Часть 6

ДЖОРДЖИ

Трудно продолжать злиться на парня, который не понимает, почему ты так расстроена.

Нет, забудь. Легко вот так просто разозлиться на парня. Но очень, очень трудно продолжать злиться на парня, который ведет себя, будто лучше тебя он никогда никого не встречал, балует тебя на каждом шагу и ведет себя так, будто ребенок, которого ты вынашиваешь в своем животе, — единственное, что он когда-либо хотел в своей жизни. Особенно трудно продолжать злиться, когда он и девять из его самых сильных охотников делают большой переход сквозь сплошные сугробы во время невыносимого мороза, неся запасы для пяти человеческих женщин (а на самом деле их одиннадцать).

Я им еще не сообщила эту деталь. По одной бомбе за раз. И если мы примем решение испытать судьбу с маленькими зелеными человечками, нет никаких оснований будить спящих девушек и подвергать их новым и страшным испытаниям. Например, таких как: крупными, синими, рогатыми парнями, которые, если это возможно, захотят спариваться с ними и преподнести им «булочку в духовке».

Я чувствую непреодолимое желание прикоснуться к своему животу, даже при том, что сейчас я нахожусь на спине Вэктала, и мы пробираемся сквозь снег, неизменно направляясь вверх по этой ледяной горе, туда, где я оставила остальных. У меня, может, и не было выбора относительно этого ребенка, но… Я не расстроена. Что для меня само по себе странно. Трудно злиться, когда видишь столько счастья на лице другого человека, в результате чего, Вэктал это счастье доставляет и мне в виде сладкого удовлетворения.

Быть может, я схожу с ума по этому парню больше, чем мне хотелось бы признать.

— Вот, — говорит Вэктал, и его голос практически теряется на ветру. Снежная буря превращает путь вверх по склону в настоящий кошмар. Независимо от того, сколько шкур на мне надето, я не могу сохранить тепло; даже Вэктал сжался от холода. Я укутана шкурами с головы до пят, даже перчатки покрывают руки, но мои зубы все равно стучат. Это беспокоит Вэктала, но когда он высказал мысль о том, чтобы оставить меня в «пещере» старейшин, я отказалась. Я не останусь. Я не могу. Мне нужно увидеть девушек, чтобы убедиться, что они в безопасности.

В то время как мы остановились на ночь в пещере старейшин, несколько ша-кхай выучили английский язык посредством воздействия компьютерной системы на мозг. Их версия нашего языка не совсем правильная, но достаточно понятна, так они, по крайней мере, смогут разговаривать с остальными женщинами.

Я не упустила тот факт, что Рбхош был первым, кто вышел вперед для «загрузки языка». Он, определенно, запланировал заполучить себе кое-какую человеческую добычу. Вэкталу я все же сказала про это и попросила его присматривать за охотником. Он кивнул, и с тех пор мы идем впереди, рядом с Рбхошем.

Обломок черного корабля на расстоянии практически невидим, так как полностью покрыт снегом. Меня снова мучают угрызения совести, что я оставила своих людей там, на столь долгое время. Это никогда не было частью плана. Я — дерьмовый, дерьмовый лидер.

— О, — говорю я тихо. — Поторопись, Вэктал. Пожалуйста. Если с ними что-нибудь случилось…

Я позволяю словам улететь в след ожесточенному ветру. Мне даже не хочется говорить все это во Вселенную.

Вэктал похлопывает мою руку, одетую в перчатке.

— Все будет в порядке, сладкий резонанс. Не волнуйся. Мы уже пришли.

Как ни странно, его слова утешают. Это больше не спасательная экспедиция из одного человека. Это — спасательная экспедиция из одиннадцати. Мне уже не приходиться все это делать в полном одиночестве. Эти смелые инопланетяне прикрывают мою спину.

Что, на самом деле, даже чертовски здорово.

— Вперед, — кричит Вэктал, и он прибавляет шаг, поднимаясь ко входу. Я цепляюсь за его шею изо всех сил и даже не издаю писк протеста, не смотря на то, что его стремительный бег трусцой задевает мое больное запястье. Я должна знать, все ли в порядке. Должно быть в порядке.

Время, кажется, замедляется по мере того, как мы добираемся до сброшенного короблем грузового отсека. Снегом занесло почти всю поверхность до разрыва в корпусе, и я соскальзываю со спины Вэктала, в то время как остальные поднимаются к нам.

— Давайте сначала войдем, — говорит Вэктал.

— Я первая, — заявляю я упрямо, шаганув вперед.

Вэктал снова обходит меня и становится передо мной, качая головой.

— Позволь мне. На случай, если там что-то опасное.

Я хочу возразить, но его рука тянется к моему животу, и он гладит его. Вот дерьмо. Младенец «на борту» радикально меняет правила игры, не так ли? Я молча киваю и прикасаюсь к своему животу, а он достает из ножен костяной нож и спускается в трюм.

Звезды мелькают у меня перед глазами, и я осознаю, что задерживаю дыхание. Я глубоко выдыхаю, а затем сосредотачиваюсь на дыхании. Там такая тишина. А что, если все они мертвы? А что, если…

Голова Вэктала появляется через разрыв в корпусе, и он протягивает мне руку, с которой стянута перчатка.

— Спускайся вниз, Джорджи.

Я вздыхаю от облегчения и с благодарностью беру его за руку. Она ощущается сильной и теплой, и я опять напоминаю себе, как много раз Вэктал вот так был рядом ради меня. Я чувствую резкий всплеск благодарности, в то время как он помогает мне спуститься в трюм.

Меня сразу же окружает вонь из трюма. Там разит мочой, дерьмом и немытыми телами, но, к счастью, не мертвечиной.

— Девочки? — зову я. Одеяла сложены в угол грузового отсека, в неподвижной куче. Это заставляет мое сердце сжаться и я, спотыкаясь, ступаю к горе из одеял. — Лиз? Кайра? Меган?

Я отгибаю одеяла, открывая впалое лицо Кайры.

Она посылает мне болезненную улыбку.

— Хэй, Джорджи. Ты вернулась.

Мои глаза расширяются от одного ее вида. Она более бледная, чем прежде, а ее волосы спутаны. Глаза у нее тусклые и ввалившиеся, и выглядит она столь слабой, что я сомневаюсь, хватит ли у нее сил двигаться. Рядом с ней лежит Тиффани, и ее более темная кожа приобрела пепельный оттенок и стала сухой.

— Девочки, вы в порядке? Вы можете сесть? — я тяну Кайру на себя, не обращая внимания на протест моего больного запястья. Где-то в отдалении Вэктал призывает своих людей принести еду, воду и одеяла.

— Мне кажется, это болезнь, — говорит Кайра обессиленным голосом. Она часто моргает, словно не может сфокусировать зрение. — Просто с каждым днем мы становимся все слабее. Тиффани не приходит в себя.

Я тянусь через Кайру и прижимаю пальцы ко лбу Тиффани. У нее жар. При моем прикосновении она не шевелится и не реагирует как-то еще.

— А остальные все еще живы? — спрашиваю Кайру.

Я вижу, как с другой стороны помещения Рбхош подкрадывается к одеялам. Он откидывает один уголок, а затем очень нежно поднимает Лиз и укачивает ее в своих руках. Он подносит кожаный мешок с водой к ее вялому рту так, чтобы она смогла попить.

Вэктал толкает мне в руку кожаный мешок с водой, а в то время все больше воинов, оглядываясь по сторонам, спускаются в трюм. Они не комментируют вонь, и это хорошо, потому что подобное привело бы меня в бешенство. Вместо этого, они с любопытством смотрят на человеческих женщин, что воодушевляет. Я удерживаю кожаный мешок с водой так, чтобы Кайра могла попить. В воздухе витает странная напряженность.

Слышится звук слабого, знакомого мурлыканья.

