Глава 13. Вера
У елки раскинулись сверкающие гирляндами палатки с елочными сувенирами, украшениями и угощением. Удивительно — работали даже карусели!
Пока Ярик носился по заснеженному лабиринту, Калинин успел купить два стаканчика ароматно пахнущего терпкими специями глинтвейна и большого имбирного человечка на палочке.
— Ого! Какой он огромный, мама! — с восторгом рассматривал угощение Ярик. — Я хочу откусить ему голову, но она не поместится мне в рот!
— Если хорошо постараться, поместится, — подмигнул ему Калинин.
— А сказать Максиму Викторовичу спасибо? — строго посмотрела на сына я.
— Спасибо! — исправился он. Откусил кусок головы у человечка, и снова убежал в сверкающий разноцветными огнями лабиринт.
— У вас чудесный ребенок, — проводил его взглядом Калинин.
Я грустно улыбнулась.
— Да, он замечательный мальчик. Только все время спрашивает, отчего Дед Мороз не может вернуть ему папу, а я… я никак не наберусь мужества, чтобы сказать правду.
Босс усмехнулся.
— Знаете, иногда горькая правда все же лучше, чем неопределенность.
— Наверное, вы правы. Но это так сложно… что я ему скажу? Что есть такое место, откуда не возвращаются?
— Да! Так будет честнее всего. Иначе ваш мальчик так и будет хранить в сердце надежду на то, чего на самом деле никогда не произойдет.
Калинин поднялся на декоративный деревянный мостик, с которого хорошо просматривался лабиринт и протянул мне руку.
— Идите сюда, Вера! Отсюда хорошо видно Ярика!
Его рука была теплой и твердой. Слишком теплой и соблазнительно твердой… Есть такие мужчины, от которых исходит приятное обаяние, против которого невозможно устоять. Калинин был из таких.
И блеск в его серых глазах отчего-то завораживал, заставляя сердце стучать сильнее.
Я поднялась на мостик, и мы оказались слишком близко друг к другу. Он все держал мою руку в своей, и от этого под кожей разливался огонь. Один миг, вдох в унисон, встреча взглядов, будоражащий аромат его духов — и он осторожно привлек меня к себе. И мир преобразился: засыпанный снегом вечерний парк, красивый мостик, горячий глинтвейн, его теплая рука… Все завертелось в один терпкий коктейль, и я уже не могла ничего изменить. Все, чего мне хотелось — чтобы он не выпускал мою руку.
Тепло его ладони жгло мои замерзшие пальцы, взгляд серых глаз скользил по моим губам, а я стояла и даже не пыталась освободиться. Вся моя женская сущность остро реагировала на его осторожные прикосновения.
— У вас потрясающе красивые глаза, Вера, — с трудом оторвав взгляд от моих губ, хрипло признался Калинин. Теплые пальцы коснулись моей щеки.
— Мам, я вас вижу! — вынырнул из лабиринта Ярик.
Вздрогнув, я расплескала остатки глинтвейна по руке.
Калинин усмехнулся и достал из внутреннего кармана пальто бумажные платочки в упаковке.
— Кажется, становится прохладно. Ярику пора домой, — оттирая от рук липкий глинтвейн, смущенно сказала я.
Он кивнул.
— Я провожу вас до дома.
— Если идти через парк, здесь не далеко.
— Мама, смотри, я делаю снежного ангела! — раздалось из лабиринта.
Я свесилась с мостика вниз.
— Немедленно выбирайся из сугроба! Снег холодный, не хватало еще простыть на праздники!
— Я же Дед Мороз, мама! — с досадой отозвался Ярик. — Дед Мороз не мерзнет!
— Вставай, кому говорят!
— Ярик, олени уходят домой! Если ты не придешь, им придется катить пустые сани! — громко проговорил Калинин.
— Нет! Олени не могут уехать без Мороза! — возмущенный несправедливостью малыш вынырнул из лабиринта.
— Тогда вперед?
