20. Танец в огне

В день премьеры я плохо спала – неудивительно, конечно. Кто его знает, как воспримут мои потуги здешние очевидно нетребовательные зрители? Но расчёт был на что-то новое, чего никто не видел, и что захочется посмотреть ещё раз. Впрочем, рассказывать направо и налево они не смогут… но это и хорошо, потому что известность мне сейчас совсем ни к чему.

Я пока так и не поняла, что можно делать, выбравшись из заведения Сибиллы наружу. Но на тот случай, если я это когда-нибудь пойму – пока лучше не слишком высовываться. Девушки-танцоры у них тут встречаются, и магов куча. Нигде же не написано, что танцует именно пропавшая Барбара Ливарио! Которая вообще неизвестно, умела ли танцевать. Да умела, наверное. Вроде в допотопных обществах должны учить благородную девицу всякому такому.

В общем, в любой другой день я бы пошла и умотала себя на тренировке, но сегодня уматывать было нельзя – силы потребуются вечером. Но в подвал я, всё же, сходила, и немного покидала в потолок огненные шары, просто так, для разрядки. И с Ранией мы ещё раз всё прошли – сначала пешком, без шагов и музыки, просто в пространстве, называя движение за движением. А потом с музыкой, но в половину реального темпа и без магических эффектов.

Рания же пришла помочь мне собраться, когда за окном сгустились сумерки. Размассировала мне спину, плечи, ноги, втёрла какую-то легко пахнущую лимоном мазь, от чего стало легче дышать и двигаться. Завязала пояс брюк и шнурки лифа, застегнула пояс, браслеты и ожерелье, закрепила прозрачные покрывала. Маску я держала в руке, чтобы надеть уже совсем перед выходом на сцену.

Да, сцена мне предстояла маленькая и вообще, прямо скажем, специфичная, но – другой не дали. Пока. А потом – кто знает?

Мы спустились вниз, к боковой дверке большого зала. Там царил обычный полумрак – на столах масляные лампы, да и то не на всех. И с другой стороны, где кухня – свет из печи. Вечером уже ничего не готовили, только подавали то, что запасли за день. И сохраняли еду готовой по древнему, как мне объяснили, рецепту – в печь с одной из сторон были вмонтированы большие кувшины, в них кипела вода. Сверху на них стояли блюда и миски с едой, которую накладывали из больших котлов. Даже если в котле уже подостыло, то над кипящей водой быстро нагреется.

И если бы не какая-то магическая вентиляция, то едой бы давно пропах весь дом. А так – ничего, жить можно.

Девчонки разносили эту самую еду и кувшины с выпивкой, улыбались, что-то отвечали постоянным клиентам – жизнь шла обычным образом. Вот и славно. Не нужно нам сегодня неожиданностей.

Передо мной должны были танцевать Пинья и Делия, Алесса уже вышла на сцену, подсвеченную кем-то созданным магическим шаром, села на лавку и пробовала инструмент, и её приветствовали несинхронными хлопками – узнали, и радовались развлечению. Следом вышла Амата – встала рядом с Алессой, приготовилась петь. Петь я всё равно что не умею, в моём активе только посиделки у костра с гитарой, и то играл всегда кто-то другой, и пели хором. Так что насколько хорошо Амата пела сейчас песню о том, как влюблённый парень добивался своей девушки, я бы не сказала – поёт, и молодец, в общем. Мелодия припева была бодрая и заводная, и ей подхлопывали, это было хорошо – аудитория отзывчивая, можно раскрутить на отклик.

Следом пошла Делия с номером на тему как раз беллиданса, но – ей не выдали специального костюма, она просто надела украшения поверх платья. И то – хоть и двигалась она немного скованно, на мой взгляд, и локтей с пальцами из неё торчало многовато, но музыку слышала и попадала в такт. Пинья, вышедшая следом, тоже попадала в такт, она двигалась более уверенно и боле плавно, и если Делия смотрела характерным таким взглядом не очень умелого танцора «внутрь себя», то Пинья вполне ловила какие-то горящие восторгом глаза среди зрителей и улыбалась в ответ, молодец. Её провожали дружными аплодисментами.