Я вскидываю голову.

— А это еще что? — спрашиваю я. — Кто резонирует?

Инопланетяне хранят молчание. Мурлыканье стихает. Я сужаю глаза. Кто-то только что резонировал кому-то из людей — еще одна проблема, в которой мы не нуждаемся — и специально это от нас скрывает.

— Джорджи, — говорит Кайра, вновь привлекая мое внимание к ней. — Я так рада видеть тебя, — говорит она мягким и счастливым голосом. — Ты привела помощь. Ты спасла нас.

Я снова ловлю слабый звук резонирования, и у меня замирает сердце. Я не совсем уверена, освободила ли я их или навлекла целый ряд новых проблем.

— Мы должны поговорить, — говорю я ей. — Все мы.

* * *

Два часа спустя после еды и питья девочки чувствуют себя чуть лучше. Они все еще слабые и вялые, но даже Тиффани была разбужена мясным отваром, доставленным ша-кхай, который называет себя Салух. Была роздана теплая одежда, и мужчины практически заискивают перед женщинами, которые разглядывают их теперь значительно осторожнее.

В конце концов, я окидываю Вэктала раздраженным взглядом, поскольку до сих пор один мужчина кружит над встревоженной Меган и все продолжает пытаться ей предлагать кусочки сырого мяса.

— Ты можешь убрать отсюда своих людей? Нам нужно пространство, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Он выглядит, будто хочет возразить, но прикусывает язык. Вместо этого, он кивает головой, целует меня в лоб и говорит мужчинам.

— Ну, все, идем. Мы будем охотиться, чтобы накормить женщин. Пашов, Зэннек, охраняйте вход. Все остальные идем со мной.

В итоге, мужчины собираются и уходят, однако несколько взглядов, полных страстного желания, бросаются в направлении человеческих женщин. Когда мы наконец-то остаемся одни, я хватаю миску горячего бульона и сажусь вместе с остальными девочками, которые столпились возле одной из стен.

— Итак, — говорю я им. — Я привела спасателей. Есть хорошие новости и плохие.

— Ну, на мой взгляд, это хорошая новость, — говорит Тиффани уставшим голосом. — И что такого плохого в кучке крупных шикарных инопланетян, которые ведут себя как няньки?

— Здесь нечто большее, чем просто это, — я увиливаю от прямого ответа.

Однако Кайра бросает на меня подозрительный взгляд.

— Как ты выучила их язык настолько быстро?

Поэтому, я рассказываю им про космический корабль, который Вэктал называет пещерой старейшин, про «загрузку» языка в мой мозг. Рассказываю все про «паразита», который, является необходимым требованием для того, чтобы жить на Не-Хоте. И про то, что в племени Вэктала только четыре женщины, поэтому мужчины приглядываются к нам, чтобы подцепить и стать частью семейной единицы.

Женщины не высказывают ни единого комментария, за исключением того, что несколько из них побледнели от потрясения при мысли о симбионте. Я не виню их за это.

— Если мы остаемся здесь, — говорю я им, — мы соглашаемся принять абсолютно другую жизнь. Это не то решение, которое может быть принято с поспешной легкостью. У нас есть и другие альтернативы. Мы можем решить не принимать… симбионт. Вместо этого мы можем драться с зелеными человечками.

Тиффани качает головой.

— Но сейчас мы настолько слабы. Я даже руку едва могу поднять.

Остальные кивают.

Я также весьма истощена, просто не настолько сильно, как остальные, потому что Вэктал заботился обо мне. Но через день-другой? Я могу стать точно такой же, как они.

— Не говоря уж о том, что мы не знаем, когда космический корабль вернется за нами, — говорит Меган. — Точнее, если он вернется.

— Я подозреваю, что они вернутся за нами, — глубокомысленно говорит Кайра. — Они не захотят потерять столь ценный груз, судя по тому, что говорилось, мы — двойной дополнительный груз.

— Чудесно, — говорит Лиз саркастическим тоном. — Значит, они вернутся.

— Мы можем или драться, или добиться, чтобы они не смогли забрать нас отсюда, — говорю я им.

— Я гораздо сильнее, просто немножечко побаиваюсь при мысли о получении той сим-штуки, — признается Меган, — вошь или как там ее.

— Кхай, — исправляю я, а потом содрогаюсь. А что, если он и правда похож на вошь? — Значит, тогда мы деремся?

— Девочки, — говорит Тиффани. — Я едва могу поднять веки. Я не могу драться. Я голосую за то, чтобы мы ушли с большими парнями.

— Вот как обстоят дела, — говорю я, потирая лоб. У меня болит голова. Я не знаю, кхай-болезнь это или вонь трюма, но у меня болит голова, и я расстроена. — Кхай выбирает пары. Так что, если он решит, что ты отлично подойдешь, чтобы завести детишек с незнакомым, синим парнем, у тебя в этом не будет права голоса.

— Но это лучше, чем быть дойной коровой для зеленых человечков, — вставляет Лиз словечко.

— Даже, если нам действительно удастся каким-то образом захватить корабль, не факт, что мы сможем сами вернуться домой, или что они отвезут нас. Они могут солгать нам об этом, а мы могли бы и не догадаться.

— А что ты собираешься делать? — спрашивает меня Джоси. — Ты все время спрашиваешь нас. Скажи нам, что думаешь сама.

Моя рука тянется к животу.

— В этом вопросе я немного необъективна, потому что… Я беременна. Ребенком Вэктала. Он резонирует мне, и, видимо, это означает, что, несмотря на то, что мы относимся к разным видам, он может сделать меня беременной. Поэтому я хочу остаться здесь.

В тот момент, когда я говорю это вслух, внутри меня появляются чувства спокойствия и правильности выбранного решения. Конечно, я хочу остаться. Я должна заботиться о Вэктале. Может быть, я даже люблю этого большого парня. И я вынашиваю его ребенка. Это не его вина, что меня похитили дьявольские инопланетяне, и теперь мне нужно получить «вошь», как Меган называет симбионт. Вэктал только и делает, что любит меня.

— Беременна? — повторяет Тиффани. — За неделю? Серьезно?

— Вот, черт, девочка, нам нельзя оставить тебя одну даже на пять минут, — говорит Лиз. — На этот раз я не шучу. По-моему, если мы снова спустим с тебя глаз, то ты появишься уже с выводком.

Горячий румянец заливает мое лицо.

— Честно говоря, я была уверена, что он не сможет сделать меня беременной, если мы занимаемся межвидовым сексом.

— Чихуахуа все равно может забеременеть от огромного немецкого дога, — указывает Лиз. — Догадайся, кто из них ты.

Я корчу рожицу.

— Не хочу говорить ничего такого, чтобы оказывать воздействие на вас, девочки, — говорю я.

— Что-то типа: «Эй, кое-кто намазывал маслом мою булочку и оставил несколько крошек, пока вы, девочки, ждали моего возвращения»? — саркастически произносит Лиз.

Ауч.

— Мне очень жаль. Я…

— Не нужно извиняться, — говорит Кайра, вмешиваясь в разговор. Она касается руки Лиз прежде, чем Лиз удается сделать еще один комментарий. — Просто у нас выдались особенно тяжелые дни.

— Поверьте, обнаружить, что я беременна, для меня тоже было сюрпризом.

— Значит, мы останемся? — спрашивает Джоси.

Я смотрю на усталые, измученные лица моих подруг по плену.

— Если вы, девочки, так решили, то да.

— Если появится парень с гамбургером, он может посадить в меня столько малышей, сколько захочет, — заявляет Лиз.

Я слышу снаружи шарканье и тихие разговоры шепотом. Я вздыхаю и бросаю взгляд на Лиз.

— Я уже говорила, что некоторые из них выучили английский язык на старом корабле?

