25. Выбор мастера Кракена

Люди слабы, думал мастер Кракен, поднимаясь в свою рабочую комнату в башне. Такими сотворил их Господь – слабыми, сомневающимися, подверженными искушениям. И только чистота помыслов, только вера, только надежда, только свободная воля приведут к победе. К победе над слабостью, над скверной, над тёмными сторонами своей натуры.

О нет, не агнцы приходили искать покровительства Ордена стражей. Или же – не только агнцы. Были и запятнавшие себя преступлениями – против господа и короля. Были те, кто оказался изгнан из рода – за разное. Мастер давал шанс всем. С двумя условиями – стоять за новых братьев, что сам себе выбрал, и подчиняться слову мастера.

Кто-то справлялся, а кто-то – нет. За почти тридцать лет существования Ордена мастеру доводилось и изгонять, и наказывать – но, надо отдать людям должное, не слишком часто. Конечно, кого-то только могила исправит, но многие, получив шанс, вцеплялись в него зубами и очень им дорожили.

Кракену казалось, что Гриф с Хорьком как раз из тех, кто дорожит.

Гриф родился в семье зажиточного торговца, чей дед прибыл на Устику откуда-то из оазисов Ар-Таара. Правда, отроку не хотелось учиться поиску редких товаров и подсчёту прибыли, ему, как и всякому мальчишке, больше нравилось махать палкой и драться с другими мальчишками. И когда ему стукнуло семнадцать, ушёл из дому, куда глаза глядят. Кракен же тогда только подумывал о создании такого места, где можно будет учить магов, и искал соратников и сочувствующих. Потому что у него не было ничего, а хотел он весь мир без малого. И откуда только такие мечты в голове нищего сироты, которому повезло встретить хороших учителей магии?

Место располагало – через Устику ходили во всех направлениях. С севера и востока, пешие и конные, и по воде тоже. Кто просто так, не в силах противиться зову ветра странствий, кто в поисках богатства и славы, кто в Святую Землю, кто из неё, кто с товаром, кто с ножом в глухом переулке. Да ещё и властители этих мест, эмиры Потомков Пророка, совсем утратили силу, и на их владения кто только не покушался – и Дожди, и Тигры, и в итоге сам эмир позвал северян с материка.

Был бы грех не воспользоваться смутой, и Кракен воспользовался.

Старая крепость, построенная лет сто назад, годилась для его целей. Она принадлежала одному из знатных и богатых выходцев из Бизантия, только вот оборонить роскошное сооружение владелец не мог. И Кракен предложил сделку – он с друзьями охраняет крепость, а взамен может жить там, есть-пить, сопровождать хозяина в выездах в город и куда там ещё нужно, в общем – обеспечивает жизнь безопасную и безбедную. Наследников у почтенного Василия не было, и уговориться о передаче имущества Кракену – за верную службу – удалось достаточно легко. Почтенный Василий не был скупым, и высоко ценил спокойствие и безопасность, а отряд обученных магов в качестве охраны обеспечивал и то, и другое.

Кракен всегда был щедр, когда дело касалось знаний и умений. Он считал, что раз господь дал ему самому шанс, то и он теперь должен давать этот шанс другим. И та первая десятка приятелей, ставших потом близкими друзьями, сейчас не могла похвастаться разве что бессмертием, а всё остальное им было подвластно.

С Кракеном остались не все. Остался Крот, он с юности был почти полностью слеп и жил на ощупь, но второго такого целителя просто не существовало. Остался Дельфин, ему было непросто на суше, но он повторял, что это вызов, и если он научится – то смогут и другие. Остался Черепаха – никто не умел так заклясть стены, как он, чтоб не разрушались, и чтоб были неподвластны атаке, обычной и магической. Остался Смерч – некромант небывалой силы. Остальные уходили, но приходили другие. Сначала десяток, потом ещё десяток… На третьем, что ли, десятке Кракен догадался преобразовать магическую вольницу во что-то, более приличное, и легче управляемое.

Хочешь укрытия? Хочешь учиться магии? Уже маг, и хочешь себе приличную службу? Отлично, всё это есть, и для тебя тоже. А что готов в ответ? Нет, просто слов недостаточно, нужна клятва. Не хочешь громко говорить, кто ты есть? Скажи про себя. Я услышу, а больше и знать-то никому не нужно.

И вот Гриф-то и был если не из второй десятки, то из третьей – точно. Из тех, кто уже давал клятву, кто обещал исполнять приказы, кто обещал беречь братьев по Ордену. Он оказался недурным боевым магом, но ещё и семейное прошлое давало о себе знать – считать он тоже умел, и торговаться его всё же научили. Когда оказалось, что боевых магов – и без него полна коробочка, он сообразил, что у него есть и другие сильные стороны, и за это Кракен его уважал.

По сути, Гриф решал вопросы обеспечения крепости продовольствием, и отлично решал. Отправлялся в поездку по острову, и не только по острову – и на материк. И на соседнюю Мелитту, и ещё куда там надо – и договаривался. В крепость везли муку, крупы, овощи, фрукты, мясо и птицу, и всё, что нужно для пропитания вечно голодных боевых магов. И ткани – лён и шерсть. И кожу – на ремни, сапоги и ножны. И мелатт для кузни, и оружие. И что ещё можно привезти. И Гриф справлялся. Он брал с собой десяток человек в качестве охраны, и ещё десяток слуг – сложить, запаковать, присмотреть в пути, увезти в повозках. И молодёжь не отказывалась поехать с ним – потому что это путешествие и впечатления, а подраться можно и в таком путешествии тоже, с нынешней-то жизнью.

