Глава 14

Грэта навела в доме идеальный порядок. Она работала, как настоящий профессионал, добираясь до самых дальних и темных уголков, а куры у нее так вообще ходили по струнке. Эти пернатые поганки разбудили меня ни свет ни заря, сквозь дрему я слышала, как они шуршат у меня под окном и ищут, чего бы вкусненького склевать.

За то время, что я пробыла в госпитале, Грэта успела не только прибраться, но и устроила пир для желудка.

– А курам надо бы курятник построить, – предлагала она, но у меня на пернатых были другие планы.

Я не собиралась оставлять их у себя во дворе, хотела переселить на территорию госпиталя, где планировался хоздвор и теплицы для редких лекарственных растений. Нейт Клавиус как раз подыскал мага земли, который будет снабжать нас всем необходимым.

Нашел Клавиус и повариху с помощниками, поэтому я, пораньше уйдя с практики, села дорабатывать разные типы диет для пациентов. Не скажу, что помнила наизусть столы по Певзнеру, больше импровизировала, исходя из доступных местных продуктов и полученных ранее знаний. Что получится, будет видно. Главное, чтобы повариха не перепутала и не отправила по ошибке в бульон моих кур.

За этим увлекательным занятием меня и застал Норвин. Я помнила о его просьбе быть откровенными друг с другом, поэтому поделилась своим договором с Робом Кривоносом. Я подозревала, что муж будет не в восторге, но тот, как обычно, смог удержать себя в руках.

– Чего ты добивалась, Эллена? – спросил он, не скрывая осуждения. Чашка кофе опустилась на столик с громким стуком. – Ты увязалась вслед за грабителем, как будто для тебя это в порядке вещей. Ты еще не до конца осознала, как опасен и несовершенен этот мир. Не думай, что сумеешь перевернуть его в одиночку. Здесь тебе не «двадцать первый век», здесь женщина без сопровождения на улице – это легкая добыча! А ты связалась с этим… этим… – Норвин не мог подобрать слов, чтобы охарактеризовать моего нового знакомого.

Мне было немного стыдно, хотелось стереть выражение тревоги и недовольства с лица моего мужа. По правде говоря, мой поступок был рискованным и спонтанным. А если бы Роб действительно захотел на меня напасть? Если бы магия не сработала?

– Но опасности не было, ты ведь ничего не ощутил, – попыталась возразить я. – Вообще хорошо, что все закончилось так удачно. Если у Ойзенберга есть какие-то грешки, я об этом узнаю.

Норвин испустил вздох такой тяжкий, будто он был атлантом, несущим на своих плечах небесный свод.

– Слушай, давай я его поджарю, а? Он меня уже достал.

– Магам запрещено вредить гражданским без веских причин.

Это было одним из правил, которым строго следовали маги. Я считала это верным, если каждый будет творить, что вздумается, в мире воцарится полный хаос.

– Он с первого раза не понял.

– Норвин! Ну ты же цивилизованный человек. Ойзенбергу недолго осталось, он летит в яму куда быстрее, чем казалось поначалу. Ты бы видел, как он бесится из-за того, что мои методики обработки рук и инструментов работают. Он все еще пытается всем внушить, что я шарлатанка, но люди не слепые.

И в этом мне везет чуть больше, чем Земмельвейсу. Ему, несмотря на факты, не верил практически никто.

– Ладно, пусть живет пока. Сумасшедший лекарь – не самая главная наша проблема. – Норвин поднялся из-за стола, встал у меня за спиной и положил руки на плечи, слегка их сжав. – Мне придется заняться твоими тренировками, Эллена. С твоей любовью к странным историям и ненадежным личностям просто необходимо уметь постоять за себя.

На том и порешили. Тренировки – это хорошо. Пока я практиковалась лишь в целительстве, бытовой магии и каждый вечер делала «детские» упражнения, помогающие усилить контроль над магическими потоками. Согласно уверениям Норвина, основы боевой магии помогут еще сильнее раскачать каналы.

– Только начнем в следующий раз, у меня на вечер еще одно важное дело запланировано. Кстати, тебе больше не снились воспоминания Эллен? – спросил Норвин серьезно, не давая мне шанса поинтересоваться, что там за дело у него. Эх, женское любопытство!

