Глава 15

Меня, Сальвадора и Ули сопровождал небольшой отряд стражников. Норвин, который снова отбыл по своим срочным делам, настоял, что нам на всякий случай нужна защита. Куда же без нее, вдруг деревенские вздумают наколоть нас на вилы? Мы отправились порталом в деревушку под названием Крайняя. Из нее первой стали поступать доклады о странных происшествиях, о падеже скота, пропаже людей и странных симптомах.

Деревушка располагалась западнее Левилля и представляла собой поселение домов на сто. Стояло лето, и большая часть жителей была занята работами в поле, поэтому встретили нас в основном старики, дети и несколько женщин. На нас смотрели с настороженностью, когда мы рассказывали о цели своего визита. Здесь побаивались чужаков, магов и вооруженных людей. Долго пришлось объяснять, что мы не собираемся причинять им зла, что всего лишь хотим посмотреть на больных и набрать воды из колодцев.

– Чтой-то о нас вспомнили, никак совесть проснулась? – ехидно поинтересовался один старикан. – Живем тут на отшибе, никому до нас дела нет.

– Ага, – поддакнула женщина с младенцем на руках. – Помрем, никто и не заметит.

– Мы посланы сюда, чтобы прекратить ваши страдания, – пафосно заявил нейт Эйле, на что старик лишь усмехнулся.

Постепенно вокруг нас собирались любопытные. Как же, нечасто в Крайнюю гости приезжают. Особенно такие странные.

– Можно нам… – начала я, как вдруг мой голос заглушил крик голопузого мальчишки с грязными щеками:

– Эй, смотрите, Бородатая идет! – запищал он, тыча куда-то пальцем.

И тут же нестройный хор голосов подхватил: «Бородатая! Бородатая ведьма!»

Я повертела головой в поисках объекта насмешек. К нам быстрым шагом приближалась самая обычная с виду полноватая женщина с суровым лицом, если не считать одной маленькой детали – у нее, и правда, была самая настоящая борода, а над губой чернели усики. Ее можно было принять за переодетого мужчину, если бы не полная грудь, колышущаяся под платьем.

– Можно у тебя волос надергать, я себе подушку набью? – хохоча, поинтересовался все тот же вредный мальчуган.

– Я тебе сейчас рожу набью, мелочь сопливая! Чего вылупились, остолопы?! – рявкнула она низким голосом. Потом свистнула и топнула ногой, спугнув стайку детишек, но те, отбежав на небольшое расстояние, вновь стали дразниться. Один даже камень поднял с явным намерением швырнуть его в бедняжку.

– Э, детей не трогай, карга! – старик погрозил ей кулаком. – Вся деревня знает, что ты грешница, а это – твое наказание! И нечего добрым людям глаза мозолить!

– Пойди прочь, ведьма! – присоединилась одна из баб.

– Сама катись, стерва! – попыталась защититься бородатая женщина, но ее голос заглушил гул голосов. Из зашуганных крестьян они мигом превратились в агрессивную толпу, готовую порвать неугодного.

Один из стражников обнажил оружие, но я умоляющим жестом попросила его остановиться, а потом обратилась к деревенским:

– Прекратите, уважаемые! Разве так можно?

Сальвадор схватил меня за локоть:

– Не лезьте, нейра, а то и вы получите.

Мне всегда было больно за тех, кто подвергался травле со стороны окружающих. А эта женщина, я уверена, ни в чем не виновата. Но о том, что ее проблема не в каких-то там придуманных грехах, знала только я.

Эх, пришли решать совсем другую проблему, я искренне надеялась, что обойдется без происшествий, но даже тут, в приграничной деревушке меня поджидала любимая гинекология. И сразу вспомнился случай, рассказанный одним доцентом.

Одна женщина несколько раз в течение жизни «превращалась» в мужчину: у нее отрастала борода, грубели голос и черты лица. А потом эта дама снова становилась женщиной. Но никакого колдовства тут не было! И доцент предложил студентам разгадать, в чем же все-таки дело.

– Человека обижают, а вы предлагаете стоять в сторонке? Фу, не ожидала от вас, Сальвадор, – сказала я с упреком.

– Вы не видите, что она ведьма? – нейт Эйле посмотрел на меня так, будто я тронулась умом.

Ну, быть может, не спорю.

– Какие глупости, – фыркнула я.

И тут народ, все-таки испугавшись нашей стражи, поумерил пыл. А та бедная женщина, зло и обиженно зыркнув, пошла своей дорогой.

– Только не говори, что собираешься предложить ей лечение, – скучающим голосом пропищал тиин у меня в мыслях.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Ты ее видела? Да она тебя в лепешку разобьет!

– За годы практики я научилась находить подход к самым разным пациентам. Главное – участие и искреннее желание помочь. Да и нелишним будет изучить отличия болезней в этом и нашем мире, а еще немного поднять свой авторитет среди жителей Крайней.

