Глава 13

Глубоко в душе я мечтала, что утром после романтической ночи меня, словно в мелодраме, разбудит нежный поцелуй, крепкие объятия, запах кофе и круассанов. Иногда случаются приступы сентиментальности, ничего не могу поделать. Однако моим персональным будильником стало доносящееся с улицы лошадиное ржание и крик «Нейра Э-э-ле-е-е-ен!!»

Да уж, реальность обрушивается на голову пыльным мешком, когда этого совсем не ждешь. Подскочив на кровати, я на цыпочках подбежала к окну и отодвинула занавеску. В спину уперся непонимающий взгляд Норвина, я почувствовала жжение между лопаток.

– Кто это? Что ему нужно в такую рань? – спросил муж, тоже поднимаясь с постели.

Приехавшим оказался Горн. Увидев меня в окне, он поднял руку и бодро помахал. Заверив Норвина, что все в порядке, я пошла узнать, зачем приехал гость из Лихой. Он тепло меня поприветствовал и вручил подарочек от местных, «чтоб не забывала и почаще захаживала». В роли презента была корзинка с натуральными деревенскими продуктами, а еще большая клетка с пятью рыжими… курами. Открыв рот, я смотрела на то, как Горн деловито сгружает клетку на землю. Птицы беспорядочно махали крыльями и недовольно кудахтали.

– Это вам от наших женщин. Самая лучшая порода! Посмотрите, какие крепкие голени, какие блестящие гребешки и перья, а яйца несут – во! С кулак! А уж какой наваристый бульон из них получится – пальчики оближете.

– Ммм… – я не знала, что сказать, чтобы не обидеть, ведь мой гость так вдохновенно расписывал достоинства «подарка». – Спасибо за все, дорогой Горн, но я не могу это принять.

В голове метались панические мысли. Если поначалу я, завидев клетку, подумала, что старик везет кур на рынок, то теперь сомнения растаяли. Что я буду с ними делать? Неужели жители Лихой думают, что я буду сворачивать птицам шеи голыми руками и ощипывать, чтобы потом сварить бульон? Нет уж, я городская жительница, меня от такого в дрожь кидает. Можно, конечно, держать их только ради яиц, но для этого кур надо кормить и ухаживать за ними.

Меня решили насильно осчастливить. Вот задачка!

– Как это не можете? Да меня в деревню не пустят, если я привезу подарок обратно. Соглашайтесь, нейра Эллен. У вас на столе всегда будут только самые свежие яйца!

Горн так убеждал меня, так просил, что мне ничего не оставалось, как согласиться. Норвин тоже был шокирован презентом, зато Пискуну понравились наши новые питомицы. С любопытством малыш фамильяр наблюдал, как те разбредаются по двору, клюют травинки и копаются в земле. Решить бы еще, что с ними делать! Когда я спросила об этом у Норвина, он посоветовал нанять прислугу.

– Мне опять нужно уйти. Дела не ждут, – сообщил он и пообещал: – После того, как вернусь, возьму тебя в одно любопытное место.

Кстати, наше взаимолечение прошло вполне успешно. Что называется, совместили приятное с полезным. Не только Норвин отметил, что его покинули последние признаки магического выгорания, дискомфорт в месте ранения и тяжесть в животе после жирного ужина, но и я чувствовала себя словно заново родившейся. Знала бы, раньше начала терапию.

Хотя нет, все шло своим чередом, как надо, тютелька в тютельку. И хорошо, что ни один из нас не спешил.

Я так и не допыталась, в какое такое место он меня отведет. Если Норвин не хотел что-то говорить, то пытаться чего-то добиться – только время тратить. По традиции я обещала ему, что не буду творить безрассудства (только за спиной держала скрещенные пальцы на всякий случай), и проводила из дома.

Отпускать мужа не хотелось, сердце было не на месте, но долг есть и у него, и у меня. Нужно посетить госпиталь, а потом пробежаться по городу и сделать несколько заказов. Но куры были не последним сюрпризом этого утра. Когда я уже собиралась выезжать, за калиткой мелькнула яркая шляпа посыльного. Он доставил мне два письма: от неизвестной женщины и от Луизы Эвелейс. Послание жены градоправителя я распечатала первым. В нем она снова благодарила меня за чудодейственные капли и спрашивала, когда мы будем организовывать женские курсы для юных нейр, и надеялась, что я приду к ней в гости в воскресенье, чтобы обсудить этот вопрос.

