11. Долой приличия

Я привыкала к жизни в крепости стражей. Это было намного интереснее и полезнее, чем в доме Вороны, хоть и не без особенностей.

Я поняла, о чём говорила Рысь, когда в самом начале я спросила её про баню и услышала – хоть каждый день, если времени хватит. Потому что времени не хватало. Или сил, я не поняла. Но после заката уже очень хотелось поесть чего-нибудь, приползти в свою башню и упасть. В такой ситуации умение нагреть воду в кувшине, чтобы просто умыться и ополоснуться, было невероятным благом господним – как говорили здесь все, и как уже начинала говорить я.

И даже на встречи с Лео не всегда оставались силы. Правда, я заметила, что после свидания обычно чувствовала себя живее и бодрее, а когда рассказала ему, он посмеялся.

– Ты ведь маг, Феникс. Конечно, мы с тобой делимся силой и питаем друг друга, и после целого дня на тренировках или на службе очень хорошо прийти к тому, кто…

– От кого подпитаться, так? – перебила я, не дожидаясь окончания его фразы.

Потому что мне как-то не особо понравилось то, что он говорил.

– Может и подпитаться, но это ж дело обоюдное, понимаешь? Не только мне, но и тебе.

– Ты ходишь сюда, чтобы… чтобы получить порцию силы? Магической энергии?

Неприятно, но лучше ж знать сразу, так? А то я уже немного увлеклась. И позволяла себе помечтать днём о том, как мы встретимся вечером.

– Я хожу к тебе, Феникс. Барбара. Варя.

Надо же, запомнил. Неспроста запомнил, так ведь?

– Если ко мне, то почему ты даже не спросишь – как прошёл мой день, что я делала?

– А что ты делала? – он, по ходу, ничего не понял. – Ты ж на тренировках и на занятиях с мастерами, так?

– Так. И что, это значит – говорить не о чем?

– А о чём? Или обижает кто? Так ты прямо скажи!

Вообще в прошлой моей жизни большинство мужчин стремились скорее говорить о себе, нежели обо мне, получить заверения, что всё хорошо, дела идут, а дальше нужно было слушать о деталях их повседневности. Но Лео мало говорил о своей повседневности – только о том была ли тренировка, или две, или три, или, может быть, задание за пределами крепости. У него случались, да. Во дворце, например, или где-то в городе. О выполнении он докладывал лично мастеру Кракену.

Я села на лавку, притянула его за руку, он опустился рядом. Обняла. Можно ведь и ничего не говорить, так? Он мне дан свыше не для разговоров. Помолчать бывает ничуть не менее ценно. Особенно после целого дня занятий, когда к ночи уже не только язык не ворочается, но и другие части тела тоже.

Он поцеловал мою ладонь.

– Тебе тоже нужна сила, мой прекрасный Феникс. Чтобы завтра идти и начинать снова.

– Всегда нужно завтра идти и начинать снова. Мне… случалось. А сейчас нужно просто посидеть и помолчать, веришь? И с тобой это делать лучше, чем без тебя.

До него не сразу дошло – как так, просто сидеть, обнявшись? А зачем? Когда можно, ну, пойти дальше. А потом вошёл во вкус – сам обнимал, усаживал на колени, перебирал волосы. Я тоже, бывало, запускала пальцы в его шевелюру.

– Помыть бы тебя. И меня. Так, чтоб в нормальной воде, и до скрипа. А там уже угнездиться рядом на лавку, и заняться друг другом. Чтоб свет, и чтоб не наощупь, и чтоб касаться, и радоваться, – говорила я.

– Да ты гурман, моя прекраснейшая, – усмехнулся он. – Прямо как будто тебя воспитывали где-то в гареме восточного владыки.

– Там учат мыться? – лениво хмыкнула я.

– О, не только, – он поглядывал с интересом. – Но мне бы и в голову не пришло. Впрочем, отчего бы не попробовать? Как-нибудь вечерком?

– Только нужно как-то сохранить тайну. Я бывала в бане, когда жила у Вороны, меня там узнают. И смогут донести, где я есть.

– Так мы наложим магическую клятву, чтоб не болтали. И вообще, ты теперь страж, с тебя другой спрос.

– Стража не могут поймать и заставить стать младшей женой среднего внука?