Пискун вздохнул:

– Тебя и так каждая собака знает. Ой, делай, как хочешь. Только потом не жалуйся!

Я решила, что займусь бородатой женщиной после, а пока сосредоточусь на важной миссии.

Сальвадор и Ули отправились брать пробы почвы и воды. Для того, чтобы исследование имело толк, следовало сделать несколько заборов из разных мест. Для этого у мужчин имелся целый полк склянок. Ученым не терпелось как можно скорей приступить к работе, они надеялись, что успех может принести их именам дополнительную славу.

Я же собиралась пройти по больным: облачилась в белый халат, шапочку, надела маску и перчатки из бриоля. Кстати, я заказала через Норвина хорошую партию столь необходимых изделий для госпиталя и со дня на день ожидала посылки. Муж с иронией называл это маленькими женскими радостями.

Меня вызвался проводить тот самый вредный дед. Всю дорогу у меня в ушах звучал его скрипучий голос, я честно пыталась направить беседу в нужное русло, но все его слова сводились к бесконечным жалобам. Наконец, я стала отвлекаться, мысли снова вернулись к бородатой женщине.

Ответ на вопрос доцента я нашла в учебнике по акушерству и гинекологии: дело было в опухоли, которая вырабатывала повышенное количество мужских гормонов андрогенов. Причем у той дамы ее активность стихала и вновь нарастала в течение всей жизни. Когда она выделяла мужской гормон в огромных количествах и происходило «перевоплощение» в мужчину. Очень редкий случай, хотя история знает немало женщин с бородой. Некоторые из них обрели широкую известность, имели поклонников, выходили замуж, выступали в цирке, их изображения даже печатались на открытках.

– Пришли, нейрочка, – возвестил дед, толкая покосившуюся калитку. – Эй, хозяин! К тебе гости!

На крик выглянул мужчина лет так сорока, хотя на самом деле могло быть и меньше – сельская жизнь накладывает свой отпечаток. Этот человек выглядел осунувшимся, а цвет лица, если приглядеться, отдавал желтизной. Шел он неуверенно, будто боялся упасть в любой момент.

Больной не ожидал увидеть кого-то вместе с дедом, растерялся и утратил дар речи, чем я и воспользовалась, напросившись в дом. Хозяин признался, что на долгие разговоры у него нет сил, но помочь мне он постарается.

– Значит так, нейра, – начал он, усевшись на топчан. – Год назад или даже больше у меня стали слабнуть ноги и пухнуть колени. Голову иногда вело, мог упасть ни с того ни с сего. Стал худеть, – он показал тонкое запястье с натянутыми жилами. – Иногда могу ничего не есть целыми днями, и даже не тянет. Раньше кружечку сидра мог выпить, но теперь даже от запаха тошнит.

Я тщательно записывала все симптомы, мысленно перебирая болезни из нашего мира, но пока ничего в голову не приходило. Когда мужчина замолк, я осмотрела его кожу на спине и животе, ощупала суставы, кстати, немного припухшие, и проверила пульс. Потом осмотрела магическим зрением, но не увидела ничего странного.

– Вы меня вылечите? А то мне работать тяжело, – пожаловался крестьянин.

– Да, конечно, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Это не гинекология и акушерство, на которых я собаку съела. Здесь что-то посложнее. В том, что этот мужичок не симулирует, я поняла сразу. Ну не похож он на здорового!

Я обошла несколько домов и встретилась еще с несколькими недужными, на которых мне указали. Одни говорили о странной слабости и сонливости, у других ни с того ни с сего крутило живот, третьи жаловались на боль в суставах и облысение.

Если следов инфекции мое магическое зрение не обнаружило, как вариант – дело в недостатке чего-то или хроническом отравлении чем-то. Пока ответов не было. Надо узнать, что удалось нарыть Сальвадору и его напарнику.

– А вы не знаете, где живет женщина с бородой? – спросила я у крестьянки, которую осматривала последней.

– Бородатая карга, что ли? – скривилась та. – Да кто ж об этом не знает? Все знают.

Она рассказала, как найти нужный дом, а потом глянула странно:

– Только не говорите, что к ней идти собрались. Смотрите, как бы ее зараза на вас не перепрыгнула.

– Это не заразно.

– А! Я поняла! Говорят, что волосы из женской бороды используют в колдовских зельях, вы у нее парочку попросить хотите? – просияла та, и я не стала ее разубеждать.

Нужный домишко нашла быстро. Он стоял на окраине отдельно от остальных, как будто указывая на то, что здесь живет изгой. Женщина, наклонившись, копалась в земле, но почувствовала мое приближение и разогнула спину. Взгляд непроизвольно метнулся к бороде, селянка это заметила и сварливо крикнула:

– Чего глаза вылупила?!