Дочитав первое письмо, я взялась за второе. Только бросив взгляд, я заметила, что почерк неаккуратен, некоторые слова зачеркнуты, словно писал ребенок или человек, получивший самое минимальное образование.

Мне не давала покоя личность отправительницы, но уже спустя несколько секунд я получила ответ. Звали ее Сайли Молл, женщина была повитухой. Она жила в маленьком городке западней Левилля, и до нее дошли вести, что скоро я открываю курсы для женщин, на которых буду обучать акушерскому мастерству.

«…Дорогая нейра Эллен, мне написала о вас моя знакомая, Крелла, она живет в Левилле. Крелла советовала вас как толковую целительницу, которая может многому меня научить. Я не имею диплома и прочих документов, ремеслу меня обучала моя бабушка. Я чувствую, что многого не знаю, поэтому хотела бы посетить ваши курсы. Буду благодарна, если уделите время и сможете написать ответ. Жду и надеюсь, что вы согласитесь меня взять!

С огромным уважением, Сайли Молл».

Я несколько раз перечитала письмо, вспоминая обещание старушки Креллы. Она все-таки сдержала его и рассказала обо мне своим приятельницам. Я не сомневалась, что это лишь первая желающая, их несомненно будет больше, и вместе мы сможем восстановить женскую повивальную школу. Да Ойзенберг сам себя в нокаут отправит, когда узнает!

Письмо здорово подняло мне настроение, но прежде, чем кого-то обучать, надо все грамотно организовать. А это настоящая головная боль.

Всю дорогу я думала и представляла, как будут функционировать продвинутые акушерские курсы. Я сказала нейту Клавиусу, что в будущем нам понадобится место, где смогут жить те, кто приехал на учебу из других городов и деревень. Это будет небольшое общежитие на территории госпиталя или гостевой дом, где прибывшие смогут недорого снять комнату.

Впрочем, поживем – увидим. Я вот размечталась, а может, мало кто захочет работать в моем госпитале и обучаться у меня акушерскому делу, сочтя шарлатанкой. Я называла госпиталь именно «моим», хотя прекрасно понимала, что принадлежит он городу, а не лично мне. Просто уже успела с ним сродниться, как с домом, да и нейт Эвелейс сказал, что я буду там кем-то вроде «главного врача».

Это утро выдалось спокойным и даже немного скучным: новых пациенток не было, никто не рожал, даже Ойзенберг не бегал по коридорам, злобно сверкая глазами. Тем временем мои нововведения давали первые плоды: в родовом отделении потихоньку начинали сравнивать «до» и «после». Об этом не говорили прямо, но как среди лекарей, так и среди практикантов шли разговоры о том, на чьих койках родильницы поправляются быстрей, чьи младенцы рождаются без травм и повреждений, кого не мучает лихорадка.

За последние две недели не было ни одной погибшей от инфекции или других послеродовых осложнений, что само по себе нонсенс. Я тщательно следила за состоянием даже чужих рожениц, а ночью поручала это дело Йену и Дэрину. Оба юноши часто оставались в госпитале на ночь, зарабатывая авторитет в глазах нейта Лейна. Каким бы грубияном или разгильдяем ни выглядел Дэрин, у него был острый ум и желание трудиться. Мальчишки старались уделять одинаковое количество времени и хирургии, и акушерским делам, говоря, что лекарю нужно уметь и роды принять, и геморрой вылечить.

К сожалению, в процессе родов некоторые женщины все равно погибали, в основном тогда, когда меня не было в госпитале. Увы, я знала, как вероломна бывает судьба и как она любит бить розовые очки. Даже в современном мире, где больницы напичканы современной аппаратурой, я успела завести свое «кладбище», поэтому каркать не спешила.

Зато на днях литейщик, у кого я заказывала инструменты, получил крупный заказ: нейт Брайтен был первым, кто решил пойти по моим стопам и заказал больше половины того, что было в моем арсенале. Особенно его впечатлили акушерские щипцы и проволочная пила. У лекаря чесались руки скорей применить инструменты на практике, но я взяла с него обещание, что он не будет самовольничать и первые разы будет все делать под моим присмотром.