Хорька он тоже привёз из одной такой поездки. Слабый маг, но человек хитрый и изворотливый – это было про него. Вроде бы парня хотели обвинить в том, что наслал порчу на скотину, а тот и сказать-то против не смог, вот Гриф его и спас. Привёз и сказал – не дал загубить, пусть пользу приносит. Хорёк клятву принёс без малейшего сомнения, и помогал Грифу в его делах, как мог. И куда теперь два этих недоумка впутались?

В последние месяцы Гриф постоянно находился в разъездах, и Хорёк был при нём. И оба они – вместе с отрядом – вернулись вчера вечером. Доставили и разгрузили привезённые мешки – они ходили морем до Мелитты, и привезли с тамошнего рынка вино, зёрна арро и сыры, каких нет в Монте-Реале, и ещё пшеницу, и белые длинные зёрнышки риса – доставленные с далёкого востока. А с утра, согласно правилам, отправились на тренировку…

И вот теперь один пылает гневом, а второй избит – хорошо избит, как и не девица побила. Впрочем, сестру Феникс невозможно назвать слабой и неумелой, потому что она сильна и умела. И одарена – сверх меры. И подумать только, такое сокровище сидело бы в отцовском замке, а потом стало бы самое большее – супругой второго принца, а то и вовсе какого-нибудь соседа!

Когда среди ночи посреди рабочей комнаты возник неугомонный брат Лео и сообщил о девице, желающей принести клятву, Кракен был готов услышать очередную историю о немилом замужестве или несчастной любви, но – никак не к тому, что увидел и услышал. Пропавшая Барбара Ливарио, которую не нашли после штурма Кастель-аль-Либра – ни пленницей, ни хладным телом. Более того, поговаривали, что она предала – потому что такую силищу бы да на защиту замка – и всё могло быть иначе! Зная мощь нападавших, Кракен понимал – не могло бы, но Дожди не воюют с девицами. Взяли бы в плен, да отпустили потом за выкуп, им достаточно того, что наказали графа Аделарда. Однако Барбара пропала… чтобы оказаться через месяц с половиной на его пороге.

Дальше – интереснее. Девица рассказала, что подверглась насилию – со стороны кого-то из братьев. И Кракен видел – нет, не лжёт. Но невероятно, конечно – насилие над Барбарой Ливарио? И она, гм, не убила на месте – ещё более невероятно, зная её взрывной и неуёмный характер.

Но какая же роскошная у девицы, то есть не девицы, магическая аура! Стихийные силы, боевые, невероятная регенерация – всё при ней. Целительства нет, и бытовой магии не дали, ну да она и тем, что есть, проживёт. И откуда-то ещё возникает сила смерти – совсем непонятное явление.

Конечно, не дело – скрывать знатную девицу и наследницу изрядных богатств. Но… сам подписался. Искушение принять сильного мага, учить его, работать с ним оказалось слишком велико. К тому же, незадолго до того Кракен уже договорился с собственной совестью в отношении ещё одного, гм, неофита. Любопытная вышла коллизия. Так что – пусть девица тоже остаётся.

Но и это оказалось не всё. Во время клятвы помянутая Барбара назвала совсем другое имя, и Кракен это понял. Конечно, спросил – хоть и не сразу. И услышал вовсе невероятное.

Дочь графа Ливарио убили. Перед ним – её тело, и совсем другая душа. Как такое возможно, господи?

Теперь он стал смотреть ещё внимательнее – и понимал, что нет, она не обманула. Отравлением сонным зельем можно объяснить частичное беспамятство и некоторые перемены в характере, но чтобы измениться полностью? Невыносимая, дурно воспитанная вздорная девица, какой Барбара была всегда с момента первого появления при дворе, сменилась разумной и рассудительной молодой женщиной. И что говорить, такой нрав намного больше подходил для обладающего немалой силой мага, боевого мага. Говорят, раньше в Кастель-аль-Либра тот ещё стон стоял – когда вдобавок к графу подросла доченька. Граф был человеком вспыльчивым и нетерпимым к любому несогласию с ним, кичился происхождением, богатством и силой. Единственная дочь уродилась в него, а от матери-северянки взяла только красоту. И возможно, какие-то силы. И отцовский нрав – в лучшем виде. Как он её учил-то, что не научил держать себя в руках?

Но, конечно, стоило поглядеть на лицо брата Лео, когда тот понял, кого именно притащил в крепость. Тащил-то одарённую танцовщицу – кстати, танцовщицей оказалась блудная душа-подселенка, и ещё какой танцовщицей – а притащил, гм… всем известную знатную девицу. Но потом уже сам смеялся, когда представлял её принцу.

И вот теперь та, что называется Барбарой Ливарио, обвиняет брата Хорька. Обвиняет в похищении и насилии, но на самом деле, и Кракен это отлично понимает – в смерти Барбары. А за её спиной – принц Годфруа, глядящий на неё с таким восхищением, с каким никогда не смотрел на невесту брата. И неугомонный брат Лео – который с первого вечера заявил, что это – его женщина, и точка. И если детали истории станут известны – а станут, не нужно сомневаться, языки, надо думать, уже работают – у неё и другие защитнички найдутся. Потому что разумна, добра, не бежит от трудностей, делает всё, что положено, располагает к себе. А Хорёк, к слову сказать, хоть и приносил несомненную пользу, такого расположения добиться не смог.

И что же теперь с ними делать?