Я взглянула на своего ребенка и обомлела — за пять минут в лабиринте Ярик превратился в снежный ком!
— Как ты умудрился собрать весь снег?! — кинулась отряхивать его я.
— Ты не Дед Мороз! Ты — снеговик, — присоединившись ко мне, фыркнул Калинин.
Вместе мы отряхнули ребенка от снега и усадили его в сани.
— Ручки мерзнут! Мама-а-а! — захныкал Ярик и протянул мне обледеневшие рукавицы. — Почему они мерзнут?! Я ведь Дед Мороз!
— Да что ж это такое? У меня нет с собой перчаток! — растерялась я.
— Возьмите мои.
Калинин протянул свои добротные перчатки из черной кожи. На этот раз я не стала упрямиться — переживала, что у ребенка замерзли руки, а температура воздуха стремительно понижалась.
Через парк мы везли Ярика на санях очень быстро — переживали, что он совсем замерзнет после того, как додумался вываляться в снегу.
В общем, Калинину пришлось помогать нам тащить наверх сани, пакет с сапогами Ярика и коробку со светильником, внутри которого все также безмятежно спал серый котик.
— Спасибо, Максим Викторович. Даже не представляете, как вы нас выручили, — я остановилась у двери нашей с Яриком квартиры и начала искать ключи в своей сумочке. — Кстати, хотите горячего чая? На улице как-то резко похолодало, я и сама чувствую себя, как замерзший снежный ком!
Нет, ну, в самом деле, не отправлять же его обратно без горячего чая?
— У нас остались пирожки! — радостно закивал румяный с мороза Ярик.
— Они позавчерашние, — поморщилась я. — Но, если разогреть их в микроволновке, может, все будет не так плохо?
— На чай с позавчерашними пирожками меня еще не приглашали, — рассмеялся Калинин. — Впрочем, ничего страшного, я все равно не чувствую вкус.
— Как, не чувствуете? — пропуская его в нашу небольшую прихожую, изумилась я.
— Не берите в голову, это просто определенная реакция на стресс, — он махнул рукой. — Где у вас можно помыть руки?
— В этой квартире дверь только одна, — улыбнулась я. — Мойте руки, а я пока что-нибудь приготовлю. Раз уж вы не чувствуете вкусов, не сможете разочароваться в моей стряпне.
— Макс, сюда! — уверенно вцепился в пальцы моего босса Ярик.
— Не Макс, а Максим Викторович! — шикнула я. — Извинись немедленно!
Ярик смущенно улыбнулся.
— Вера, ну что вы пристали к ребенку? Макс и вправду звучит лучше, чем Максим Викторович, — Калинин подмигнул малышу и закрылся в ванной комнате.
«Нельзя дать ему окончательно отчаяться, понимаете? Он ведь отец, и неплохой…»
«Вы не поняли, девушка! Мне не нужны деньги! Мой ребенок не получил свой новогодний подарок, и мне просто негде его хранить. А выбросить я не могу — рука не поднимается!»
Так, кажется, я начинаю понимать, о чем сегодня сетовала Драконша.
— А ну, иди сюда, мистер снеговик! — я принялась расстегивать куртку на Ярике.
— Я не снеговик! Я Дед Мороз! — возмущенно топнул ножкой он.
Спорить я не стала. Просто сняла с него мокрые после снега вещи и помогла переодеться в сухое, после чего удалилась в зону кухни, состряпать что-нибудь похожее на ужин.
В холодильнике нашлись ветчина и сыр, и я быстро соорудила горячие бутерброды. Пирожки тоже пошли в ход — в холодильнике они хорошо сохранились. С чаем — самое то.
Обернулась позвать гостя и сына за стол, и замерла: Калинин и Ярик распаковали ночник со спящим внутри котиком и включили его в розетку.
— Он дышит! — воскликнул Ярик и ошарашено выкатил глазки. — Мам, иди сюда! Котик дышит, мама! Ура! Ура!