Также Брайтен выбил у жадины Лейна денег на закупку хлорной воды для дезинфекции рук. Глава долго ворчал, но его упрямство было сметено настойчивостью Брайтена, он был помешан на статистике и разных экспериментах. Я тихо радовалась и надеялась, что именно этот эксперимент завершится удачно. Пока ведь все шло хорошо, тьфу-тьфу-тьфу.

Едва я закончила плановый осмотр девушки, которую собиралась завтра отправить домой, меня окликнул один из практикантов и сказал, что нейт Лейн просил явиться пред его светлы очи. Гадая, что ему от меня нужно, я поднялась на вершину башни и толкнула дверь. В кабинете стояла женщина в чепчике и платье прислуги. Увидев меня, она вежливо поклонилась.

– Доброго денечка, нейра Эллен.

Я поздоровалась в ответ и повернулась к Лейну:

– Вы меня вызывали?

Глава гильдии отложил журнал учета пациентов и писчее перо. Его самочувствие вернулось в норму, а заражение крови вспоминалось, как страшный сон. Но сегодня он выглядел утомленным и бледным, наверное, всю ночь пробыл в отделении хирургии, а утром занялся отчетами. Недавно я предложила ему завести отдельную карточку на каждого больного, где будут указаны все данные по его здоровью, но новую идею лекарь принял с прохладцей. Точнее, посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и сказал, что мой энтузиазм скоро сведет его в могилу.

– Нейра Эллен, вас просят посетить на дому одну женщину, она родила неделю назад. Расскажите нейре, какие у нее проблемы.

Служанка, которую прислали из дома родильницы, заговорила:

– Ой, не ходит хозяйка. Лежит, стонет, кости болят, вся белая, как мел. Да еще и жар мучает, – женщина сокрушенно покачала головой. – Все переживают, что преставится бедняжка.

Я посмотрела на лекаря. Скорее всего, это родовая горячка, поэтому помочь нужно быстро.

– Хозяева сказали, что именно магичка ей нужна.

Подобные «вызовы» лекарей на дом стоило немало. Но, если тот брал с собой практикантов и разрешал им участвовать в лечении, больному делали скидку. Могли отправить на дом не лекаря, а одного или двух практикантов – тогда цена вызова была еще дешевле, но за результат лечения уже никто не отвечал. Впрочем, тут почти никто и ни за что не отвечал. Как мы помним, если человек помер – на все воля богов, а если выздоровел – это лекарь молодец, светило и золотые ручки.

– А они в курсе, что вызвать мага дороже, даже если маг пока только практикант? – спросил Лейн, а я была уверена, что лекарь сочинил это правило на ходу. – Дороже в два раза, между прочим.

Я метнула на него возмущенный взгляд, но тот лишь ухмыльнулся с предвкушением.

Женщина растерялась и затеребила подол платья.

– Я, это… наверное…

– Ваша хозяйка не говорила, могу ли я привести с собой несколько практикантов? Тогда цена снизится.

Лейн недовольно хмыкнул и красноречиво пошевелил бровями, он не хотел терять свой процент.

– Конечно, нейра Эллен, мой хозяин не любит больших трат, хоть и готов на все ради молодой жены, – ухватилась за шанс служанка.

Попросив женщину подождать снаружи, я высказала Лейну, что он неисправимый жлоб, потом сбегала за чемоданчиком, по пути подхватила так удачно подвернувшегося Йена. Вместе мы зашли за Деллой, которая как раз заканчивала свою работу в детском отделении. Это был ее первый день на новом месте, но она быстро освоилась и заслужила похвалу от Матильды. Я хотела, чтобы ребята вместе со мной получили новый опыт. Сейчас я, скорее всего, попытаюсь уничтожить инфекцию магией, но в новом госпитале в условиях чистой операционной научу своих подопечных справляться обычными средствами.

К дому пациентки отправились на моем магоходе. Мы со служанкой, которую звали Бетси, устроились на одном сиденье, а Йен с Деллой напротив. Причем молодежь сидела, как можно дальше отодвинувшись друг от друга и скромно потупив глазки. Такие молодые, милые, стеснительные – ну просто два птенчика!

– Дорогая, скажите, ваша хозяйка рожала дома? – я обратилась к Бетси, оторвав взгляд от парня и девушки.

Женщина оживилась, услышав мой вопрос.

– Да-да, дома рожала. Тогда вызывали этого нейта Оймерга или Ойберга… – она наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

– Ойзенберга, – я вздохнула.