Дальше снова был вокальный номер – прямо баллада, волшебная история о юноше, полюбившем деву-оборотня, и ушедшем с ней от семьи и присяги королю. Правда, король не поверил в предательство вассала, и тот потом в трудный час вернулся и помог. И всё кончилось хорошо.

Вот, это важно. Сегодня очень нужно, чтобы всё кончилось хорошо.

Вышли из залы Алесса и Амата, и Рания медленно погасила волшебный шар – мы с ней должны были выйти в темноте. Наверное, она тоже обладала ночным зрением, как и я, потому что ни одна половица не скрипнула под её немалым телом, пока она шествовала до лавки с инструментами. Следом вышла я и встала к стене.

Пять-шесть-семь-восемь. Пошли.

Всё происходило разом и медленно – вступала флейта, я шагала из дальнего угла к краю сцены, а в воздухе постепенно разгорались семь магических огней. Мне стоило изрядных трудов объяснить Мастеру, что я хочу получить, чтобы он научил, как сделать – огни, освещающие только одну сторону. Весь свет – на сцену, в зал – не нужно ничего.

Мне доводилось работать на сценах нашего города как постановщику, и каждый раз это была эпопея. Иногда свет и звук выставлялся как по волшебству – как надо и когда надо. А иногда приходилось ставить отдельного человека над душой световиков и звуковиков – потому что творили чушь. Так вот, мне сегодня чуши было никак нельзя, и я была очень рада, что свет зависит от меня и только от меня. А к звуку претензий не было.

Когда ты долго репетировал, то уже не вычленяешь из композиции каждый шаг. Ты просто перетекаешь из одного в другой, отмечая сложные элементы – вращение сделали, прыгнули хорошо, сейчас ещё раз прыгнем, и вот так, и вот тут, и… Свет отрезал меня от зрителей, так и нужно было, но я ощущала спинным мозгом, что – есть, что – смотрят, не отвлекаются. Более того, слева от сцены я ощущала прямо пристальное внимание – кто-то не сводил с меня глаз. Это было… привычно, приятно и правильно это было.

Пришла пора добавлять огонь.

Защита соткалась, мгновенно отрезав меня от зрителей и от Рании, и взметнулось пламя. Единый вздох – о да, то, что надо, так и должно было быть, всё верно. Вперёд, Варя, ты снова на сцене, ты снова танцуешь, да так, как никогда до этого момента.

Солистка – Варвара Лискина. Ради этого можно потерпеть дурацкий сон.

И вот последняя фраза, вращение… точка. Выдох. Огонь красиво опадает. Медленный изящный поклон. Распрямиться и убежать в боковую дверку на еле живых ногах, сняв защиту и слушая, как взорвался за спиной зал – орали, хлопали, свистели, топали ногами и стучали по столам.

Победа. У нас получилось. У меня получилось.

– Умница, детка, – говорила Рания, взяв меня за почти безжизненную руку.

Выложилась я знатно. Подошла госпожа Марта – она тоже смотрела, оказывается, и даже тяжёлые шаги Вороны послышались от главного входа в зал. Госпожа Марта говорила о том, что я молодец, девчонки стояли и вздыхали – ещё бы, они так не умеют, Ворона подошла, прогнала их переодеваться и в зал.

Стремительные уверенные шаги, возгласы женщин, и я слышу мужской голос, ворвавшийся в наш кружок.

– Могу ли я выразить своё восхищение этой прекрасной дамой и её невероятным танцем?

Голос молодой, это вам не Мастер Звездочёт и не давно и глубоко семейные клиенты. Я открыла глаза… и увидела склонившегося в поклоне невысокого человека в чёрном. С ног до головы в чёрном, и лицо закрыто, только глаза и видны, как у террористов каких. Что мне говорили о таких? Ночной страж, да? Припёрся? Поживиться пришёл? Мало ему было, скотине?

Я собрала остаток сил и заехала ему по чёрной роже. Последнее, что помню – гладкую ткань, закрывающую его лицо, так и мазанула по ней кончиками пальцев.

И провалилась в беспамятство.