— Предложение остается в силе, — широко ухмыляясь, говорит Лиз. — Следует ли нам разбудить наших дам в пробирках?

Я пристально разглядываю стену, и меня охватывает небольшой прилив беспокойства.

— Они по-настоящему возненавидят нас, правда?

— Отчего? — спрашивает Кайра. — Не мы же похитили их. Мы наоборот их выпускаем.

— Это включает в себя вши и спаривание с инопланетянами, — напоминаю я.

— Ты вроде не жалуешься, — говорит Лиз. — Если они будут обращаться с нами хоть наполовину так же хорошо, как Вэктал относится к тебе, то это не так уж и ужасно. И это все равно лучше, чем быть коровами, разве нет?

Я киваю, затем прикасаюсь к своему животу.

— Тогда, мне кажется, нам нужно их разбудить. Может, стоит предупредить Вэктала и остальных, что вас здесь одиннадцать?

У всех расширяются глаза.

— Значит, ты так и не сказала им, что нас на шесть больше? — спрашивает Джоси.

— Вот дерьмо, они точно подумают, что настал канун Рождества, — говорит Лиз и взрывается смехом. — Жду не дождусь увидеть выражения на их лицах.

ВЭКТАЛ

Как только я начинаю думать, что моя пара ничем меня удивить уже не может, она преподносит что-нибудь новенькое.

— Слушай, Вэктал, — говорит она, незаметно подходя ко мне, когда я возвращаюсь со своими людьми и убитым двисти, чтобы обжечь его на костре. — Мы можем пару минут поговорить наедине?

Остальные мужчины стреляют в меня завистливыми взглядами, когда моя пара касается моей руки, и мой кхай начинает напевать. Один из мужчин уже резонировал, но никто из них не признался в этом. Я их не виню. С людьми, которые еще не определились, остаются они или уезжают — мысль, которая подобна удару ножом в живот — никто точно не знает, как себя вести.

Но Джорджи дарит мне обнадеживающую улыбку и отводит меня в сторону. Ее рука тянется к моей груди, и я удерживаю ее против своего напевающего кхай.

— Значит так, у меня есть хорошие и плохие новости. Которую из новостей хочешь услышать первой?

— Есть и плохие новости? — я пошатываюсь от потрясения. Искушение схватить мою пару и бежать с ней, поражает меня, словно мне врезали по-настоящему. — Если все плохо, скажи мне сейчас. Я не смогу этого вынести.

Она выглядит немного встревоженной моим ответом.

— Это — человеческое поддразнивание, Вэктал, — говорит она. — Да не волнуйся ты так. Не знаю, окажутся ли эти новости настолько плохими.

Я медленно выдыхаю.

— Я готов выслушать.

— Хорошая новость в том, что мы остаемся, — говорит она, и на ее губах мелькает улыбка. — Мы поговорили и проголосовали.

Я понятия не имею, что значит «проголосовали», но ее слова переполняют меня абсолютным счастьем. Я притягиваю ее к себе и прижимаюсь губами к ее губам. Она порывисто двигается вперед, ко мне, и счастливый смех срывается с ее губ. Затем она обвивает руками мою шею и целует меня, и на мгновение не существует ничего, кроме моей Джорджи и ее мягких, сладких губ.

— Мой резонанс, — бормочу я между поцелуями. — Ты наполняешь меня счастьем.

Она прерывает поцелуй, и ее чудное, гладкое маленькое личико выглядит обеспокоенным.

— Тебе может не понравиться то, что я еще должна сказать.

Мне хочется сказать ей, что все остальное не имеет значения. До тех пор, пока она рядом со мной. Но в ее бледных глазах такое беспокойство, что я воздерживаюсь что-либо говорить.

— В чем дело?

— Твои люди здесь, чтобы спасти пять женщин, — говорит она, ее пальцы теребят шнуровку моего жилета. Она не смотрит мне в глаза. — Однако нас здесь на шесть больше. Спящий режим.

Мгновение я изучаю Джорджи. В ее словах нет никакого смысла. Быть может, она до сих пор не все выучила в нашем языке.

— Слово, которое ты произнесла, подразумевает… спать? Или ты имеешь в виду что-то другое?

— Нет, я имею в виду именно спячку, — повторяет она. Джорджи своей маленькой ручкой хватает меня за руку и тянет к стене со странными панелями и огоньками, очень похожими на те, что в пещере наших старейшин. Когда мы доходим до стены, она, слегка касаясь, похлопывает ее. — Они все сейчас спят здесь и понятия не имеют, что происходит.

Я поражен.

— Спят в стенах вашей пещеры?

— Да, — говорит она, а на ее лице отражается печаль. — Мы боялись их будить, — и она рассказывает мне историю о том, что была похищена из своего дома, пока спала, затем обнаружила себя в фюзеляже* корабля-пещеры. — Мы — дополнительные экземпляры. В стене первоначальный груз.

*Прим.: Фюзеля́ж (фр. fuselage, от fuseau — веретено) — корпус летательного аппарата.

Я не понимаю смысла произносимых ею слов, но я понимаю, о чем она мне рассказывает.

— Ваше количество вдвое больше.

— Надеюсь, ты не рассержен? — она взволнованно смотрит на меня.

Рассержен? Я в восторге. Наличие пяти молодых, здоровых и способных к спариванию женщин кажется подарком богов. На шесть больше — немыслимая щедрость. Я хочу прижать Джорджи к себе и раздавить ее в объятьях за спасение моего племени от того, что кажется верной смертью. Вместо этого, я должен сохранять спокойствие.

— Еще шесть женщин… И они будут напуганы и в замешательстве, с ними необходимо будет обращаться с большой осторожностью.

Она кивает головой.

— Твои люди рядом с ними должны быть осторожными. Их не держали в плену, как нас. Насколько мы понимаем, они все еще считают, что находятся дома и спят в своих постелях. Все это покажется им очень странным и по-настоящему ужасным, — она сжимает мою руку. — Мы не хотели будить их, пока не приняли решение. Ты понимаешь, о чем я?

Я понимаю. Джорджи говорит мне, что эти женщины вряд ли захотят присоединиться к нашему племени. Потребуется время и терпение, чтобы объяснить все и убедить их.

— Я понимаю.

— Некоторые из них могут отказаться от… кхай, — говорит она, изо всех сил пытаясь правильно произнести слово. — Это также должно быть их выбором.

Я не в силах понять такой выбор, но, раз уж Джорджи принимает кхай, мне все равно, что делают остальные. Я прижимаю ее ладонь к своим губам.

— Я оставлю это в твоих руках.

С мрачным выражением на лице она кивает головой.

— Тогда я разберусь с остальными.

* * *

Мужчины отступают, преисполненные благоговения от новейшего открытия, что есть еще больше человеческих женщин. Я вижу рвение на их лицах, они хотят остаться, чтобы первыми увидеть новых женщин — в надежде резонировать одной из них. Но мы знаем, что женщины, проснувшись, будут голодными, а инстинкт мужчины ша-кхай — накормить и позаботиться о своей паре. Поэтому, мужчины отправляются на охоту, а Джорджи и ее женщины пытаются открыть камеры. С расстояния я наблюдаю за ними, не в силах выпустить свою пару из моего поля зрения. Она, как и остальные женщины, очень слабая и вялая, и я волнуюсь, что кхай-болезнь для них могла быть слишком тяжела.

С помощью Кайры в качестве переводчика им удается открыть странную стену, за которой находятся шесть длинных труб с плавающими в них обнаженными женщинами. Джорджи права. Еще шесть женщин, и все так похожи на мою Джорджи. От одной мысли о том, что она тоже была поймана в ловушку внутри одной из труб, мое сердце сжимается с пугающей яростью.