– Пусть попробуют. Мастер лично стружку спустит, я добавлю. Но лучше не попадаться лишним людям, конечно. Мне уже хочется испробовать, я подумаю.

Он думал пару дней, а потом мы встретились за обедом. Это удавалось не всегда, потому что графики тренировок и прочего у нас были разными. Но иногда – получалось.

Мы ели вкуснейший рыбный суп и шептались над тарелками.

– Знаешь, Феникс, я придумал кое-что. Когда у тебя сегодня завершаются занятия?

– Перед ужином, после нет ничего.

– Вот и отлично, после совершим набег на баню.

– Пешком что ли?

– Нет, конечно. Возьмём тебе коня. Всем стражам дают коня – пока ты страж.

– Тебе тоже дали?

– У меня свой. Мы вместе с ним сюда пришли.

Да-да, кто-то с сундуком, кто-то с конём.

Он, видимо, договорился, потому что после ужина сказал мне взять, что там может понадобиться, и встречаемся внизу. И идём на конюшню.

Конюх брат Носорог был вправду чем-то похож на громадного чёрного носорога – только рога на лбу у него не было. Сам большой, лысый, смуглый или загорелый до черноты, с маленькими чёрными глазами. Оглядел меня хмуро.

– Ей, значит, коня? – спросил у Лео.

– Ей, – кивнул тот.

Брат Носорог удалился, а потом вернулся и вывел нам невысокого зверя с тёмной шкурой, лучше я не могла разглядеть в темноте. Он был уже осёдлан.

– На, пробуй. В седло-то сама заберёшься?

– Постараюсь, – кивнула я.

Барбара должна уметь. Значит, прикроем глаза, и позволим ей всё сделать самой. Или… Барбара была знатной дамой, и её подсаживали в седло специальные люди? Я в кино видела – руки чашечкой подставили, она ногой в те руки, и наверх?

Впрочем, растяжки у меня хватило – чтобы дотянуться ногой до стремени, а дальше уже было просто. Вверх, миг – и я в седле.

– А, ну, всё в порядке, – кивнул брат Носорог. – Его зовут Финик. Он спокойный.

Это хорошо, что спокойный. Я дотянулась и потрепала коня по голове между ушами, он фыркнул. Тем временем Лео уже сидел в седле своего красавчика, который привёз нас с ним от Вороны. Глянул на меня.

– Лицо закрывай, – сам он делал именно это.

Тьфу ты, а ведь расслабилась. А мне расслабляться нельзя. Я достала из поясной сумки тонкий шарф и замотала лицо, как Лео. Мы с ним сколько-то вечеров назад прямо тренировались – как это нужно делать. И сейчас – замотать лицо и надеть на голову капюшон. Одни глаза наружу. Можно меня узнать, или нет?

Дежурный брат Ёж выпустил нас в город, пожелал удачной вылазки. Вот и хорошо.

Лео отлично знал дорогу, он то и дело сворачивал на какие-то безлюдные по ночному времени кривые улочки, и мне оставалось только следовать за ним. Но Финик оказался умным конём, он просто шагал следом за вороным Лео, и не возражал.

До бани оказалось не очень-то и далеко. Вообще нужно будет спросить послезавтра брата Филина – есть ли карта города, и если вдруг есть – то поизучать её.

– Жди, я сейчас, – Лео спрыгнул на землю и вошёл в портал – так мне виделись эти высоченные банные ворота с полукруглой аркой вверху.

Я потихоньку слезла с Финика – осторожно, мало, ли что. Но конь стоял спокойно, и когда я погладила его сбоку по шее – благожелательно фыркнул. Я в жизни не контактировала с конями. Что с ними вообще делают-то? А конь Лео тем временем просто стоял, и не пытался никуда податься.

Лео показался из ворот довольно скоро, вместе с двумя служками характерного вида. Одному он прямо дал в руки поводья своего коня и вроде бы даже сделал тому коню внушение – не иначе, иди и не возникай. Второй служка взял моего, и повёл его следом за первым в боковую калитку.

– Идём, прекраснейшая, – прошептал Лео прямо мне в ухо. – Я обо всём договорился.

Нас встретила женщина характерного вида и сопроводила в одну из купален. Ой, в две. Лео подмигнул и прошептал – встретимся чуть позже.

– Госпожа страж? – вид и голос женщины был мне незнаком.