– Ты слышишь, как она с тобой разговаривает? – пропищал фамильяр. – Эта баба пострашнее Кривоноса будет. Давай уносить ноги, пока она тебя лопатой не отделала.

– Спокойно! Грубость – это защитная реакция, – ответила я тиину, а потом обратилась к хозяйке:

– Доброго дня! Можно войти?

– Зачем? – подбоченилась та, зажав в кулаке сорняк. – Я тебя видела сегодня с этими… – она кивнула в сторону других домов. – Чего такая нарядная нейра забыла в грязной деревне?

– Очень даже милая деревушка. А жители-то какие милые, загляденье просто!

Хозяйка мою шутку оценила: ухмыльнулась во весь рот и погладила бороду.

– Признайся, тебе интересно, настоящая она или нет? Или ты хотела пригласить меня в цирк уродов?

Я сначала даже растерялась от такого предположения, а потом толкнула калитку и вошла. Надеюсь, мне не прилетит в голову за бесцеремонность? Но бородатая мадам не спешила кидаться с кулаками, только следила пристально.

– Нет, я пришла вовсе не из-за этого. Я хотела обсудить с вами деликатное дело, оно касается вашей… особенности.

– Хах! Какая ты вежливая, – моя собеседница отшвырнула сорняк в сторону. – Ладно, пошли.

Едва я ступила на подгнившее крыльцо, под ноги бросилась курица-пеструшка, и я чуть не упала, но все-таки сумела удержать равновесие. Несмотря на то что селянка носила засаленное платье и рваные башмаки, в доме было чисто и опрятно, хоть и бедно.

– Как вас зовут? – спросила я, сев на покосившуюся табуретку.

– Халли, – она ополоснула руки в тазу и вытерла о платье. Грузно опустилась на скамью.

Сначала беседа шла кое-как, но потихоньку я разговорила эту замкнутую женщину с грустными глазами. И вот, сама не заметив как, она начала рассказывать о себе:

– Это началось несколько лет назад. Я потеряла единственного сына, потом мужа, а потом начала замечать, что волосы на подбородке и над губой потемнели, стали завиваться и постепенно превратились в баранью шерсть! Сперва я брила эту заразу, пыталась жечь лучиной, носила на лице платки и повязки, но ничего не помогало. Она растет как на дрожжах! – Халли сжала губы и махнула рукой. – Надоело. Все надоело! А знаешь, что хуже всего? Что эти остолопы винили меня в смерти родных, сделали меня виноватой, хотя моей вины в этом не было. Брат покойного мужа дом отнял, никто за меня не заступился. Пришлось перебраться сюда, хозяйкой была одинокая старуха, которая померла перед этим.

Она говорила и говорила, наконец найдя того, перед кем можно открыть душу. И не удивительно, ведь часто обнажить раны легче перед случайным человеком, чем перед теми, кого знаешь много лет.

Когда я с трудом уговорила Халли осмотреть ее магическим зрением, мои подозрения подтвердились. У женщины была уже большая опухоль яичника, она-то и продуцировала злосчастный гормон.

– Что там?

Я, как могла, объяснила ситуацию.

– Неужели нельзя убрать это магией и обязательно резать? Что ты за магичка тогда?

Стоило ожидать, что Халли испугается, как и другие до нее. Страх, что кто-то будет резать твое тело естественен.

– Магия не всесильна. Не существует волшебного средства от всех болезней, иногда человек должен приложить как можно больше усилий, чтобы справиться, иногда переступить через страх и доверить свою жизнь в руки целителя, – сказала я.

– Ой, глупости это все. Не хочу под нож ложиться. Лучше поеду в столицу, там, говорят, есть цирк уродцев. Мне, уродине, там самое место.

– Не надо так говорить. Какая же ты уродина? Подлечим тебя, приоденем, и хоть за барона замуж.

– Ага, за барана если только. Потому что на меня может польститься лишь самый баранистый баран, в Крайней у меня крайне дурная слава. Решено! – она хлопнула себя по коленям. – Еду устраиваться в цирк уродов, все равно на меня везде пялятся да смеются, а там хоть денег заработаю, выйду замуж за какого-нибудь карлика и закончу свои дни на сцене или в кабаке, попивая ром.

Халли была непреклонна, сколько бы я ее ни уговаривала. Мы были слишком разные, но я прекрасно ее понимала. Она больная и смертельно уставшая женщина, которой жизнь не в радость. Потерять всех близких, ежедневно сносить презрение и насмешки окружающих – тяжелое испытание. Поэтому она перестала бороться со своим дефектом, ей стало на это плевать. Давить смысла нет.

– Хорошо, давай договоримся так, – сказала я твердо. – Ты пока забываешь о цирке и думаешь две недели. Если решишь все-таки лечиться, приезжай в Левилль и спроси нейру Эллен, целительницу.

Покидать Халли было немного грустно. Отчасти потому, что я была уверена – она не придет. Точно не придет.