Опять этот коновал постарался! Как будто нарочно мне работу подкинул. Однако, вопреки нашим натянутым отношениям, я не считала Ойзенберга и его подпевалу Калвина своими врагами. Враг – это слишком громкое слово, настоящий враг умен, незаметен, но удары его смертельны. А эта парочка слишком глупа для того, чтобы считаться ими. Особенно Ойзенберг, который вконец обнаглел и потерял меру.

– Точно! Его самого. Грубый он какой-то, противный… А зыркает как! – Бетси приложила ладони к щекам. – Сам на птицу похож, ну просто ворон какой-то. Еще и денег потребовал больше, чем было оговорено.

Что же, это вполне в духе Ойзенберга. Но что-то мне подсказывало, что беспредельничать ему осталось недолго, вот-вот сломается сук, на котором он сидит.

Доехали мы быстро, магоход остановился на тенистой уютной улочке возле одноэтажного дома с ярко-зелеными занавесками. Во дворе тут же зашлась визгливым лаем мелкая рыжая собачонка.

Бетси сказала, что хозяин трудится писарем в суде, получает по меркам Левилля достаточно, поэтому может себе позволить служанку, кормилицу и вызов лекаря. У его жены это первые роды, а самой ей недавно исполнилось восемнадцать лет.

Самого мужчины дома не было, навстречу нам вышла кормилица – дородная женщина с румянцем Марфушеньки-душеньки, которую вместе с собственным малышом привезли из деревни. У молодой хозяйки дома, к сожалению, молока не было, ее тело ослабила болезнь.

– Прошу, нейра, за мной.

Меня и Деллу с Йеном повели в комнату родильницы. Где-то заплакал малыш, и кормилица поспешила к нему.

В нос сразу ударил несвежий запах, и я поругала Бетси за то, что окна в комнате закупорены.

– Так ведь это… – она замялась, – …лекарь велел так делать, потому что сразу после родов в окна женщины заглядывают духи – слуги Темнейшего. Они могут похитить младенца и наслать на женщину порчу.

Я только покачала головой в ответ на этот средневековый бред. Очень легко оправдать сказками собственную некомпетентность.

Бетси обменялась парой фраз со своей хозяйкой, лежащей на кровати и смотрящей в потолок отсутствующим взглядом. Девушка была симпатичной, с большими карими глазами и темными волосами, которые разметались по подушке. Она выглядела хрупкой и тонкой, как куколка, но все портил нездоровый цвет лица.

– Здравствуйте, нейра, – произнесла девушка и слабо кивнула. На Йена она не обратила никакого внимания, наверное, привыкла, что здесь даже женскими делами заправляют мужчины.

– Добрый день, дорогая, – я присела на край кровати, а мои ученики встали за спиной, как два призрака. – Как тебя зовут?

– Найли.

– Хорошо, Найли. Рассказывай, что у тебя болит.

Проглотив ком в горле, девушка заговорила:

– Мне очень больно вставать, я не могу ходить… – она опустила руку на область таза. – Вот тут очень больно, как будто мои кости кто-то раздробил молотком. Первые дни после родов я пыталась встать, но смогла пройти лишь несколько шагов, держась за стенку.

– И походка была как у уточки, – с сочувствием произнесла Бетси, которая еще не покинула комнату.

– Ага, как у утки. – На глаза бедняжки навернулись слезы и покатились солеными дорожками вниз. – А теперь даже пошевелиться не могу, боль дикая. Я больше не буду ходить, да, нейра? Умоляю, сделайте хоть что-нибудь!

Похоже, у нее не родовая горячка, хотя наличие инфекции исключать не стоит. Едва услышав жалобы и особенно упоминание одного специфического симптома, я сказала:

– Сначала мне нужно осмотреть тебя, а потом взглянуть на малыша. Кажется, я знаю, в чем дело.

Я могла и не смотреть, все и так понятно, просто хотела оценить степень тяжести и дать возможность ученикам перенять опыт диагностики. Характерная «утиная» походка, хромота, боли в тазу и пояснице, «щелканье» при ходьбе, припухлость тканей – дело в симфизите, воспалении хряща, который соединяет ветви лонных костей.

Найли рассказывала, что в конце беременности ее мучили тянущие и стреляющие боли в области лона, после родов они не прошли, а только усилились.