– К сожалению, нет. Мне уже давно не снится ничего из ее жизни. Точнее, мне совсем не снятся сны.

Наверное, дело в усталости. Сейчас моя жизнь даже насыщенней, чем была в старом мире. Но то, что я теряю связь с бывшей хозяйкой этого тела, печалило. Не смогу себе простить, если не узнаю, что на самом деле с ней случилось.

Мы вышли на террасу, которую муж покрыл заклинанием неслышимости. Стоял ранний вечер, поэтому жара сменилась блаженной прохладой. Накормленные Грэтой куры романтично кудахтали и копались в земле, одна даже рискнула подняться на террасу. Масляные глазки ее светились любопытством.

Норвин задумчиво взял мою руку в свою, перевернул и поглядел на ладонь.

– То, что ты видишь сны-воспоминания все реже и реже, говорит о том, что твой магический фон стабилизируется, ты контролируешь разум и магию даже во сне. И, вероятно, все больше сливаешься с этим телом, вытесняя из мозга остатки памяти первой хозяйки.

– Иногда я чувствую себя подлой захватчицей. Эллен уже нет, а я живу и здравствую.

– Не думай об этом, ты не виновата, – твердо сказал Норвин. – Я долго думал над тем, что ты мне рассказывала, и решил отправить весть в столицу, в братство боевых магов, чтобы Академию Магии аккуратно проверили. Есть предположение, что в ней засели предатели.

От того, что я, возможно, приближаюсь к разгадке гибели Эллен и ответу на вопрос, кто же тот незнакомец из библиотеки, меня прошила нервная дрожь. Я обняла себя руками и стиснула локти.

– Спасибо, что веришь мне.

– А у меня есть выбор, женщина?

Норвин, чье имя переводилось как «друг севера», вообще редко улыбался и пытался казаться суровей, чем есть на самом деле. Но каждый раз его сдержанная улыбка походила на мини-солнышко.

– Ох, извините, что лишила вас выбора, господин боевой маг! – я ответила на улыбку и позволила себя поцеловать.

– А что артефакты? Тебе покорился еще какой-нибудь, кроме рубинового браслета? – не унимался муж. – Что насчет кулона с лунным камнем?

Я вспомнила пару попыток использовать этот артефакт. К сожалению, завершились они неудачей.

– Знаешь, когда я ложилась в нем, то спала, как сурок.

– Не прекращай попыток. А я достану для тебя еще одну книгу по артефакторике.

Он верно истолковал мой тоскливый взгляд. Да-да, вдобавок ко всему мне предстоит изучить еще одну книгу! Точнее, книжищу, потому что объемы магических талмудов впечатляли.

– Эллена, помнишь, я говорил про сюрприз? – вдруг поинтересовался Норвин. – Я должен показать тебе кое-что. Держись крепче, сейчас будет перемещение.

Не успела я сказать «чего?», как меня подхватило, закружило, а потом выплюнуло в совершенно ином месте. Проморгавшись, потому что от ярко-голубого сияния резало глаза, я огляделась.

– Ммм… Норвин, мы что, в госпитале? – спросила с недоумением.

Что он задумал?

Мы стояли на дороге, а слева виднелось знакомое до боли здание. Уже вполне облагороженное и ждущее, когда я возьму его в свои руки.

– Не совсем. Пошли, – Норвин повел меня вдоль дороги.

Эта часть города была необжитой, тихой и зеленой, как мне нравилось. Мы остановились у калитки. Тут было пусто, только земля поросла низенькой травой, кое-где виднелись тонкие стволы деревьев.

– Здесь должен был поселиться один купец, но ему пришлось срочно уехать, и землю он выставил на продажу. Как видишь, территория очень большая, поэтому ее можно объединить с госпиталем. Или свой дом построить, чтобы ты всегда была рядом с любимой работой, – произнес Норвин с легкой иронией. Он выглядел таким гордым, будто в мыслях уже и дом построил, и дерево посадил, и сына родил.

– Ты хочешь это все купить? – спросила я, не веря своим ушам.

– Уже.