Одну за другой женщин освобождают от труб. Поначалу наблюдается некоторое замешательство, за которым следуют рыдания. Остальные заворачивают каждую новоявленную женщину в теплую шкуру и отводят в сторону, чтобы ответить на вопросы, которые у нее могут быть, а также накормить и одеть. Некоторые женщины взирают пустым и отсутствующим взглядом, когда Джорджи и остальные рассказывают, что произошло. Одна из них просто в ярости. Среди них также есть одна с огненно-рыжими волосами и рыжими пятнышками по всей ее странно бледной коже. Увидев меня, она давится воплем, но ее слабыми поглаживаниями успокаивает Джорджи.

Моя пара права. Потребуется некоторое время, прежде чем эти женщины почувствуют себя спокойно, то самое время, которого у нас нет. Джорджи и ее женщины долго не протянут без кхай.

Как только женщины поделились одеждой и поговорили друг с другом, я выхожу, чтобы дать время людям приспособиться и проведать своих соплеменников, которым пришлось покинуть трюм. Несколько моих охотников остались охранять женщин, в то время как другие отправились на поиски еды. Среди них Аехако и Рокан.

Аехако прижимает руку к своей груди.

— Я не знаю, бьется ли мое сердце как сумасшедшее от волнения или это резонанс.

Я хлопаю его по плечу.

— Ты узнаешь, когда увидишь лицо своей женщины. До тех пор не переживай.

— Я мечтал о паре всю свою жизнь, — говорит он. — Теперь я не перестаю задаваться вопросом, может она — одна из этих человеческих женщин. Думать о создании семьи после столь долгих лет…

В его голосе слышится боль, которую я хорошо понимаю. До моей Джорджи я чувствовал то же самое. Теперь моя жизнь кажется практически совершенной.

Когда она примет кхай, и ее жизнь больше не будет подвергаться угрозе, я познаю абсолютное блаженство.

— Когда мы сможем взглянуть на них? — спрашивает он.

— Скоро, — говорю я Аехако. — Люди так напуганы. Это все в новинку для них, и мы, на их взгляд, кажемся странными. Дайте им чуть больше времени, чтобы привыкнуть.

— Так трудно быть терпеливым, — говорит Рокан. Он, кажется, более спокоен, чем Аехако, но у пальцев, сжимающих копье, белые костяшки. — Знать, что здесь, настолько близко, есть женщины способные к спариванию…

Я киваю головой, но мой взгляд обращен на мужчин вдалеке. Возвращаются охотники, и в их шагах чувствуется поспешность. Я наблюдаю за их приближением, когда Рбхош прибывает во главе охотничьего отряда. Он запыхался, но ликует. — Вблизи от нас находится са-кoхчк. Довольно большой.

Я киваю головой.

— Тогда утром мы доставим наших людей к нему.

Моя собственная кровь напевает от волнения. Са-кoхчк одинокие скитальцы. Обнаружить одного настолько близко к человеческому лагерю — счастливое предзнаменование. Я рассуждаю, что пришло время перестать сидеть сложа руки. Войдя в человеческую пещеру, я игнорирую ошарашенные взгляды, которые новоявленные люди посылают в мой адрес, и подзываю Джорджи к себе.

Она подходит, целует и улыбается мне. Я подозреваю, что эта демонстрация не только для меня, но и для проявляющих осторожность людей.

— Привет, — говорит она жизнерадостным голосом. Однако она выглядит уставшей. Как и все остальные люди.

Я беру ее руку в свою, чтобы снова поцеловать ее ладонь, и Джорджи издает еще один крошечный вздох удовольствия. При своем прикосновении я могу почувствовать, как расцветает аромат ее возбуждения, и это заставляет мой кхай напевать в груди. Но этой ночью я не могу взять ее. Ей требуется отдых.

— Завтра мы уходим отсюда.

— Чтобы отправиться к твоим пещерам?

— Чтобы отправиться охотиться на са-кoхчк. Мы хотим получить кхай для тебя и женщин.

Она слегка вздрагивает, но кивает головой.

— Ну, должны, так должны.

— Нам нужно больше времени, — говорит болтушка по имени Лиз. Она выглядит более слабой, чем остальные, более худой и болезненной. И все же она демонстрирует своенравие своего характера. — Не все из нас воодушевлены этой идеей, — она приобнимает за плечо пробужденную женщину, которая вздрагивает, но потом расслабляется от заботы Лиз.

— У вас не так много времени… — начинаю говорить я, но меня прерывает пронзительный вскрик и хныканье. Стоящая чуть поодаль Кайра хлопает ладонью по своему уху и резко опускается вниз. Джорджи, вздрагивая, хлопает ладонью по своей руке.

— Что? Что такое? — спрашиваю я.

Ее побелевшие губы приоткрываются от боли, и она хватается за предплечье, в котором прямо под кожей мигает зловещий, ослепительно красный свет.

— Инопланетяне возвращаются, — сообщает она мне. — Мы должны уходить, прямо сейчас.

ДЖОРДЖИ

Мы представляем собой довольно жалкую компанию, когда спустя какое-то время из грузового отсека отправляемся в путь. Новые, разбуженные девушки плачут горькими слезами и очень растеряны. Они хотят побольше шкур, чем было необходимо нам в свое время. Они хотят лучшую обувь. Они, видите ли, хотят есть, замерзли и переутомились. Может быть, это от истощения, но я разочаровалась в них, потому что мы делаем все, что можем, а они все продолжают хныкать. Я знаю, что все это для них новое и страшное, но ловлю себя на мысли, что хотела бы, чтобы они уже поближе узнавали друг друга и смирились со случившимся.

Женщины также стараются избегать мужчин, которые окидывают их горящими желанием взглядами. Кто-то продолжает мурлыкать, хотя никто не подходит и не признается в этом. Это, вероятно, к лучшему, потому что мне кажется, что именно сейчас девочкам трудно принять мысль о приобретении себе инопланетного парня. Не со всем остальным, что происходит сейчас.

Мое предплечье пульсирует. Оно недавно было перевязано, но все еще дьявольски болит. Как только отделались от датчиков, мы разработали план действий, готовясь покинуть лагерь. Однако, прежде чем уйти, сначала нам следовало позаботиться о проблемах. Если датчики были маячками, мы должны были избавиться от них и быстро.

Сразу появились ножи, через пять минут — и множество пролитых — маячки были удалены. Пашова послали выбросить их в самую ближайшую пещеру мэтлаксов. Пусть маленькие зеленые человечки забирают их, если им нужны пленники.

Сейчас все мы тащимся сквозь снежный сумрак, за исключением Джоси, которую несет рослый мужчина по имени Хэйденом. Пытаясь игнорировать невыносимый мороз, мы выискиваем что-то, что Вэктал называет са-кoхчк. У него кхай, в котором мы нуждаемся, и это, как он сообщил мне, спасет нас.

В этот момент я полностью за спасение. Крайняя усталость все больше затрудняет движение, я практически отстаю каждые несколько шагов, а Лиз так ослабла, что Рбхош решается нести ее переброшенной через плечо как мешок с картошкой.

Появляется один из разведчиков, размахивая над головой своим копьем.

— Са-кoхчк, — кричит он сквозь сильный ветер. — В этом ущелье. Давайте быстрее!

Вэктал кладет руку мне на талию. Он сейчас несет Тиффани, которая слишком утомлена, чтобы продолжать идти самой.

— Пойдем, мой резонанс, — говорит он мне. — Уже не далеко.

— Все нормально, — говорю я ему, спотыкаясь, но двигаясь вперед. — Я…

Земля дрожит под моими ногами.

— Что это было? — со страхом спрашиваю я, останавливаясь. Ужас рябью прокатывается сквозь меня, когда это повторяется еще раз. Даже снег у моих ног вибрирует.

— Это, — говорит Вэктал, призывая меня снова двигаться вперед, — са-кoхчк.