– Такое встречается довольно часто, – объясняла я испуганной родильнице и Делле с Йеном. – Во время беременности связки и хрящи таза размягчаются, и это нормально – таким образом тело женщины готовится к родам, чтобы плоду было легче появиться на свет. Просто у тебя кости разошлись слишком сильно. На это влияет и… – я запнулась, думая, как объяснить доступно, без медицинских терминов, – …нехватка питательных веществ, ведь мать все свои силы отдает ребенку.

Осмотр магическим зрением показал, что кости разошлись почти на два сантиметра. Я некоторое время пыталась сконцентрировать магию для лечения, но у меня ничего не получалось: она словно рассеивалась в пространстве даже при содействии фамильяра. Я могла сращивать только сосуды и останавливать кровь, а более плотные ткани вроде связок, хрящей и костей мне пока неподвластны. Кто знает, может, это умение придет с опытом?

Но вернемся к нашим баранам. То есть к симфизиту. Исходы при нем были разными, у кого-то после родов все проходило, а кто-то из-за нестабильности костей таза терял способность передвигаться. Вот как Найли. Ее малыш оказался крупненьким, что еще сильнее травмировало таз девушки. Сейчас кроха лежал на руках у кормилицы, оглядывая комнату огромными темными глазками. И повезло, что у этой семьи были деньги, чтобы нанять и кормилицу, и служанку, но чаще беспомощные матери оказывались один на один с требующим ухода младенцем.

В принципе, ходить Найли могла, но каждый шаг причинял ей ужасную боль.

Иногда мы, акушеры, выбирали кесарево, потому что в особо тяжелых случаях лонный симфиз мог разорваться – это лечилось только операцией. Кости фиксировали пластинами и винтами, а для выздоровления требовалось много времени.

– Моя мать до конца жизни хромала. Теперь я догадываюсь, почему. Я говорила лекарю про свои боли, но он сказал, что все само пройдет, – сокрушенно заметила Найли.

– Обязательно пройдет, – уверенно сказала я. У девчонки и без того глаза на мокром месте, не надо ее еще больше пугать. – Мы просто немного поможем.

Все это время я задавала Найли вопросы, надеясь, что Йен и Делла внимательно слушают и запоминают, как диагностируется и лечится симфизит, но ребята заметно нервничали. Бетси принесла отрез чистой плотной ткани, который я использовала вместо бинта. Чтобы ускорить выздоровление, я научила служанку и своих подопечных накладывать фиксирующую повязку на таз.

– Тебе пока надо лежать, дорогая, – сказала я девушке, а потом повернулась к Бетси. – И хорошо питаться, но не переедать. На столе должны быть свежий сыр, творог, молоко, яйца, рыба и мясо, а каждое блюдо посыпайте кунжутными семечками. Не забывайте про зелень и овощи.

Потом я порылась в чемоданчике и дала пилюли из трав для снятия боли.

– Я к тебе еще зайду, Найли, чтобы проверить, как ты выздоравливаешь, и показать лечебные упражнения, – я сжала худенькую ручку девушки и подмигнула ей. – Все обязательно будет хорошо, уже скоро ты будешь не просто ходить, а бегать.

Тепло распрощавшись с ободренной Найли и Бетси, мы покинули дом.

– Йен, тебе что, жарко? Почему ты такой потный и красный? – спросила я парня иронично.

Тот что-то неразборчиво пробормотал и почесал льняную шевелюру. Все время, что мы провели у родильницы, Йен был бордовым, как свекла. Он ведь даже роды принимал, был сведущ в «женских» делах, а тут вдруг превратился в стесняшку. Да и моя Делла молчаливей, чем обычно. Хмм… надо было обо всем догадаться еще в прошлый раз! Похоже, мне придется влезть в шкуру Купидона.

– Ребята, вы устали? А давайте зайдем куда-нибудь перекусить!

Мы расположились на террасе одной уютной ресторации. Слева открывался вид на небольшой фонтан, по периметру террасы стояли горшки с цветущими петуниями, а под потолком были повязаны цветные ленты, которые колыхал ветер. В общем, типичное место для романтических свиданий: туда-сюда снуют стайки молодежи, за столами мило краснеют нейры и распушают хвосты нейты.

Я заказала нам перекусить и сама расплатилась, объяснив, что хочу угостить их от всей души. Я знала, что у ребят нет денег на баловство типа закусочных. Хоть дядей Йена был сам градоправитель, парню гордость не позволяла жить за его счет, поэтому Йен обходился небольшой стипендией практиканта.