– Что? – кажется, от шока у меня случилось замыкание мозга.

Норвин закатил глаза.

– Да купил я уже. Не мог упустить столь выгодное предложение.

Наверное, следующие несколько минут я творила что-то безумное и не соответствующее моему возрасту и статусу, потому что минуты эти напрочь выпали из памяти. Все, что сейчас происходило, было безумно приятно. Забота – то, чего мне всегда не хватало, и сейчас это была именно она. Норвин не раз говорил, что тот дом, где мы живем сейчас, не подходит для семьи магов. И теперь, имея столько своей земли, можно осуществить самые смелые мечты и планы.

– Норвин, ты просто чудо! Как мысли мои прочитал. Признавайся, было? – я сощурилась, внимательно глядя в улыбающиеся серые глаза.

Удивительно и странно, что за короткое время мы смогли понять и принять друг друга. Разве так бывает? Раньше я считала, что настоящим чувствам всегда сопутствует любовь с первого (обязательно!) взгляда, страсть до искр в глазах, пожар, лихорадка, бурные ссоры и примирения. Ну что ж, глупая была. Этот мир меня многому научил. В том числе ценить то, что дано.

– Должен же я был отблагодарить жену за чудесное спасение? А за финансы не переживай, земля в Левилле стоит недорого по сравнению с той же столицей, – произнес Норвин. – А у меня и наследство, и жалованье не самые маленькие. Ты достойна большего, Эллена. Да и твой пушистый друг будет рад переезду. Тиины любят простор и зелень, недаром ведь в волшебных лесах живут. Конечно, все это планы на будущее, но когда о нем позаботиться, если не сегодня?

– Спасибо тебе, – сказала я искренне. – Мы еще отметим это событие, а пока… – я закусила губы, не зная, что сказать и с чего начать. – Как же нестабильная ситуация на границе?

Призрачная угроза со стороны соседей слегка омрачила настроение, но ведь Норвин знает, что делает?

Он лишь пожал плечами и, обняв меня за талию, притянул к себе.

– Меридис уже не раз пытался нас завоевать, и сегодня им тоже ничего не светит. Тебе же здесь нравится, да? Ты нашла в этом городе свое место и свое призвание. Но, если захочешь, через некоторое время мы сможем вернуться в столицу.

– Нет-нет! – я быстро помотала головой. Мысль о переезде показалась еще более устрашающей, чем козни и политические интриги. – Знаешь, я глубоко убеждена, что человек оказывается только там, где он должен быть. Где его настоящее место. И сейчас мое место именно здесь.

Я не прекращала ни на минуту думать о том, что произойдет в моей жизни совсем скоро. Часто ловила себя на том, что выпала из реальности, строя планы. А еще было страшно, да. Я боялась, что мой почти устоявшийся мир развалится, как карточный домик. Пискун постоянно называл меня чокнутой, но это было такое проявление заботы, он за меня переживал и не хотел, чтобы я сгорала на работе. Я и сама это понимала, потому что теперь в моей жизни работа не была единственным приоритетом, но пока все шло по привычной колее, и сойти с нее было очень тяжело.

На следующий день поступил вызов из штаба, и Норвин с неудовольствием сказал, что меня тоже вызывает командующий.

– Тебе придется принести клятву, Эллена. Ты знаешь слишком много тайн, – успокоил меня муж.

Для перемещения мы использовали портал, хотя я бы предпочла старый добрый магоход. От этих мгновенных телепортаций у меня желудок к горлу подкатывал.

Командующим был пожилой боевой маг, которому я навскидку дала бы лет шестьдесят – шестьдесят пять. Учитывая, что последние десятилетия службы были спокойными и непыльными, нейт Вайтон успел отрастить пузцо, карнизом нависающее над ремнем, обзавестись одышкой и привычкой беспрестанно дымить трубкой, отчего в его кабинете стоял тяжелый и едкий запах табака.

У Вайтона были тяжелые налитые веки, брыли, как у шарпея, и блестящая лысина. Не так давно я вычитала в «Основах стихийной магии», что носители одной стихии обладают сходными чертами характера, внешности, а, главное, похожими болезнями. И все это прогрессирует с возрастом. Я уже знала, что Вайтон – маг земли, а они часто страдают излишней ворчливостью, скупостью, лишним весом и повышенным артериальным давлением.