Одетая, как все здешние служащие Гильдии Банщиков, она низко поклонилась и помогла мне выбраться из чёрных одёжек и рубахи. Ну, рубаха у меня есть с собой свежая, так что не пропадём.

Дальше был здешний курс спа – ох, как я соскучилась-то по нормальной горячей воде, по моющим средствам, по промытым волосам на голове и удалённым во всех прочих местах! Господи, блаженство. Я лежала на лавке, завернувшись в простыню, прикрыв глаза, а банщица, как я поняла, пошла за чем-то там ещё. Или… за кем-то?

– Прекраснейшая Барбара, – вот прямо промурлыкал, чисто кот!

– Кошак, – отозвалась я, не открывая глаз. – Сейчас вернётся здешняя женщина.

– Не вернётся пока. Я не велел ей возвращаться, пока я не разрешу, – он легко касался губами висков, век, носа, добрался до губ. – Кто говорил, что хочет меня помытого? Получай.

Ох, и я получила. Простыни улетели на мраморный пол, лавка в целом была жестковата, конечно, но кого это в тот момент волновало? Множество магических шаров светило с потолка, и я реально разглядывала его – всего, со всех сторон и во всех местах, да и он не отставал. Впрочем, не только разглядывала, ох, не только. Он дорвался – и я дорвалась. Смотреть, видеть, касаться, слушать… он ведь продолжал мурлыкать, и это снова были какие-то стихи на разных языках. «Я любимую радостно вновь обниму и из памяти зло моих дней изыму»… И снова я понимала, всё понимала – очевидно, Барбару учили всему этому. Эх, жаль, что сама не могу сообразить, как рассказать какой-нибудь стих из своей прошлой жизни!

А он усадил меня на колени, и целовал, и говорил:

– Дай же тысячу сто мне поцелуев, снова тысячу дай, и снова сотню, и до тысячи вновь, и снова до ста, а когда мы дойдём до многих тысяч, перепутаем счёт, чтоб мы не знали, чтобы сглазить не мог нас злой завистник, зная, сколько с тобой мы целовались…

И слова казались знакомыми, и язык напоминал чем-то памятную по филфаку латынь, но ею не являлся. Однако же, Барбара, не учившаяся ни на каком филфаке, всё отличненько понимала, судя по всему.

Или язык любви не знает границ и между мирами тоже? Хорошо бы.

В который раз мы оторвались друг от друга и разом рассмеялись? И вздохнули? И снова потянулись целоваться? И целовались бы опять до умопомрачения, если бы не звук падения чего-то рядом.

Тьфу, этой щёткой меня разминали и скребли, а Лео задел её… ногой, что ли? Да не важно. Она звякнула по полу и напомнила нам об окружающем мире, который где-то там должен подождать, конечно, но кто его вообще знает?

Но видят все боги всех миров, я здорово придумала!

– Что, нам, наверное, уже пора?

– Наверное, моя огненная птица, – он снова гладил мои волосы. – Кто только надоумил тебя выдумать такое!

– Сама не знаю, – притворно вздохнула я.

Меня надоумило мое воспитание, никак не стыкующееся со здешними нормами и правилась поведения для приличной хоть девицы, хоть женщины. Но я же страж, так? Значит, долой приличия!

Лео ещё раз поцеловал меня и исчез, зато вернулась банщица. Она осмотрела разгром, поцокала языком, что-то кому-то приказала, потом завернула меня в простыню, и велела отвернуться – а за моей спиной, кажется, принесли горячей воды. Меня ополоснули, посушили, намазали маслом, расчесали и напоили травяным отваром – вот очень кстати, честное слово, я на него ещё и нашептала тут же, чтобы не встрять. И потом разрешили одеться.

Лео ждал меня у входа, и наши кони тоже ждали.

– Отправляемся, – он подхватил меня за бёдра и поднял.

Оставалось только сунуть ногу в стремя и схватиться за седло. И вперёд.

Брат Ёж пустил нас, не сказав ни слова. В конюшне Лео разбудил мальчика-служку, и тот принял коней.

– Пошли к тебе, – шепнул у входа в Рассветную башню. – Хочу обхватить тебя и спать. Авось не проспим.

Да. Авось не проспим.

– Ты необыкновенная, Барбара. Мы ведь повторим ещё, правда? – пробормотал сонный он, обняв меня под одеялом.

– Повторим, – пробормотала в ответ сонная я.