26. За божественную правду

Вот честно, я еле удержала внутреннюю Барбару, чтобы не заехать в эту рожу ещё раз прямо на глазах мастера. Что? Я кого-то убила? Совсем рехнулся, да?

– Спокойно, госпожа моя, – теперь уже принц тормозил меня. – Брат Хорёк, отвечай. Простите, мастер, мне кажется, нужно узнать, что произошло, и до сих пор происходит.

– Согласен, – кивнул мастер. – Брат Гриф, говори. И не смей обманывать. Как так вышло, что дочь графа Ливарио оказалась у тебя в руках?

И брат Гриф начал говорить. Не глядя ни на нас троих, ни на мастера, ни на Хорька, а только лишь в пол.

Оказалось, что в Ордене он занимался снабжением – продовольствием, какими-то необходимыми материалами, и Хорёк ему в том помогал. И благодаря такому роду деятельности, было у него множество разнообразных знакомцев – поставлявших информацию обо всём на свете. Один такой знакомец, из вечно ищущих, кому бы продать подороже свой меч, встретился вечером в придорожной гостиничке, и рассказал – мол, тут, кажется, намечается война между графом Ливарио и Звёздными Дождями, и те Дожди наводнили округу, ищут подходы к обитателям Кастель-аль-Либра. А граф только усмехается и повторяет, что его замок не взять никому. И что вы думаете – хороший снабженец брат Гриф подумал, как можно под шумок погреть руки самому. Для этого добыть дочь графа, и запросить за неё выкуп пожирнее – как-никак, устал уже мотаться с грузом в Монте-Реале и обратно, пора уже самому купить домик, и зажить на то, что удалось скопить за двадцать пять лет службы. Ну а денежка к денежке, это ж все знают, и если само в руки идёт – грех отказываться.

Уж конечно, жители графского замка знали о надвигающейся угрозе – Дожди не скрывались. Кто-то бежал, кто-то только собирался, и как раз среди собиравшихся была камеристка графской дочери Ирида. Её встретили на рынке соседнего с Кастель-аль-Либра городка Акри – за выбором какой-то бабской ерунды для госпожи, и предложили помощь в побеге, но только если она поможет выманить из дома ещё и госпожу. Девица не хотела спасать ещё и госпожу, так и сказала. Тогда ей пообещали денег, и что-нибудь из вещей госпожи – что понравится. Девица согласилась, собрала сундучок вещей получше, а госпоже сказала – мало ли, вдруг придётся спасаться, пусть будет, и госпожа поверила, и даже сама закляла тот сундучок от воров. И без сомнений приняла от Ириды чашку с сонным зельем – потому что доверяла, и потому что не думала даже, что кто-то может её предать. Гриф с Хорьком проникли в замок потайным ходом – Ирида показала, и забрали спящую девицу вместе с камеристкой и сундуком. А через три часа, на рассвете, на замок напали Дожди – защитников главным образом побили и покалечили, почти все остались живы, а вот господина графа вздёрнули на воротах. И ушли.

И ещё через несколько часов пришла весть о немирье в столице и гибели принца – от спешно сбежавшего оттуда знакомого торговца. И куда, спрашивается, теперь девать похищенную знатную девицу, её сундук и камеристку? Решили просто – камеристку в придорожные кусты, и перерезать горло, а девицу в дом Вороны, потому что там никто не догадается искать. А самим – в крепость, доложить мастеру о выполнении задания, а через пару дней – отправляться дальше. И как раз собирался не сегодня, так завтра сходить к Вороне, проведать – как там подопечная, и подумать, как распорядиться её судьбой. Сходил, называется.

…Моя внутренняя Барбара уже вопила, как баба на рынке, что Грифа нужно немедленно убить. Прямо сейчас, невзирая ни на мастера, ни на принца. Её пришлось грубо заткнуть, а вообще что за ерунда-то, ей голоса не давали. Это она без башни, а мне тут жить. И это она считает, что раз графская дочь, то всё можно, я-то вижу, что всего мне и не нужно, спасибо. Но вот кое-что – определённо нужно, и сейчас пусть говорит Хорёк.

– Скажи мне, брат Гриф, что за черти толкали тебя под руку, когда ты впутался в эту гадостную историю, – мастер смотрел тяжёлым взглядом. – Как только в голову-то пришло? Вместо того, чтобы подать весточку о возможном штурме? Граф мог бы остаться жив, и сейчас в благодарность за спасение бы мы получили от него намного больше доброго, все, чем от похищения кого бы то ни было!