– Нейра Эллен Блайн, мы берем вас как консультанта по целительству в условиях военного времени. Я получил рекомендации сразу от двух уважаемых нейтов – Эвелейса и вашего мужа.

Командующий старался говорить вежливо и с уважением, но в тоне прорывалась желчь и звучало недоверие, его явно смущали мой возраст и пол. Однако за неимением широкого выбора он был вынужден согласиться на мою кандидатуру.

– Надеюсь, что конфликта удастся избежать, но, если он все-таки случится, рассчитываю, что вы не подведете. Теперь будьте добры принести клятву о неразглашении. Все, что вы когда-либо узнаете и услышите в стенах штаба, все, что будет касаться дел государственной безопасности, должно храниться в тайне. Вы это понимаете? – на всякий случай уточнил он, сузив глаза.

– Конечно, нейт Вайтон, моя жена все понимает, – резко произнес Норвин. – Давайте не затягивать процедуру.

Я знала, что должна буду это пройти, как только Норвин поделился со мной всеми секретами, но все равно было немного волнительно. Мне дали свиток со словами заклинания, которое надо было прочесть, положив руку на большую сферу из какого-то полупрозрачного камня дымчатого цвета. Только я начала читать слова клятвы, как камень побелел, стал на миг горячим, а потом все закончилось.

Я не ощущала никакого постороннего воздействия, но знала, что отныне клятва стала частью меня.

– Клятва принята! Поздравляю, нейра. Теперь вы тоже входите в наш штаб, – сообщил не слишком обрадованный Вайтон, даже не встав с кресла. Мне вообще показалось, что он слился с этим предметом мебели и пустил в него корни.

– Спасибо за доверие, командующий.

Я пока еще не знала, во что все это выльется. Ну да ладно, и не такой геморрой видала. Сейчас главное открыть госпиталь и набрать повитух для обучения.

– Старый Вайтон верен себе, все такой же желчный. Проклятье… – вдруг сказал Норвин, когда мы покинули здание. – Я чувствую, что все сильнее втягиваю тебя во все это. Прости, Эллена, так не должно быть.

Голос его прозвучал горько. Он развернул меня к себе и взял за руку.

– Она и сама рада втягиваться, – вмешался Пискун. – Я иногда удивляюсь, откуда у этого человека столько энергии?

Я сняла тиина со своей макушки и посадила на ладонь.

– Это ты еще мою бабулю не знаешь, она была втрое энергичней меня, потому что с двадцатью сотками огорода по-другому нельзя.

– А еще ты слишком честолюбива, Эл. Хочешь быть всем нужной, важной, жаждешь признания и почестей.

– Так-так-так, хватит, психолог ты доморощенный, – быстро произнесла я, но в голове сверкнула мысль: в чем-то он прав. Еще со школьных лет я стремилась к признанию и хотела кому-то что-то доказать, всех спасти, всем помочь. Мне мало было вторых ролей, я всегда хотела большего, и это навязчивое желание частенько отравляло мне жизнь.

Норвин молчал, думая о чем-то своем. Как и у всех магов огня, его настроение могло меняться по десять раз на дню, и сейчас он был чернее тучи.

– Я люблю тебя, – признался он внезапно. – Но люблю и свою страну, а твои прогрессивные знания могут спасти не только Левилль, но и Рэнвилль. Ты первая попаданка за долгие годы, которая призвана не принести хаос, а упорядочить его.

Каждый раз, когда мы говорили о моем попаданстве, Норвин накладывал чары неслышимости.

– Обычно хаос – мой верный спутник, – попыталась отшутиться я. – Норвин, я прекрасно понимаю твои чувства. Сейчас мы оба заложники обстоятельств, но я верю, что угодила сюда не на развлекательную экскурсию, поэтому сделаю все, что от меня зависит. Мы со всем справимся.

– Как ты однажды сказала, мы оба женаты на своей работе, – Норвин нахмурился. – И с каждым днем этот факт нравится мне все меньше и меньше. Хочется освободиться.

