Глава 26

Я вернулась в свой кабинет после очередного кесарева сечения. Родильница жила в Левилле, это был ее первый ребенок, и родственники посоветовали рожать в госпитале. Малыш оказался крупным мальчишкой, еще и в тазовом предлежании, поэтому я не стала рисковать и вести роды естественным путем.

Только я собиралась переодеться в чистый халат, как в дверь просунулась голова Тая.

– Нейра Эллен, вам послание, – он помахал перед собой письмом.

– Здравствуй, Тай. Спасибо большое. Кто же вспомнил про нейру Эллен? Ага…

Развернула бумагу и сразу узнала резкий почерк Лейна.

«Через три месяца состоится съезд лекарей в Тауле, это крупный город на востоке от Левилля. Предлагаю вместе со мной и нейтом Брайтеном подготовить доклад на тему стерилизации рук и инструментов. Надо выступить хорошо, поэтому, умоляю, не опозорьте мои седины».

Я читала и не могла поверить своим глазам. Вот так раз! Старина Лейн, похоже, в революционеры подался, если решил взять столь необычную тему. Это же хороший шанс заявить о моих методах на широкую публику. И если никому не известную магичку могут не послушать и закидать помидорами, то при поддержке именитого лекаря стоит попытаться. То, что из обилия тем он выбрал асептику и антисептику, дорогого стоит.

Меня переполняли радость и вдохновение. Сняв испачканный халат, я распахнула окно и присела на подоконник. Со второго этажа открывался живописный вид на внутренний дворик. Зеленый цвет по праву считался цветом успокаивающим, поэтому садовник засеял площадь газоном и высадил цветы. Чуть дальше расположился огород с теплицами. Я видела, как маг земли, нейт Ойлен, ходит туда-сюда с ножницами, срезая лекарственные травы, а у его ног крутится здоровый рыжий кот.

На дорожке показался знакомый силуэт. Халли, которая пока была под наблюдением, помахала рукой.

– Доброго денечка, нейра Эллен!

После операции прошло пару недель. Женщина больше не носила платок на лице, а борода уже не росла так активно, как раньше. Однако нужно время, чтобы концентрация гормонов в крови пришла в норму, поэтому Халли иногда уединялась с щипчиками и наводила красоту под аккомпанемент забористых ругательств.

– Когда же мое лицо станет гладким, как попка младенца? – спрашивала риторически и, вздыхая, прятала в карман зеркальце.

– Терпение – одна из главных добродетелей, – отвечала я ей.

– Ох, какая вы праведница, – Халли мерила меня саркастическим взглядом, а после начинала доводить обитателей госпиталя своими грубыми шутками и остротами. Доставалось от нее и Ойзенбергу. Лекарь предпочитал обходить женщину с кокетливыми усиками по широкой дуге, молясь, чтобы я скорее ее выписала.

В госпиталь безостановочно поступали пациенты и беременные женщины. Не все было так гладко, как я себе напредставляла, но мы справлялись. Надо сказать, что мне очень повезло с командой. Вот прям очень. А пока предстояло подумать, как мы будем представлять наш доклад.

Я была безумно благодарна нейту Лейну за то, что поверил словам практиканта и сразу поднял тревогу. Благодаря его расторопности оповестить Норвина о случившемся получилось так быстро. Лейн был в шоке, когда узнал, что за козни творит соседнее королевство, а они ни сном ни духом. Кстати, расследование показало, что остальные члены комиссии, в том числе противный нейт Льялль, не имеют отношения к заговору.

А сейчас работа предстояла нешуточная. Мы встречались с Лейном и Брайтеном, обсуждали тезисы, рисовали таблицы и схемы. После моего ухода нейт Лейн самолично следил за гигиеной в старом госпитале, запрещая лекарям и практикантам посещать рожениц и больных сразу после секционной. Каждому предписывалось стричь ногти под корень и чистить их специальной лопаточкой, сдавать форму в прачечную через день или после каждой операции, всегда иметь при себе перчатки, а при походе на дом носить бутылку спирта для обработки рук. Лекарь отмечал, что с таким подходом частота родовой горячки, как и нагноение ран, снижались в несколько раз.

– Нейт Лейн, – обратилась я к нему после очередного нашего заседания и смущенно откашлялась. Лекарь уже знал, когда я говорю таким тоном, то мне от него что-то надо.

Лейн занервничал и насторожился.

– Что такое?

– Помните ту акушерку, Сайли, с которой я вас познакомила на открытии госпиталя благой Валиры?

Он нахмурил брови, раздумывая.

– Вроде помню. А что?

– Она хотела прийти к вам на консультацию. Можно?

Было неловко это говорить, но Сайли уж очень просила. Наверное, ее личный купидон страдал косоглазием, когда целился в сердечко женщины. Иначе как объяснить эти охи-вздохи по Лейну? Хоть он не был старым и страшным, но вечно недовольное, собранное и ворчливое выражение лица заставляли нормальных женщин держаться от него подальше. Но ведь когда-то я думала о том, что главе гильдии не мешает влюбиться. Может, Сайли и будет той, кто размочит этот черствый сухарик в горячем чае своего внимания и нежности?