Вот дерьмо. Я немного напугана тем, что вот-вот должно появиться, но мы шли так долго. Вэктал и его люди продвигаются вперед, так что у нас нет выбора, кроме как идти в ногу с ними.

— Вы часто на них охотитесь? — спрашиваю я его.

— Не так часто, — говорит он мне. — Только тогда, когда необходим кхай. А то они слишком свирепые.

— Отлично, — говорю я сухо.

— Все будет в порядке, — говорит мне Вэктал и успокаивающе похлопывает меня по плечу, этим снова посылая вспышку боли через мою свежую рану.

По крайней мере, когда я получу кхай, Mэйлак сможет исцелить меня. В таком случае, все, что у нее останется, — Джорджи +1* (Прим. имеется в виду она и ребенок).

— Что происходит? — спрашивает одна из новых девочек, дрожа в своих шкурах. Ее зовут Нора, и мне кажется, она — одна из самых сильных духом новичков.

Земля снова дрожит, и Вэктал указывает вперед на рощу деревьев с розовыми похожими на перья листьями.

— Забери женщин туда. Если животное будет наступать на вас, скройтесь среди деревьев.

— Нам забраться на них? — я поглядываю на остальных женщин. — Не думаю, что они смогут забраться.

— Вам не нужно будет забираться, — говорит Вэктал. — Он не сможет добраться до вас.

Я удивляюсь его словам, но сейчас не время об этом говорить. Вэктал прижимается поцелуем к моему лбу, а затем передает Тиффани мне. Она настолько слаба, что цепляется за меня, и с помощью Норы мне приходится тащить ее к тем деревьям.

Мне кажется, это слегка попахивает сексизмом, что все женщины должны толпиться под деревьями, тогда как мужчины уходят сражаться, но я окидываю взглядом окружающих меня женщин и чувствую отчаяние. Мы слабые, измученные и совершенно не привыкшие к такому холоду. Если маленькие зеленые человечки появились бы прямо сейчас, мы были бы беспомощны, чтобы сопротивляться им, даже если б превосходили их численностью.

Земля снова трясется, и Кайра, стоя рядом со мной, сжимает копье, тогда как Лиз охает, не в силах успокоиться.

— Что это за дерьмо из Парка Юрского периода?

— Понятия не имею, — говорю я ей. Но у меня под рукой нож, который я ношу при себе.

Что-то издает высокий пронзительный рев, и волосы у меня на шее встают дыбом. Кажется, что это довольно близко, вообще-то чертовски близко, и земля снова трясется. Меган от страха давится рыданиями, а остальные женщины шепчутся. Проклятье. Я шикаю, призывая к тишине, потому что хочу знать, что, черт возьми, происходит. Мысль о том, что Вэктал где-то там с каким-то громадным чудовищем, пугает меня.

А что, если он пострадает? А что, если он… умрет? Мое сердце сжимается от такой мысли. За такое короткое время, что я здесь, он стал для меня значить намного больше, чем мне хочется признать, даже самой себе.

Я не хочу быть здесь без Вэктала.

Над деревьями поднимается гигантская голова. Я пялюсь, втягивая воздух, пораженная ужасом. У этого существа четыре пылающих голубых глаза — две пары, расположенные одна над другой. Оно имеет просто огромные клыки и покрыто длинной, сероватого окраса лохматой шерстью. Существо издает еще один пронзительный рев и неуклюже двигается вперед, сотрясая землю. Это животное выше всех деревьев, и когда оно продвигается мимо, я вижу длинные, хрупкие ноги с широкими лапами, проталкивающими снег. С одной стороны висит инопланетный охотник, цепляясь за копье, торчащее из бока этого существа.

— Ни хрена себе, — говорит Лиз. — Это еще что за чертовщина?

— По-моему, это са-кoхчк, — говорю я, чувствуя слабость. Он похож на платформу парада Мэйси*. И они собираются убить эту штуку? Боже милостивый. «Будь осторожен, Вэктал», — передаю я мысленно. Еще больше мужчин пробегают мимо, гоняясь за ним с копьями. Я пытаюсь в группе отыскать Вэктала, но не вижу его. Он не носит при себе копье, только ножи и пращу, и эта мысль приводит меня в ужас.

*прим.: Парад Мэйси (Macy’s Thanksgiving Parade) проходит ежегодно, в конце ноября в День Благодарения. Несколько десятков платформ с фантастическими сценами и представлениями на них, акробаты, воздушные шары в виде известных мультипликационных персонажей и сотни клоунов.

— Жаль, что у меня нет лука, — говорит Лиз, когда мы пялимся на существо, которое неуклюже продвигается мимо нас.

— Это неожиданно, — комментирует Кайра тоном, излучающим благоговение. Мы не можем отвести глаз от са-кoхчк.

— Подростком я была чемпионом по стрельбе из лука, — добавляет Лиз. — Хотя не знаю, смогла бы я уложить этого монстра.

— Хм, — это все, что говорит Кайра.

Я продвигаюсь вперед сквозь снег, так как существо унесло свои ноги далеко от деревьев, а охотники преследуют его. Где Вэктал? Где? Я иду следом на расстоянии, тогда как мужчины ударяют его своими копьями.

Существо рычит снова и низко размахивает головой, опускаясь на землю. Инопланетянин хватается за один из выступающих клыков, и когда существо резко отдергивает голову, мужчина, с трудом удерживаясь, садится на голову животного. Я втягиваю воздух, когда узнаю изящные движения и длинные, развевающиеся черные волосы. Вэктал. Моя рука сама тянется к моему рту, и я прижимаю пальцы к губам, чтобы не закричать от страха.

«Прошу, не дай себя убить ради меня», — уговариваю я. — «Пожалуйста».

Я наблюдаю, как он изящно делает прыжок с кувырком, приземляясь ногами на голову монстра. Животное трясет головой, пытаясь скинуть его, но Вэктал крепко вцепился. Он вытаскивает что-то из своего жилета — костяной нож, насколько я понимаю — и поднимает его высоко в воздух.

С боевым кличем он вонзает его, а существо кричит и корчится от боли. Позади меня некоторые из женщин сами захлебываются воплями. У меня аж дыханье перехватывает, когда Вэктал поднимает нож и ударяет им снова и снова, направляя его в глаз са-кoхчка.

Издав окончательный булькающий звук животное начинает шататься. Он делает шаг вперед, а затем резко падает. Земля содрогается от мощности этого падения, и я ничего не могу поделать, кроме как помчаться к Вэкталу. Игнорируя свое изнеможение, я проталкиваюсь вперед, увязая по колено в глубоком снегу. Я должна добраться до него, чтобы выяснить прямо сейчас, что с ним все в порядке.

Когда я добираюсь, то вижу, что он, весь покрытый свежей и запекшейся кровью существа, вытирает свое лицо одним краем своего жилета. Он ухмыляется мне настолько по-мальчишески и в манере «ты-видела-меня», что я подавляю свои рыдания и кидаюсь к нему на шею.

— У меня из-за тебя чуть сердце не выскочило, — лепечу я на английском языке, не заботясь, что он испачкает всю мою новую одежду.

— Джорджи? — спрашивает он, гладя мою спину. — Ты в порядке?

— Теперь да, — отвечаю я на его языке. — Это было страшно, просто жуть.

— Они сильны, — признает он. — Но не настолько, чтобы я не смог прикончить одного ради тебя и других людей.

— Главное, чтобы это не стало регулярной практикой, — говорю я ему.

Его рука касается моего живота, и в его светящихся глазах столько тепла.

— Нам понадобится один для нашего комплекта, и я с радостью это сделаю.

— Хорошо, хорошо, — ворчу я. — Итак, что дальше?

Он целует меня в лоб.

— А теперь, мы получим кхай. Собери всех женщин.

При мысли об этом у меня сжимается сердце, но я заставляю себя кивнуть. Если они рисковали своими жизнями, чтобы достать для нас симбионты, наименьшее, что мы можем сделать, это сдержать обещание, так как это все равно в наших интересах.