– Я до сих пор помню ту колбасу, – произнес он, вздыхая.

– Да-да! Колбаса нас сблизила, – я вспомнила, как отдала свой «гонорар» голодному студенту.

Делла глядела на нас и не понимала, в чем дело, при чем тут вообще колбаса?

Несмотря на попытки поговорить о чем-нибудь легком и несерьезном, все снова скатилось в медицину. О, это явно одна из главных точек соприкосновения юных голубков!

– Не хочу показаться навязчивым, но я бы очень хотел попасть под ваше начало в новый госпиталь, – заявил парень. – По части акушерской науки вам нет равных, нейра Эллен. Да и в остальном тоже. Конечно, я не собираюсь бросать гильдию, но хотел бы как можно больше помогать вам. Вы знаете, что многие из тех, кто скептически отнесся к вашему появлению, стали вас уважать? А ваши методы обработки рук и инструментов – о таком раньше вообще не слышали.

– Да и сейчас слышать не желают.

– Нет-нет, – тряхнул головой юноша. – Лично я уже вижу первые результаты. Когда мы делаем больным какие-то мелкие хирургические операции: удаление бородавок, вскрытие карбункулов или гнойников, те, кто тщательно обрабатывает руки, потом имеет меньше осложнений у больных. А нейты Брайтен и Бэйнс очень хорошо о вас отзываются, да и нейт Лейн начал прислушиваться.

Некоторое время мы обсуждали дела в госпитале, потом я спросила о самочувствии Тая. Йен заверил, что с ним все хорошо, культя почти зажила, уже почти не болит, не воспаляется. Внезапно я обернулась и узнала в женщине, что протирала пустые столы на террасе, Грэту. Ту самую, что вместе с другими горожанками помогла мне привести в порядок дом и была свекровью беременной Анки.

– Так, ребятки, я ненадолго, – поймав на себе полный паники взгляд Деллы, я встала из-за стола и направилась прямиком к Грэте.

Я намеренно оставила ребят вдвоем, чтобы дать шанс узнать друг друга получше.

«Давай, Йен, будь мужиком!»

– Ой, нейра Эллен! – обрадовалась она. – Доброго денечка! Давно не заходили вы к нам, Анка уж родит скоро.

Я пообещала, что загляну в самое ближайшее время.

– Ты здесь работаешь?

– Намедни у уборщицы спину прихватило, вот меня и взяли сюда на время. Завтра она уже вернется, а мне куда податься, ума не приложу. Я ведь без работы осталась. Хозяин дома, где я прислуживала, решил переехать, он больше не нуждается во мне. Нейра Эллен… – она немного помялась, – вам случайно не нужна прислуга?

И тут меня озарило.

– Нужна, конечно! Я как раз искала добрую женщину, которая будет помогать мне по дому.

Грэта просияла, даже подбородок затрясся от избытка чувств.

– О, нейра, это же замечательно! Клянусь, вы не пожалеете! Я и готовить умею, и убираю так, что дом сверкает чистотой. Впрочем, вы уже знаете. Когда мне приступить к обязанностям?

– Давай завтра с утра, – ответила довольная я. – Только предупреждаю, что у меня пять кур на попечении, и я не имею понятия, как за ними ухаживать.

Иногда все складывается так удачно, что кажется чьим-то добрым промыслом. Первое время я до трясучки боялась, что кто-то раскроет мою главную тайну, поэтому не хотела лишних людей в доме. Но сейчас страх поутих. Сама жизнь толкает меня к тому, чтобы нанять помощницу. Еще и куры эти, охо-хо. Надеюсь, свинью подарить мне никто не додумается? Или корову.

– Завтра же все и обсудим…

– Эй, ты что тут делаешь, оборванец?! – послышался гневный оклик, и я, не договорив, повернула голову к источнику звука. Ну зачем же так орать? – Ищешь, чего можно стибрить? Нечего тебе тут крутиться, пшел вон отсюда!

Стоя на ступенях террасы, какой-то важный нейт в кепке и с пузиком костерил мужчину разбойного вида. Тот хотел остаться незамеченным, но вот уже внимание всех посетителей было направлено прямо на него. Глядел он исподлобья, норовя испепелить взглядом орущего на него нейта. Рост высокий, крупный лоб и надбровные дуги, выдающийся подбородок. А потом он заговорил, и в глубинах моей памяти шевельнулось смутное воспоминание…

– На твоем месте я бы не дерзил, коротышка. Дерзкие долго не живут.

