском дворце – получили бы жалованье, за такие-то танцы. Я отродясь не видел ничего подобного, а я много где успел побывать.

– Много где… это где?

Что для него значит – много? Город и три деревни?

– Я недавно вернулся из Святой Земли. Бывал и в землях неверных, и в Адрианополе, и в Задаре, и в Фаро, и в Кайне.

Наверное, это много где. Но Святая Земля – это, как минимум, далеко.

– Но кто вы, дева-феникс? Вы сильный маг, это определённо, что вы делаете здесь?

– А вы не знаете, кто я? – поинтересоваться на всякий случай, а то вдруг.

Но если он недавно из Святой Земли, то может быть просто не в курсе здешних междоусобиц.

– Нет, я ни за что не забыл бы вас, если бы хоть раз увидел. Такие лица не забывают.

Барбара, конечно, симпатичная девушка, но чтобы вот прямо настолько…

– Глупости говорите, – я отмахнулась.

– Отчего же? Вовсе нет. Готов говорить, как вы поразили меня, хоть до утра. Мои слова не слишком красивы, так я позаимствую у тех мудрецов, кто владел слогом лучше меня.

– Это как? – не поняла я, видимо потому, что от очередного истощения ничего не соображала.

– Считают тонким кипарис, жасмину ль тонкость не дана? Но по сравнению с тобой лишь ткань из роз тонка одна. Вращалось небо много раз, но не случалось никогда, чтоб столь тончайшая краса была под небом рождена. Когда – о райский соловей! – ты залетаешь в сад земной, любая птица пред тобой, как галка черная, дурна.

Он говорил это… совсем не на том языке, на котором мы все тут разговариваем, но… я его поняла! Невероятно, но я поняла!

– Где вы… услышали эти строки?

– В оазисах песчаного и пустынного Ар-Таара, – улыбнулся парень.

Где это? Наверное, далеко.

– Если вам, госпожа, не по нраву мудрость Востока, то для вас – сладость слов Запада, – он хитро глянул на меня. – Была весна, весь сад весной пропах, а в том саду, средь зелени аллей явилась мне лилея из лилей, пленила взор и сердцем завладела. Затмила всех красой лица и тела. С тех самых пор весь мир я позабыл, лишь помню ту, кого я полюбил.

И снова это был другой язык, и снова я его поняла. Что, Барбару учили не только бить без разбора направо и налево, но ещё и понимать разные языки? А то и говорить?

– Так уж и… полюбили, – ответила я, невольно использовав слово из его стиха, то есть – на том же языке.

Он улыбнулся ещё радостнее.

– Восхитился. Готов преклонить колени и служить вам, прекраснейшая. Могу припомнить подходящие строки ещё и на древнем имперском, но как назло, о восхищении не приходит на ум ничего, а вот о том, что за восхищением последовало – преизрядно много. Не будем торопиться, госпожа моя, так ведь? – он говорил очень вкрадчиво, водил кончиком пальца то по щеке моей, то по ладони.

Вообще, конечно, следовало подняться и пойти в свой ящик с сеном, и приходить в себя уже там. Но встать всё ещё было сложно, а его прикосновения не несли угрозы – наверное, развлекается. Увидел диковинку – и бросился завоёвывать, так?

И кто знает, до чего бы мы договорились в ту ночь, но в дверь заколотили.

– Брат Лео, брат Лео, открывайте скорее, вы нужны Мастеру! – раздался оттуда звонкий мальчишечий голос.

– Терпение, братец Стриж, – повысил голос парень. – Видите, прекраснейшая, какова жизнь? Не успеешь перевести дух, как тебя снова зовут в бой.

– Неужели прямо в бой? – не поверила я.

– Приду – узнаю, – улыбнулся он, наклонился и поцеловал меня.

Просто поцеловал, ласково тронул мои губы своими. Переложил на подушки с колен, закрыл своё лицо чёрной тканью и поднялся.

– Я вернусь, прекраснейшая. Обязательно вернусь.