Это была скользкая тема, и я не хотела ее поднимать. Сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений. Только сейчас я заметила, что мы идем какими-то витыми коридорами. Мы успели спуститься под землю, на стенах горели магсветильники, стояла тишина и, если в здании штаба сновали какие-то маги и люди, то здесь не было ни души.

– Куда мы идем?

Норвин пояснил:

– Извини, не успел предупредить. Мы идем на встречу с тем сумасшедшим ученым, ночью он прибыл в Левилль.

– Сальвадор Эйле?

Ну наконец-то я дождалась «брата по разуму»! У нас накопились общие темы для бесед, и впереди ждет то, что даст пинка развитию местной медицины.

Норвин кивнул и сунул руки в карманы.

– Да-да, он самый. Ему нужно было время, чтобы переправить сюда всю свою лабораторию. Говорят, портал из-за этого чуть не взорвался, – добавил он с усмешкой. – Я знаю, что вам будет, о чем поговорить.

В помещение вела тяжелая дверь, обитая металлом. О нашем вторжении объявил громкий скрип, и навстречу сразу бросился уже знакомый мне ученый. Он выглядел взбудораженным: глаза лихорадочно горели, волосы были взлохмачены, фартук забрызган какой-то зеленоватой жидкостью, происхождение которой мне не хотелось бы знать.

– О, приветствую, нейра и нейт Блайн! – затараторил он с порога, при этом глядя только на меня. – Мой переезд был слишком поспешным, не так-то просто оказалось перенести лабораторию, – он повел рукой в сторону батареи доверху забитых деревянных ящиков.

Здесь было просторно, вдоль стен тянулись бесконечные полки, стояло несколько крепко сколоченных деревянных столов, на которых Сальвадор уже успел бережно расставить посудины для своих экспериментов.

– Здесь стоит крепкая магическая защита, поэтому не стоит опасаться, что продукты вашей… кхм… деятельности выйдут за пределы лаборатории, – пояснил Норвин и бросил взгляд в сторону аквариума с лягушками и стоящей по соседству клетки с мышами. Почувствовав внимание, одна из мышек оторвалась от миски и просунула нос меж прутьев.

– О да, я уже успел немного переговорить с вашим мужем, теперь хотелось бы побеседовать с вами, – произнес Сальвадор.

– Тогда оставлю вас ненадолго, – объявил Норвин и покинул логово исследователя.

– Как ваши успехи в исследовании ботулизма? Вы писали, что продвинулись в этом деле.

– У меня получилось изготовить сыворотку. В идеале для проверки ее эффективности я собирался заразить себя… Что вы так смотрите, Нейра? Я уже так делал, – рассмеялся Сальвадор. – Я заражал себя кровавым поносом, чахоткой и некоторыми другими инфекциями. И лечил я себя не магией, а своими собственными лекарствами.

– А что же ваши коллеги? Как отнеслись к вашим открытиям? – спросила я, уже предчувствуя ответ.

– Они сказали, что я дурак и сумасшедший. Кстати, вы подсказали мне интересные мысли, и благодаря вам я задумался над средствами, которые могут навсегда изменить целительскую науку. Теперь я задался целью изобрести лекарства от всех болезней, но боюсь, что, даже если я это сделаю, то мне не дадут их внедрить лекарские и целительские гильдии, ведь тогда они лишатся хлеба, – он усмехнулся и развел руками.

– О, и у вас уже есть какие-то идеи?

Я, в отличие от коллег Эйле, которые боялись перемен, уважала его тягу к открытиям и новым знаниям. Вот просто нутром чуяла, что он еще покажет, чего стоит, всему миру.

– Так вот, дорогая нейра Эллен, вы мне писали, что для изобретения средства, предупреждающего развитие оспы у людей, можно взять за основу выделения из пустул больных оспой коров. А ведь все верно! Я навел справки и узнал, что доярки, болевшие легкой коровьей оспой, не заболевали черной, даже если контактировали с больными людьми! Вероятно, у них в крови появлялось какое-то защитное вещество. И как никто раньше об этом не подумал?