Но «коротышка» чувствовал себя на своей территории и был непомерно смелым. Вскоре к нему присоединились возмущенные нейры и нейты, и мужчине с криминальной внешностью пришлось неохотно ретироваться. На прощание он показал всем какой-то явно неприличный жест и ухмыльнулся.

– Мы с ним встречались, – мысленно обратилась я к Пискуну. – Я в этом уверена.

– Может, видела в приюте для бездомных?

– Может… ох! Тьфу ты, кажется, вспомнила!

Я повернулась к Грэте:

– Значит, мы договорились? Тогда встретимся завтра поутру!

– Приду к вам с первыми петухами… или курами, – пообещала довольная женщина.

Я торопливо распрощалась к ребятами, велев сидеть до тех пор, пока на столе не останется ни крошки, а сама понадеялась, что в мое отсутствие Делла с Йеном будут общаться более непринужденно.

Пришлось пока оставить магоход, но я решила вернуться за ним потом. Стараясь не упустить из виду мужскую спину, я все дальше и дальше отдалялась от ресторации.

– Ох, чует моя печенка, что ты задумала какую-то глупость, – активизировался Пискун. – Я чувствую всплески этого, как ты его называешь, адреналина в твоей крови!

– Ты прав, друг мой, – я скользнула в узкий проход между домами. Стены были густо увиты плющом, на бельевой веревке болтались мужские кальсоны, и я задела их головой.

– Эл, стой, ты куда? Дурная ты башка! Сколько лет, а ума нет, – сокрушенно завздыхал встревоженный тиин. – С тобой одни проблемы!

– Зато не соскучишься.

– Ооо, это несомненный плюс! – ответил меховой комок с сарказмом и принял свой настоящий облик. После этого занял стратегически важное место у меня не плече. – Чего ты за этим мужиком увязалась? Ему пырнуть кого-то ножом не сложнее, чем перышком гусиным пощекотать. На спонтанное возрастание твоей физической силы я бы не рассчитывал, оно такое же ненадежное, как твоя турбометла.

– Я же маг, ты не забыл?

– Ага, – фыркнул Пискун недовольно. – Маг-целитель. Ты хочешь предложить ему лечение от пьянства? Или от тяги к воровству?

– Не зуди, лучше следи за ним, чтобы не сбежал.

Тем временем мужик заметил погоню и вильнул вправо, в один из переулков. Я не была уверена, что мне на сто процентов надо с ним поговорить, но неугомонное шило в одном месте вело вперед. Я завернула в темный проем, где исчез преследуемый, и тут мне преградила дорогу рослая фигура.

– Чего надо, цыпочка?

Я почти не испугалась. Разве что совсем чуть-чуть. Я старалась держать свои эмоции под контролем, потому что одним из пусковых механизмов, активирующих маяк на моем теле, был страх. А я не хотела, чтобы сюда нагрянул Норвин и раньше времени превратил этого мужика в шашлык.

– Ты меня не узнал?

Вопрос его огорошил: глаза распахнулись, мужик поскреб лапой подбородок.

– Я что, у тебя кошелек подрезал? Если ты за этим пришла, то отчаливай подобру-поздорову, малышка, – он окинул меня сальным взглядом. – Все равно не верну. А то и заберу кое-что еще.

– Так-так, – я выставила руки ладонями вперед. – Друг мой, давай без фамильярностей. У меня к тебе претензий нет, просто поговорить хотела. Помнишь, как однажды ночью ты пытался напасть на некую нейру Эллен и отнять у нее чемоданчик?

На лице его был написан сложный мыслительный процесс, но внезапно в черепной коробке будто вспыхнула лампочка. Он разинул рот, хлопнул глазами пару раз, а потом выпалил:

– Ах ты… ах ты… ведьма! У меня рука из-за тебя неделю болела!

И не зная, то ли удирать прочь, то ли бить меня, он застыл, тяжело дыша.

– Ладно, больше калечить не буду. Только и ты пообещай без глупостей. Кстати, тебя как зовут, голубчик?

Слово «голубчик» явно покоробило недоделанного мафиози, но он все-таки выдавил:

– Роб Кривонос. Так что тебе от меня надо?