Так много восторга я не видела уже давно.
— И вправду дышит… — вырвалось у меня. — Максим Викторович, кажется, ночник волшебный!
— Что ж, я рад, что ночник нашел новый дом.
В его серых глазах мелькнула печаль.
— А давайте за стол? — желая сменить болезненную тему, позвала я. — Бутерброды готовы! И пирожки давно разогрелись.
— Мама их сама пекла. Для меня! — забираясь на стул, гордо сообщил Ярик.
Я поставила перед ними белоснежные чашки и сняла с плиты чайник.
— Ваш чай, босс! — протянула Калинину чайный пакетик.
Он рассмеялся.
— Вы неподражаемы, Вера!
— Я же не виновата, что в кофейне из торгового центра работают сплошные юмористы!
Улыбнувшись, я устроилась напротив него и положила в свою чашку пакетик черного чая.
Странно, он был у меня в гостях впервые, но мне не было неловко от того, что вокруг беспорядок, а в правом углу лежат не доклеенные обои. Калинин распространял вокруг себя какую-то позитивную волну обаяния, и это заглушало все остальное. А от того, что у нас с ним была совсем небольшая разница в возрасте, я впервые в жизни не чувствовала себя рядом с мужчиной маленькой и глупой девочкой. С ним было просто и уютно, даже с позавчерашними пирожками.
— Наверное, сложно не чувствовать вкуса? — с сочувствием взглянула на Калинина я.
— Если учитывать тот факт, что еще полгода назад я слыл гурманом, до, да. Сложно. Меня как будто лишили самого важного удовольствия в жизни.
— И что, вкус никак нельзя вернуть?
— Никто не знает. Доктора разводят руками.
— Будем верить, что все вернется.
Он вздохнул.
— Когда вы так говорите, мне тоже хочется в это верить. Честно говоря, по ночам мне до сих пор слышится смех моей маленькой дочки.
— Вы скучаете по ней? — сорвалось у меня.
Он покачал головой.
— Не просто скучаю. После ее отъезда в Германию вся моя жизнь раскололась на до и после…
— Как жаль.
Мы немного помолчали.
— Макс, а у тебя дома есть елка? — вдруг спросил Ярик.
— Нет. У меня дома есть только медведь, — покачал головой Калинин.
— Настоящий?!
— Ну, почти.
— И у нас нет елки. Мама говорит, что елку можно будет принести только после того, как мы поклеим обои. А доклеить одну стену она не успела.
— Сегодня мы задержались. Там клеить-то всего пять полос осталось. Завтра после работы обязательно доклею, — пообещала я.
— Точно? — сморщил носик Ярик.
— Точно.
Мы допили чай, и Калинин начал собираться. У входной двери он обернулся.
— Спасибо за чай, Вера.
— И вам спасибо, — улыбнулась я.
— Увидимся завтра? — он, будто невзначай, коснулся моей руки, и по коже полетел ворох восхитительных мурашек.
— Обязательно.
— Я буду ждать.
— Я тоже.
Его откровенный взгляд, мое смятение, замирание сердца… Его губы так близко, что мне предательски хочется закрыть глаза…
— Пока, Макс! — вклинившись между нами, во все горло завопил Ярик и бодро протянул Калинину свою маленькую руку.
Мы отпрянули друг от друга, а потом переглянулись и рассмеялись. Да, дети живо отрезвляют и заставляют вернуться в реальность.
Калинин вышел, и я заперла дверь. Вот значит, как бывает, если Купидон ради развлечения прицелится в зимнем парке?
Возвращая меня с небес на землю, в телефоне противно завибрировало сообщение.
«Вера, привет. Тест отрицательный, завтра я выхожу на работу. Ты уходишь в отдел документооборота. Наташа Гладкова»
Что-то неприятно кольнуло в сердце. Кажется, меня только что вернули обратно в самый дальний кабинет на этаже. Туда, где не ходит генеральный директор. Кажется, встречи не будет.