Сальвадор мог говорить на эту тему вечно. А я, подкинув в своем письме ученому эту мысль, вспоминала про врача Эдварда Дженнера, который в конце восемнадцатого века изобрел вакцину от оспы и практически полностью избавил человечество от этого страшного недуга.

В прошлые века эта инфекция выкашивала целые города, а на теле выживших оставались ужасные шрамы. Методы лечения были специфическими: ношение красных одежд, песнопения, заговоры, талисманы, которые были как мертвому припарка.

– Я просто поражен вашим ходом мысли, вы ведь так молоды, – произнес он немного обескураженно. – Я сразу почувствовал в вас родственную душу, нам обоим надо было родиться на пару столетий позже. И откуда к вам это все приходит?

– Да так, во сне увидела, – я смущенно откашлялась, никогда не любила и не умела врать, но это ложь во спасение. – Все это, без сомнения, очень интересно. Но сейчас наша главная задача немного другая. Вы ведь уже знаете?

Тот кивнул.

– И что вы предлагаете делать? Если есть подозрение, что в этих краях появилась некая загадочная инфекция, то нужно…

– Нужно обследовать жителей пострадавших деревень, а еще взять пробы воды и почвы. Эх, если бы у нас было средство…

Теперь уже Сальвадор перебил меня и с сияющими глазами закончил нашу общую мысль:

– А оно есть!

– Есть? О чем вы?

Тут ученый подошел к одной из внутренних дверей и, постучав, крикнул:

– Ули, выходи! Где ты там прячешься? – а потом шепотом добавил: – Я недавно познакомился с одним человеком, он тоже ученый и поистине уникален, но, как и я, пока не признан. К сожалению, он родился в семье бедняков, поэтому ему закрыт вход в столичный круг. Но мне позволили взять его с собой в качестве помощника.

Послышались шаги, и я увидела перед собой довольно молодого мужчину, даже парня – худого, угловатого, с длинными темными волосами, собранными в высокий хвост. Он был серьезен и глядел на меня с опаской и недоверием.

Сальвадор представил нас друг другу. Парень несмело кивнул.

– Рад встрече, нейра.

Интересно, чем так уникален этот молодой человек? Скорее бы узнать.

Эйле лучился, как медный пятак. Он по-отцовски похлопал Ули по плечу:

– Друг, расскажи о себе. Да не бойся ты!

Парень переступил с ноги на ногу, вздохнул и начал рассказ:

– Мой отец был моряком, он часто брал меня в море, и я был покорен им и тем, как мореходам удается видеть на далекие расстояния, не применяя и капли магии. С детства я изучал устройство подзорных труб, пытался разгадать, как они устроены. Я много раз пробовал и пытался повторить их конструкцию, потом увидел людей в очках и стал изучать уже их… Но однажды мне в голову пришла одна идея. Это получилось почти случайно, я пока не знал, чем закончится мой эксперимент…

Ули все говорил, и с каждой фразой его голос креп. А я почувствовала, как от улыбки натянулась кожа на лице. Вот оно! Вот! Неужели открытие, которое когда-то перевернуло медицину в нашем мире и привело к открытию микромира, так близко?

– В пятнадцать я смастерил свой первый простой увеличитель. С его помощью я рассматривал лепестки цветов, мух, комочки земли, дождевых червей, волосы и ногти. Но отец сказал, чтобы я не думал страдать ерундой, куда мне в ученые, и что я должен стать моряком, как и он, – парень едва заметно вздохнул и погрустнел. – Несколько лет я занимался нелюбимым делом, а когда отца не стало, вернулся к изучению увеличителей. Дело шло медленно, мне приходилось тратить время на разные подработки, чтобы не умереть с голоду.

– А потом мы с Ули случайно познакомились на улице, – продолжил Сальвадор. – Он заинтересовался моими исследованиями, а я – его увеличителями. В редких архивных книгах я находил упоминания о подобных устройствах, созданных еще два века назад, то они не имели успеха, были совсем примитивными, и никто не знал, зачем они вообще нужны. Развитием этого направления никто не занимался.