– Мне нужно подтвердить свои подозрения. Кто нанял тебя? Кто велел меня ограбить, напугать и… не знаю, что там еще было задумано.

Он ухмыльнулся.

– Такие вещи просто так не расскажешь, – и сделал характерное движение пальцами.

Я залезла в поясной кошель и отсчитала несколько монет. Довольный Роб ссыпал их в карман. Похоже, прошлый урок пошел ему впрок, и нападать меня с целью ограбления бандит местного разлива больше не собирался.

– Так кто?

Внутри себя я знала ответ, просто хотела удостовериться. Но Кривонос посмотрел на меня с усмешкой.

– Да не знаю я. Мы встречались ночью, и он был в капюшоне.

– А нельзя было сразу сказать, что не знаешь? – возмутилась я такой несправедливости. – Развел меня, как девчонку!

Роб продолжал ухмыляться, и эта ухмылочка делала лицо громилы поистине жутким.

– А ты как думала? Что благородные нейты и нейры сами являются ко мне, пачкая туфли в бедняцких кварталах и тавернах, еще и лицо показывая? Нет, милочка, все они действуют через посредника. Мне велели ограбить тебя и припугнуть так, чтобы у тебя сразу возникло желание бросить все и сбежать в более безопасный город.

Я подумала, что, раз по воле случая наткнулась на Кривоноса, будет нелишним получить доказательства, что его подослал Ойзенберг. Я плохо знала, как обстоят дела с правом в этом мире, но полагала, что если у меня будут доказательства, то горе-лекаря можно будет привлечь к ответу. Да, он ни разу не признался, что это его ручонок дело, но я была на сто процентов уверена в его причастности.

Надо скорей избавляться от этого хапуги, пока он не покалечил еще больше людей! Просто запугать его или применить силу не пойдет. Мне хотелось, чтобы все увидели его истинное лицо и с позором выгнали из гильдии, чтобы его не пригласили больше ни в один дом. Это будет для него самым суровым наказанием.

– Ты хоть что-нибудь запомнил кроме того, что посредник был в капюшоне? Может, рост, примерный возраст, голос?

Кривонос нахмурился и почесал переносицу.

– Хмм… кажется, он был довольно молодым. Да-да, у него был голос молодого парня.

Я задумалась. Может, Ойзенберг подбил на гадости кого-то из практикантов? Все возможно. Как и то, что теперь этот человек лицемерно улыбается, глядя мне в глаза. Но кто, кто этот негодяй?

– Кого ты подозреваешь, красотка? Раз у нас с тобой как бы перемирие, я не буду припоминать тебе свою руку, а за небольшую плату могу разузнать о нем подробней. В своих кругах, – добавил Роб многозначительно и снова пошевелил пальцами.

– Какой алчный грабитель, – я вздохнула и снова полезла в кошель за серебром. – Это лекарь нейт Ойзенберг. Он с самого начала на меня зуб точит.

Роб довольно улыбнулся, а я поняла, что только что связалась с бандитом. Ну я не виновата. Само как-то получилось.

– Я вижу, вы с ним на ножах, да?

– Не сказала бы. Как мне тебя найти, Роб?

– Я сам тебя найду, когда будут новости, ведьма. Если у твоего лекаря рыло в пуху, ты об этом первая узнаешь, – пообещал он и, раскланявшись, исчез за углом дома.

– А мужик не промах, умеет зарабатывать, – произнесла я задумчиво, и тут подал голос тиин:

– Ты точно ненормальная. Потому что нормальные люди бегут от таких, а ты – наоборот!

– Извини, Пискун. Я не хотела, чтобы ты волновался.

– Все слова, слова. А на самом деле никто не думает о маленьком беззащитном комочке. Видимо, твоя шилозадая натура вступила в союз с молодым телом Эллен, и это привело к умопомешательству.

Меховая заноза ворчала весь обратный путь, но я не сердилась, тиин имел на это полное право. В конце концов, такое нежданное счастье само ему на голову упало, он о нем не просил.

Оказавшись дома, я не спеша ответила на письма. Луизе написала, что согласна на встречу в воскресенье, а повитухе Сайли Молл, что мне нужны заинтересованные люди, и я с радостью возьмусь ее обучать.

«…как только все будет готово, я дам знать…»

Подписавшись, я с наслаждением влепила жирную точку. День прожит не зря.