Я иду рядом с Тиффани и помогаю ей, пытаясь казаться более уверенной насчет этого переселения, чем я есть на самом деле. Если буду паниковать, будут паниковать и другие девушки. Я должна быть хладнокровной, спокойной и собранной во всем этом.

Мне удается оставаться хладнокровной, спокойной и собранной целых пять минут, пока мы собираемся вместе. Мужчины смотрят на нас со страстью, надеждой и одновременно с голодом в глазах. Я не обращаю на них внимания, сосредотачиваясь на гигантском павшем са-кoхчке. Длинные и тонкие ноги вывернуты наружу, а толстый живот существа выпирает. Я смотрю на то, что напоминает ремору*, но, пожалуйста-пожалуйста, только не выгляди как ремора — однако густая, лохматая шерсть существа скрывает что-либо, что может обитать на коже

*прим.: Ремора (эхиней) — в греческой и римской мифологии гигантская рыба с присоской на голове, задерживающая в пути корабли. Название «ремора» от лат. remora — «препятствие», «помеха». В настоящее время словом «remora» в некоторых языках называют рыб-прилипал.

— Где же кхай? — спрашиваю я, так как мужчины, кажется, ждут, что люди скажут что-то.

— Внутри, — говорит Вэктал. Он движется вперед и касается моей челюсти. — Ты готова, моя Джорджи?

О, Боже. Я не уверена, готова ли я. Я с трудом глотаю. — Давай сделаем это.

Он кивает и из ножен на поясе вытаскивает свой длинный, толстый нож. Я собираюсь с духом, когда он прикладывает острие ножа к брюху существа. В быстром движении Вэктал погружает свой нож глубоко, а затем начинает резать. Из раны хлещет и струится кровь, и кто-то позади меня издает звук удушья. В воздухе начинает витать тошнотворный, металлический запах крови, и я заставляю себя его игнорировать.

Двое из воинов двигаются вперед и отгибают рану существа, раскрывая массу окровавленных органов.

— Совсем как освежевание оленя, — выдыхает Лиз рядом со мной удивленным и озадаченным голосом. — Ничего особенного. Никаких проблем.

Вэктал подходит к грудной клетке существа и наступает на одну сторону, а потом толкает другую. Его мощные руки напрягаются, а затем раздается какой-то треск, словно от дерева, упавшего в лесу, и ребра раскалываются надвое.

— Большой, очень большой олень, — говорит Лиз.

Вэктал делает несколько разрезов, и мы слышим громкий звук. Мужчина достает гигантский орган, что, должно быть, было сердцем, которое все еще пульсирует. Оно светится изнутри, отбрасывая яркие круглые пятна света, излучая бледно-голубое сияние. Одним разрезом Вэктал вскрывает его, и свет выплескивается наружу.

Внутри него паутинка из дюжин тоненьких, извивающихся червей.

Черви!

О, Боже!

Один из воинов приближается к Вэкталу, и тот передает ему сердце, прежде осторожно вытянув из него одну из ярко светящих нитей.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — еле-еле выговаривает Кайра.

Думаю, что и меня тоже. Но я вынуждаю себя оставаться на месте, в то время как Вэктал благоговейно освобождает длинную, сворачивающуюся спиралью светящуюся нить и подносит ее ко мне в своих огромных ладонях. Она в его ладонях извивается и корчится.

— Они долго не живут на холоде, — говорит он мне. — Мы должны сделать надрез в области твоей шеи и дать кхай надежное место обитания.

Его глаза говорят красноречивее любых слов. В этом я должна быть лидером. В этом я должна довериться ему.

Я с трудом сглатываю, глядя на эту длинную, червеобразную светящуюся штуку.

— А если… если это попадет мне в мозг?

— Он чем-то лучше твоего сердца? — бормочет Лиз.

— Кхай — сущность жизни, — говорит мне Вэктал, держа в своих ладонях змееподобное существо. Его пристальный взгляд, излучающий смесь чувств, направлен на мое лицо. Если я сейчас откажусь, я отвергну все, что он и его люди предлагают. Я отвернусь от жизни здесь, любови и, возможно, последнего шанса спастись.

— В шею, да? — говорю я слабым голосом. — А будет больно?

— Не знаю, — Вэктал приближается ко мне, и я могу слышать, что существо в его руках слегка движется и издает нечто вроде мурлыканья.

— Это честно, — говорю я. Существо вжимается в его ладони, пытаясь зарыться в его кожу. Я чуть ли не падаю в обморок при мысли добровольно впустить его внутрь себя… но разве у меня есть выбор?

Я сделала свой выбор. Я выбрала Вэктала… и нашего ребенка, который уже сейчас может быть в моем чреве.

— Мне самой надо сделать разрез? — спрашиваю я его. — Или ты?

— Могу я, — говорит он и протягивает мне свои сложенные чашечкой руки.

Я принимаю кхай, невольно слегка исказив лицо. Такое ощущение, что эта липкая спагетти — макаронина невообразимо теплая, несмотря на холодный, зимний ветер, дующий вокруг нас. Свет играет слабыми вспышками, когда червяк попадает мне в руки, и я испытываю миг беспокойства. А что, если связь кхай с людьми невозможна? Но Вэктал вытащил другой, чистый нож, а его рука потянулась к задней стороне моей шеи, обхватив ее своей ладонью сзади.

Пути назад уже нет.

— Ты правда собираешься это сделать, Джорджи? — спрашивает Кайра, ее голос звучит так, будто ей дурно.

— Конечно, — я смотрю в светящиеся глаза Вэктала, когда он начинает наклоняться ко мне. Он прижимается поцелуем к моему лбу, и я снова поражена тем, насколько он замечательный. — Я люблю тебя, — говорю я тихо.

— Ты — мое сердце, Джорджи, — бормочет он.

Я чувствую быстрый прохладный нажим ножа, приставленного к моей коже, а затем жалящий укол, когда он делает надрез возле ключицы. Не глубокий, но достаточный, чтобы выступила кровь, замерзая на ветру.

Вэктал берет из моих рук кхай и поднимает его, и когда я наблюдаю, как его рука с этой странной, светящейся нитью приближается к моей обнаженной шее, в моей голове все крутится: «Нет, нет, постой, я передумала».

Но это уже не важно.

В тот момент, когда кхай касается моей кожи, он начинает зарываться внутрь в поисках тепла. Я в ужасе втягиваю воздух, когда ощущаю, что он проталкивается внутрь моего тела. Такое впечатление, что по моим жилам двигается ледяная вода, и я могу почувствовать, что эта штука направляется прямо к моему сердцу и… вот дерьмо.

Вот дерьмо.

Все меркнет.

Лицо Вэктала на моих глазах размывается.

Это — ошибка, не так ли?

Но потом приходит тепло.

Немыслимо много тепла.

И начинает напевать …

А затем темнота.

* * *

В какой-то момент, спустя некоторое время, я распахиваю глаза. Странно, потому что я ощущаю ветер и снег, падающий вокруг меня, но мне уже не холодно. Теплые пальцы касаются моей щеки, и я смотрю в красивое лицо Вэктала. В целом я чувствую себя немножко одеревенелой, и тело ломит, но теперь совсем не чувствую себя слабой, какой была раньше. Я облизываю губы.

— Как все прошло?

— У тебя глаза такого прекрасного синего оттенка, — говорит он мне, и его голос трепещет от счастья.

— Ох? — с его помощью я сажусь и озираюсь вокруг. Прошло не так много времени, наверное, с тех пор, как я внутри себя приютила кхай. Вдалеке гремит гром, а небо почернело от ночи. Я моргаю и осматриваюсь вокруг. Я чувствую… все тоже самое. Нет никаких странностей. Нет ощущений, типа: «Боже-мой-внутри-меня-ленточный-червь». Все спокойно.