Чувствуя внимание и одобрение, Ули продолжил:

– Однажды я случайно порезался, и капля крови попала на стекло. Я увидел… – парень затаил дыхание, – какие-то округлые тельца. И они двигались, представляете? Я так испугался, подумал, что смертельно болен. Ведь кровь все считают просто красной жидкостью наподобие вина или сока, а там какие-то мелкие чудовища! Пока что я показывал увеличитель только нейту Эйле. Я боюсь, что мою идею могут украсть, поэтому собираюсь запатентовать свое изобретение. Но мне нужна поддержка уважаемых людей: ученых, целителей, лекарей.

– Мы с Ули рассматривали жидкость из язвы одного больного, и нам удалось увидеть много необычного и странного. Это поразительно, нейра Эллен. Просто поразительно!

Я сделала вид, что сильно удивилась.

– Да? Правда? Ничего себе! Это поистине чудное открытие.

Пискун, который сидел на руке в облике браслета, лишь усмехнулся.

– Ты дрянная актриса, Эл. В театре тебя бы закидали помидорами, – прозвучал ехидный голос в голове.

– Мы и дальше будем заниматься изучением увеличителей, но нам может понадобиться ваша поддержка. Вы из хорошего рода, нейра Эллен, вы закончили столичную Академию Магии, вы замужем за уважаемым человеком, – Сальвадор немного смутился. – Наверняка у вас есть хорошие знакомые в высшем обществе и среди цвета столичных ученых. Ведь есть же?

– Соври, – зевнув, подсказал мой вечный спутник. – Все равно ты уже столько нагородила, хуже не будет.

– Ага, – ответила я с грустью. – Вообще не представляю, что буду делать. А потом заверила Ули и нейта Эйле:

– Конечно, я сделаю все возможное, чтобы вам помочь. А можно мне взглянуть на это чудо-устройство?

Парень поглядел на Сальвадора, будто спрашивал его разрешения, и тот с готовностью закивал:

– Конечно-конечно! Давайте пройдем сюда.

И мы прошли в небольшую светлую комнатку. На столе стоял массивный агрегат с системой трубок и линз, и от его вида у меня захватило дух. Надо же было такое придумать обычному сыну моряка? Ну что сказать, светлая голова она и в Африке светлая.

– Вот, прошу, надо смотреть сюда, – Ули указал на вертикальную трубку, призывая меня склониться и прильнуть глазом к маленькому отверстию. А сам быстро достал из коробки стеклышко и положил на столик под трубкой.

– Микроскоп, – сказала я шепотом и заглянула в новейшее изобретение этого времени.

– Что? – переспросил Ули. – Вы так назвали мой увеличитель? Какое интересное слово.

Передо мной был обычный человеческий волос, увеличенный во много раз, а качество изображения не уступало современному микроскопу!

– Вот, взгляните, это жидкость из язвы… это крылышко мухи… – мне подсовывали все новые и новые стекла с мазками. – А это кровь чахоточного больного, она не похожа на кровь здорового… а это его слюна… это кал. Как удивительно, правда?

Я исправно ахала и охала. Пискун не уставал смеяться надо мной, пока я не велела ему заткнуться и не мешать. Случайно сказала это вслух, и бедняга Ули подумал, что я обращаюсь к нему.

– Ой, прости. Я иногда разговариваю сама с собой, – сказала я сконфуженно. – Так, на чем мы остановились?

Парочка непризнанных гениев показала мне всю коллекцию препаратов, даже гной из глаза слепца и срез гигантской бородавки. К концу просмотра у меня разболелась спина, потому что я стояла согнувшись.

– Я полагаю, что все пробы, которые мы возьмем с исследуемых территорий, нужно изучить на увеличителе и сравнить с пробами, где никаких странностей не наблюдается. Это поможет нам отыскать правильные ответы. Теперь вы понимаете, что это открытие должно увидеть свет? Этот молодой человек, как и я, должен войти в историю, – Сальвадор вытер вспотевшие от волнения руки о фартук. – Нейра Эллен, когда мы уладим дела в Левилле, вы ведь замолвите о нас словечко?

– Конечно, – я с готовностью кивнула.

А как буду выкручиваться, подумаю после. В конце концов, нечасто рождаются такие одаренные и смелые люди, я просто обязана им помочь.