– Думал заработать, – угрюмо проговорил Гриф. – Лишним-то не было бы.

Идиот, тьфу. И чего ему не сиделось и не работалось?

– Ты голодал? Тебе не хватало чего-то насущного? Или в тебе пробудилась твоя купеческая природа? Так нужно караваны водить, а не девиц воровать, – сурово говорил мастер. – Ладно, к тебе мы ещё вернёмся. Брат Хорёк, говори. И тоже не смей врать.

Хорёк говорил намного менее складно. Оказалось, у него была младшая сестра, замужняя, работала в Кастель-аль-Либра, и всегда считалось, что ей там хорошо – муж, дети, кормят, жильё, всё такое. А потом её обвинили в воровстве какой-то не заслуживающей внимания мелочи у хозяйки, то есть, вот у неё – Хорёк прямо кивнул в мою сторону, и выпороли, а порки женщина не пережила.

Внутренняя Барбара вопила, что «самадуравиновата», а я глянула на Хорька и поинтересовалась:

– А ты там стоял и всё видел? И что украла, и как обвиняли, и остальное?

– Зять рассказал, – угрюмо бросил Хорёк.

– И что ты сделал? – мастер тоже смотрел сурово и холодно.

– Я? Да после того, как груз в крепость доставили, вернулся к Вороне. У неё что ни ночь, то шум и гам, никто и не заметил, как я пришёл. Поднялся, смотрю – лежит, спит, дышит. Ну и подумал – убить её? Так потом ещё и спасибо скажет, что не мучилась. Поэтому и не убил, а только попользовался. Удивился сильно, что девицей была, такие разве бывают, которым всё подайте, и всё мало? А потом она очнулась, по лицу мне заехала, а мне оно зачем? Я ей ещё сонного зелья-то и добавил, она и дышать перестала. Правда, по щекам побил, задышала. Вот и всё.

– Врёт! – разом воскликнули принц и Лео.

– Не вру, – сказал Хорёк, но как-то неуверенно и тихо.

– Что за кристалл был у тебя в руках? – спросила я, и воцарилась тишина. – Ты ещё окропил его своей кровью.

– Не было, – быстро пробормотал он. – Не было, не было, не было! Никакого кристалла!

– Правду, – сурово сказал мастер.

У меня даже мороз по коже прошёл от того голоса.

– Это… это… эт-т-то… вот, – выдохнул Хорёк, и достал из поясной сумки мешочек.

И положил его мастеру на стол.

Тот заинтересовался, достал… прозрачный камень был длиной в половину ладони, и внутри у него как будто клубилась алая дымка.

– Ловец душ? Откуда он у тебя? – мастер так глянул на Хорька, что казалось – сейчас расплавит взглядом. – Такие артефакты просто так на дороге не валяются.

– Нашёл… подобрал… взял… убил и украл, – выдохнул тот.

Я не поняла, кого убил Хорёк. Но кого-то убил, на городской улице, и будучи при исполнении. И обшарил карманы, а в карманах было пусто, только в отдельном мешочке вот эта штука, и всё. И он долго искал, у кого б спросить, что за штука, а потом нашёл одного, из Дождей, тот и сказал, что если человек умирает, то его этой штукой-то и можно от смерти спасти. Только кровью своей помазать.

Гриф смотрел на Хорька с некоторым изумлением – что, неужели не знал, красава, с кем связался?

Мастер смотрел то на Хорька, то на кристалл, то на меня. И кажется, что-то понял.

– Я освобождаю вас от клятвы, обоих, – заговорил он тихо и веско. И тебя, назвавшийся Грифом, и тебя, назвавшийся Хорьком. Вы более не братья Ордена Стражей. И я сейчас извещу о том всех. Далее. Сестра Феникс, желаешь ли ты обвинить их в чём –либо?

– Кто убил Ириду? – спросила я.

– Он, – кивнул на Хорька Гриф. – И тоже попользовался, как я понимаю.

– Скотина, – я сплюнула в сторону Хорька.

– Она предала тебя. Верно, так ей хорошо было у тебя в услужении.

– Понимаешь ли, не помню. Кто-то очень постарался и хорошо напоил меня сонным зельем, – усмехнулась я.

Или Барбара? Не важно.