Тем не менее, когда снежинка падает мне на руку, я удивленно озираюсь.

— Мне… тепло?

— Кхай будет согревать тебя, — говорит Вэктал, рукой поглаживая мою кожу. Он касается меня везде, будто не может полностью поверить в то, что я в порядке.

— Надо же, отлично, — я окидываю взглядом весь лагерь. Мужчины оказывают помощь женщинам, помогая встать на ноги. — Все они приняли его? Кхай?

— Все, — говорит он с гордостью в голосе. Он помогает мне подняться, хотя я не думаю, что мне нужна помощь. Как ни странно, я отлично себя чувствую. И… мне хорошо. — Ты повела себя очень храбро и проложила остальным путь.

— У меня много причин, чтобы жить.

Звук грома усиливается, а когда его рука касается моей, я чувствую себя… так странно. Возбужденной. Это необычно, поскольку все, что он делает — дотрагивается до моей руки. Я удивленно смотрю на Вэктала. Я борюсь с желанием поцеловать его в твердые губы, взобравшись на него как на гребаное дерево, а также толкнуть его в снег и заняться с ним сладкой, сладкой любовью.

Боже правый, что со мной творится?

Гром грохочет еще громче, и я оглядываюсь позади себя.

Вэктал хихикает и прижимает руку между моих грудей.

— Ты слышишь это?

— Что это за шум?

— Это — ты, — заявляет он. — Твой кхай напевает для меня.

Я посильнее прижимаю его руку к своей груди. Конечно же, грохот исходит от меня. Я мурлычу.

— Ооо, — меня между ног опаляет влажный жар, а пульс начинает ускоряться, будто лишь прикосновениями кончиков своих пальцев к моей груди он касается меня самым эротичным образом. — О, Боже, я чувствую…

— Знаю, — говорит он, и его глаза светятся смесью необходимости и возбуждения. — Я чувствую запах твоей нужды, моя пара.

— О боже, — говорю я тихо. — Может ли… еще кто-нибудь это почувствовать? — если могут, я сгорю со стыда.

— Мои чувства восприимчивы к твоим. А остальные слишком заняты, помогая людям. Оглянись вокруг, — говорит он, притягивая меня к себе.

Господи, он теплый и большой, и вкусный, я хочу засунуть руки в его штаны и схватить член. Мне требуется время, чтобы сосредоточиться, и я цепляюсь за его жилет, чтобы взять себя в руки. Так вот на что похоже это резонирование? Я имею в виду… надо же. Но, Боже правый. Даже не представляю, смогу ли я выдержать быть постоянно столь сверхчувствительной рядом с Вэкталом.

Опять же… оргазмы могут оказаться умопомрачительными.

Мой пристальный взгляд направляется на женщин, находящихся на расстоянии. Тиффани снова на ногах, и это просто замечательно, а мужчина ша-кхай ухаживает за ней. Практически о каждой женщине, похоже, заботится мужчина племени Вэктала, и звуки слабого мурлыканья заполняют воздух.

— Они что, все…

— Нет, не все, — отвечает Вэктал. — Лишь несколько, — в ответ на мой озабоченный взгляд он добавляет. — Они не будут торопить события. Обещаю, — тогда его лицо становиться серьезным. — Ну, за исключением одного.

— Одного? — я смотрю вокруг на море лиц и отмечаю, что не хватает одного знакомого, нахального личика. — А где Лиз?

— Рбхош тайком улизнул, прихватив ее, прям как мэтлакс с дичью. — раздражение омрачает его лицо. — Когда он вернется, ему придется ответить перед племенем.

Все мое тело напрягается.

— Он причинит ей вред?

— Причинит ей вред? — Вэктал смотрит на меня скептическим взглядом. — Он ускользнул с ней, чтобы спариться. Причинить ей вред — последнее, что у него на уме.

Боже, мне даже немного жаль Рбхоша. Он ведь не осознает, во что себя втянул, захватив Лиз. Она не позволит инопланетянину помыкать собой.

— Не сомневаюсь, что у Лиз определенно найдется пара слов, что сказать по этому поводу.

Он улыбается.

— Я тоже так думаю.

«Не удивлюсь, если Рбхош вернет Лиз обратно», — думаю я про себя. — «Она та еще штучка».

— Мы можем последовать за ними?

— Рбхош самый лучший из моих охотников. Если он не пожелает быть найденным, его не найдут. Мы можем просто дождаться их возвращения.

— Дай догадаюсь, — говорю я сухо. — Босая и беременная?

Он выглядит озадаченным моими словами.

— С какой стати у нее должны быть босые ноги?

— Не бери в голову, — я похлопываю его по груди, ну а потом ловлю себя на том, что крайне очарована игрой его мышц. — О, ух ты. Вэктал, я чувствую себя очень…

— В гармонии со своим резонансом? — хитро спрашивает он. Под моей рукой он начинает напевать все громче, и от этого мои соски напрягаются, поскольку мой собственный кхай начинает напевать в ответ.

Я киваю головой.

Вэктал прижимает меня к себе, и я задыхаюсь, потому что это ощущается… так удивительно.

— Тогда пойдем в какое-нибудь уединенное местечко, моя Джорджи?

— Но… остальные…

— Мужчины на эту ночь позаботятся о них, — говорит он и проводит пальцем вниз по моей щеке, от этого меня бросает в дрожь от желания. — Они не дадут им замерзнуть и накормят, пока те приспосабливаются к своим кхай. А утром, мы все отправимся в путь домой.

Дом. После нескольких недель в плену так здорово думать о каком — либо месте, как о доме.

— Куда мы можем пойти? — спрашиваю я его, сплетая свои пальцы с его. — Веди.

Но он медлит.

— Ты хорошо себя чувствуешь, мой резонанс? Хочешь отдохнуть? Поспать?

— Именно сейчас мне хочется сорвать с тебя одежду и набросится на твое тело, чтобы облизать его с головы до ног, — говорю я ему, и мурлыканье в моей груди усиливается. Так же, как и влажность между моих ног. Если бы у меня были трусики, они бы намокли.

Ноздри Вэктала подрагивают, и он подавляет стон у себя в горле. Прежде, чем я успеваю среагировать, он перебрасывает меня через плечо и стремительно мчится в темноту.

— Мы вернемся на рассвете, — кричит он одному из своих мужчин.

— Наслаждайтесь резонансом, — выкрикивает мужчина в ответ, и его в голосе слышится зависть.

С волнением предвкушения я ерзаю на плече Вэктала. Боже, я не могу быть настолько возбужденной, но это так. Кхай вибрирует внутри меня, и я чувствую себя жарко и здорово, а интенсивное возбуждение кажется дополнительным бонусом. Зачем я так противилась этой штуке? Я дотрагиваюсь до своей груди и чувствую, что он внутри меня счастливо напевает. Если это все, что требуется, чтобы жить рядом с Вэкталом до конца моих дней, я принимаю это.

Понимаю ли я, что не будет никаких туалетов, душевых, шопинга и остального, кроме жизни дикарями? Не так уж плохо, когда заполучаешь рядом с собой большого, сексуального варвара.

Вэктал несколько минут пробирается сквозь снег, и только я собираюсь засунуть руку в мои собственные штаны и заняться делом, как он останавливается.

— Здесь достаточно далеко.

Он опускает меня вниз, и я осматриваюсь вокруг с хмурым взглядом. Мы находимся в середине… ничего, поблизости лишь несколько редких деревьев. Здесь большой плоский камень высотой где-то до пояса, и его вид меня возбуждает, потому что я воображаю себе картину, как Вэктал берет меня сзади и трахает до потери сознания. Мои бедра снова напрягаются.

— Сюда?

Он тянется рукой к моей шее и прижимает меня к себе, накрывая мой рот жестким, собственническим поцелуем.