– Врёшь. Помнишь, не можешь не помнить! Это очень удобно – сказать, что я не помню ничего из того, что творила, а теперь я праведница! Я, может, тоже не помню, а теперь господь меня простил, или ещё простит, – вдруг выдал Хорёк.

– Ты маг, Хорёк. Неужели не видишь, говорят тебе правду или обманывают? – усмехнулся принц.

Хорёк сник.

– И отчего же ты не попросил, например, у мастера правосудия для тех, кто убил твою сестру? Опасался, что она тоже окажется виновата, как и ты сам?

– Кому нужны простые люди, – проговорил тот. – Вроде неё и вроде меня.

– Отлично, ты маг. Защищайся. Вот ты, вот я. Вот твоё слово, а вот моё. И пусть господь рассудит, кто из нас прав, – я сама уже не очень понимала, с чего вскочила на ноги, и что несу.

– Слово сестры Феникс против слова бывшего брата Хорька, – кивнул мастер. – Принимается. Сейчас, в защищённом зале.

– Ты можешь попросить помощи, – сказал мне Лео. – Любой встанет за тебя.

– Нет, – покачала я головой. – Это моё дело.

Мы спустились вниз, и мастер успел как-то известить всех, и в зал набилась куча народу – те братья, что случились сейчас в крепости, и те, кто не был братом, но служил Ордену. Мастер прошёлся и оградил всех, кроме него и нас с Хорьком, защитным барьером.

– Братья стражи и все, кто служит в этих стенах благому делу, слушайте, и внимайте. Наши бывшие братья Гриф и Хорёк совершили неподобающие братьям стражам деяния, за что лишены моего покровительства и защиты Ордена. Они похищали людей с целью выкупа, убивали людей, насиловали девиц. Я не желаю иметь ничего общего с такими людьми. Сестра Феникс, ты предъявляешь обвинение?

– Да, – я шагнула вперёд, выпрямилась, выстроила корпус.

Роли с текстом мне не удавались никогда. Но что поделать, придётся.

Подошла прямо к Хорьку и сказала тихо:

– Я обвиняю тебя в убийстве Барбары Ливарио. Я – не она. Она не выжила после второй порции сонного зелья. Поэтому я ничего не знаю о том, что она творила, но я видела, как ты её насиловал и убивал.

Он разинул рот – и словно забыл, как дышать. Вытаращился, смотрел… в чувство его привёл голос мастера.

– Кажется, обвинение было предъявлено и принято. Однако, Хорёк, ты можешь защищаться. Если ты прав, и сестра Феникс оговорила тебя, господь не допустит несправедливости. Начинайте.

Вздох пронёсся по рядам стоящих зрителей – они прониклись. Ну, Варя, вперёд.

Я вздохнула, шагнула, зажмурилась на миг… и поняла, вот прямо поняла, что должна сделать, Сейчас нужная сила пришла не на рефлексе и не от страха, а в миг господства холодного рассудка. То, что не удавалось истеричке Барбаре, удалось Варе – привыкшей рассчитывать свои небольшие силы и действовать точно и аккуратно.

Я протянула руку и выпустила толику силы – не хаотически, не куда попало, а точно в него. И преуспела – он не устоял на ногах. Упал кулём на каменный пол.

Снова единый вздох, и мастер подходит, и касается рукой лежащего.

– Твоя правда, сестра Феникс. Он мёртв.

Гриф же, увидев это, рухнул на колени.

– Мой мастер, не отдавайте меня этому чудовищу! Да если б я знал, я б к её дому и не приблизился!

– Я тебе более не мастер. Забирай, что там у тебя есть, и проваливай, чтоб глаза мои тебя не видели.

– Я служил вам верой и правдой! Столько лет!

– И нужно было так опозорить Орден в завершение всего, – брезгливо сморщился мастер. – Свободен! Убирайся, пока я не передумал и не взялся проверять – а не обманывал ли ты меня в чем-либо ещё!

Кажется, это были очень точные слова, потому что Гриф резко замолчал. Мастер снял защиту, и меня тут же обступили люди. Лео, принц, Стриж, Ласточка, Дракон, Тень…

– Ты всё сделала правильно, Феникс, – говорил Лео, держа меня за руки.

И в этот момент в дверях зала возник брат Улитка – он сегодня сидел на воротах.

– Мой мастер, в городе беспорядки! Начались во дворце, распространились дальше, уже почти дошли до нас! Наш патрульный отряд отбивается на Старой площади!