— Здесь мы достаточно далеко, поэтому, когда они услышат, что ты кричишь от удовольствия, им в голову не придет бежать сюда, чтобы спасти тебя.

Я краснею от его слов, однако меня опаляет жаром возбуждения.

— Ты — тот еще сексуальный зверь, знаешь об этом?

— Я знаю лишь то, что я твой, — говорит он мне.

Его рот снова захватывает мой, и я чувствую царапанье его клыков за миг до того, как его язык с напором касается моего, наросты трутся о мой язык и посылают сквозь меня вспышки яростного желания.

Я стону и скольжу руками к шнуркам его штанов.

— Мне нужно, чтобы твоя кожа соприкасалась с моей, — говорю я ему. — Хочу всего тебя, — мой кхай, соглашаясь, напевает. Мгновение спустя мои шаловливые руки задевают головку его члена, и я ощущаю капли предсемени. Я подношу одну каплю к своим губам и стону от вкуса. Это не похоже ни на что, что я когда-либо пробовала на вкус: сладкое, мускусное и очень вкусное. Он оказался таким вкусным, однако сейчас… Я падаю перед ним на колени. — Боже, я так сильно хочу пососать твой член.

— В моем племени говорят, что вкус резонанс-пары не похож ни на какой-либо другой вкус, — бормочет он, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Я знаю, что нет ничего более прекрасного, чем твоя роса на моем языке.

Роса? В будущем нам обязательно нужно обсудить слова любви. Я улыбаюсь ему снизу вверх и стягиваю его штаны до тех пор, пока его член не высвобождается из шнуровки. Я беру его в свою руку и стону от удовольствия, проводя рукой по всей его горячей, пульсирующей длине, а затем облизываю покрытую капельками головку. Каждая из капель восхитительная. Моя рука направляется к моим бедрам, проскользнув в леггинсы, которые мне дала Mэйлак, чтобы потереть клитор, в то время как я ласкаю его. Я практически сошла с ума от похоти, и он нужен мне прямо сейчас, или я свихнусь. Все это время кхай напевает и пульсирует одновременно с кхай Вэктала.

Это потрясающие ощущения. Я погружаю палец в себя и издаю стон. Но этого недостаточно.

— Ложись для меня на спину, — выдыхает он, нежно лаская меня. — Раз уж ты должна быть заполнена настолько стремительно, позволь мне быть тем, кто сделает это.

Мне не нужны никакие убеждения. Я настолько влажная, настолько скользкая, что знаю, что могу принять его. Ощущая себя озорной, я встаю на камень, прижимаясь животом к нему, а мои бедра парят в воздухе.

— Давай сделаем это сзади, Вэктал. Помнишь? Той ночью в твоей пещере? Ты говорил, что никогда раньше не делал этого таким образом.

Он рычит, и я чувствую, что его рот прижимается к моей спине.

— Ни разу… хвосты…

— Но у меня нет хвоста, — говорю я и шевелю перед ним своей задницей.

Вэктал хватает меня за бедра, и его руки срывают мои леггинсы. Я тоже пытаюсь помочь ему, ну и тогда моя задница обнажается на открытом холодном воздухе, а штаны спущены до колен. Я чувствую сильное давления его члена на мою киску и расставляю бедра шире — столь широко, насколько моя одежда позволяет.

— Да, — выдыхаю. — Пожалуйста.

Тогда Вэктал толкается внутрь меня, он такой огромный, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, я такая тесная, что чувствую каждый нарост его члена, когда он входит в меня. Но, Господи, это настолько чертовски хорошо, что я кричу. Мои пальцы царапают камень, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно держаться. Но нет ничего. Есть только Вэктал и его член, который толчками погружается в меня.

Он входит все глубже, и тогда я чувствую, как что-то давит мне в зад, и думаю, что у колечка моих мышц та твердая шпора. На меня обрушивается целый ряд новых ощущений, что пронзают меня насквозь, и я прямо-таки подпрыгиваю на камне.

— Еще раз, — выкрикиваю я, когда он выходит из меня. — О, черт, сделай это еще раз!

Тогда он толкается в меня, и вместо того, чтобы тереться о мой клитор, шпора у основания его члена массирует вход в мою задницу. Ощущения от этого такие странные… немного чувствуется давление, и это необыкновенно возбуждает.

— Мы определенно добавим в наш репертуар позицию «по-собачьи», — говорю я ему, задыхаясь.

— Мой сладкий резонанс, — шепчет он. — Ты…

Что-то яркое вспыхивает в небе. Я замираю под Вэкталом, и, затаив дыхание, мы смотрим, как космический корабль, купаясь в огнях, парит в небе над горой. Он кружит, а затем зависает в небе над тем местом, где был сброшен старый грузовой отсек.

Где были оставлены мы.

Я не могу пошевелиться, в то время как наблюдаю за небом, ожидая увидеть, что произойдет дальше. Вэктал тоже замер, зависший надо мной и с членом глубоко внутри меня.

Создается впечатление, что корабль парит целую вечность. Затем огни выключаются, и он поднимается вверх и, мерцая огоньками, уходит за пределы атмосферы.

От облегчения я с трудом могу дышать.

— Они улетели?

— Кажется, что они не захотели мэтлаксов, — говорит Вэктал веселым голосом. — А ты, мой сладкий человек, с этого момента и до конца своих дней являешься частью этого мира.

Я касаюсь своей груди, где снова начинается вибрация, мое мурлыканье согласуется с мурлыканьем Вэктала.

— Я твоя навеки, ведь так?

— Навеки, — говорит он, в очередной раз глубоко толкаясь внутрь меня.

Он врезается в меня снова и снова, пока я не выкрикиваю свое освобождение. Быстро и жестко, в точности, как он берет меня, собственное освобождение Вэктала наступает лишь мигом позже. На этот раз, когда его семя извергается в меня, я не чувствую его тепла. Моя температура тела теперь выше, такая же, как и у него. Не совсем понимаю, как такое возможно, потому что высокая температура может навредить людям, но я подозреваю, что кхай внутри меня занят, переделывая разного рода генетические штуки, дабы удостовериться, чтобы у меня на этой новой планете была долгая, здоровая жизнь.

Вэктал поднимает меня с камня и тянет в свои объятия, ни на минуту не переставая целовать. Я смеюсь и целую его в ответ, а затем мы со спущенными штанами вместе падаем в снег.

Я шумно дышу, полностью удовлетворенная, но все еще внутри напеваю. Я смотрю в ночное небо, выискивая еще космические корабли, но все тихо.

К лучшему или к худшему, мы здесь. Я думаю, что это к лучшему. На самом деле, я знаю, что это к лучшему, потому что мужчина рядом со мной тянет меня к себе и начинает облизывать и покусывать мочки моих ушей.

— Я уверена, что нам обязательно надо все снова повторить, — говорю я ему затаив дыхание. — Мой кхай, кажется, не очень-то успокоился.

— Мне говорили, что он наиболее интенсивен в течение первых нескольких дней резонанса. После этого, мы будем в состоянии нормально ходить, — подшучивает он надо мной.

Ну, слава богу за это.

— Ну а теперь, что будет дальше?

— Дом. Наша общая пещера, — он касается моего живота. — Наш комплект, — его пальцы ласкают мой плоский живот. — Будем надеяться, первый из многих от спариваний человека с ша-кхай.

Для меня это… звучит превосходно. Я толкаю Вэктала на спину, отметив, что даже мое поврежденное запястье уже не так сильно болит, как раньше — видимо, работа кхай? Я улыбаюсь своему мужчине.

— Главное, чтобы ты не ушёл резонировать кому-то еще.

Он мрачно качает головой.

— Резонанс-пара только одна. Мы спарены на всю жизнь.

Мне очень нравится, как это звучит.

Конец!