– Только деньги с нее не берите. Свои как-никак, – я дернула бровями, а скряга Лейн испустил тяжкий вздох.

– Ну ладно. Так и быть. Пусть ваша Сайли приходит.

* * *

– Жаль, я не смогу сопровождать тебя в Тауле, нельзя бросить штаб. Я, хоть теперь и командующий, но еще более неволен, чем раньше, – Норвин с сожалением развел руками.

Мы стояли у здания госпиталя, прощаясь. Это была первая зима в новом мире. Землю усыпал хрустящий снег, а щеки щипало от морозца. Белый Левилль выглядел очень мило и празднично, как будто сошел с новогодней открытки.

– Ох уж эта работа, – я покачала головой и стряхнула снежинки с мужниного камзола. – Помнишь, мы шутили, что женаты на ней?

Норвин лишь фыркнул. После всего пережитого он старался чаще бывать дома, а я свела к минимуму ночные дежурства. Мы дорожили временем, проведенным друг с другом, и во всем старались найти баланс.

– Кстати, Меридис признал, что не может с нами тягаться, – заметил Норвин. – В своем развитии мы ушли далеко вперед. В том числе и в лекарском искусстве. Они не понимали, каким образом нам удалось так быстро распознать болезнь и придумать лекарство. Тяжело сражаться с теми, о чьей силе ничего не знаешь.

– Как вовремя они поняли, что не с теми связались. Я рада, что у Сальвадора все получилось, он настоящий гений.

– А у тебя чуйка на таких гениев, – сказал он, и в глазах моего серьезного мужа промелькнули смешинки.

До слуха донеслось уже знакомое ворчание – на пороге госпиталя появились Лейн с Брайтеном. А значит, пора выдвигаться.

– Удачи тебе, моя безумная и отважная попаданка, – Норвин запечатлел теплый поцелуй у меня на лбу. – Пусть все слушатели попадают со своих мест, сраженные твоей харизмой!

– И моей красотой, – добавил Пискун, высунув нос из теплого кармана.

* * *

В Тауле мы заночевали в гостинице, а утром отправились к зданию местной гильдии. По дороге Лейн судорожно просматривал конспекты и что-то бубнил сквозь плотно сжатые зубы. Нейт Брайтен, напротив, выглядел полностью расслабленным, постоянно шутил и веселил меня.

В этом мире я пока не путешествовала, перемещение сквозь Арку в столицу не считается, тогда я мало что успела рассмотреть. А теперь с любопытством глазела по сторонам, отмечая особенности архитектуры. Тауле был уютным городком, как и Левилль, только чуть больше.

Извозчик высадил нас у главного здания местного госпиталя, где должна была состояться конференция. Пока я осматривалась, к Лейну то и дело подходили люди, здоровались, заговаривали. На меня же косились с плохо скрываемым недоумением.

– На этот раз вы без нейта Бэйнса? – спросил Лейна незнакомый лекарь с пушистыми бакенбардами. – Помнится, когда-то мы с ним спорили об эффективности лечения зеленой пузырчатки содой и уксусом.

Передернувшись, я отвернулась. Даже спрашивать не хочу, что такое эта зеленая пузырчатка!

– Нейт Лейн, а у вас новая помощница? Как вас зовут, красавица?

От вопроса и подобострастного взгляда престарелого ловеласа у меня даже лицо скисло, но я ответила:

– Позвольте представиться, нейра Эллен Блайн. Целительница.

Рот собеседника приоткрылся, а потом он закивал так, что я испугалась, как бы у него не отвалилась голова.

– Оч-чень приятно, нейра! Надо же, впервые в нашем съезде участвует целительница.

– Все проблемы из-за того, что вы женщина, – ворчал нейт Лейн, когда мы занимали свои места в просторном зале. Впереди высился деревянный помост для выступлений, по всему залу тянулись длинные лавки. – Вы вечно отвлекаете мужчин от работы. Так и здесь все на вас пялятся, как будто заняться больше нечем.

– Ну простите, пол уже не поменяешь, – я развела руками и усмехнулась. Надо же, успела отвыкнуть от извечного ворчанья Лейна.

Брайтен хохотнул и почесал бороду.

– Мы и сами рады отвлекаться. Особенно на красавиц.

Конференция началась с выступления главы таульской гильдии. Сухонький старичок вещал что-то о дружбе и обмене опытом и делал это так нудно, что я начала зевать. А нейт Лейн все никак не мог угомониться, бубнил и бубнил:

– Вы первая женщина, которая будет участвовать в конференции, – вытерев пот со лба, лекарь обмахнулся платочком. Его волнение выдавали дерганые движения. – Главное не провалиться, иначе меня засмеют. Кстати, мы выступаем первыми.

– Как это первыми?! – пробасил Брайтен на весь зал. – А я хотел успеть в буфет!

– Тебе лишь бы пожрать, – прошипел Лейн, когда кто-то с заднего ряда попросил нашу компанию заткнуться. – Рубашка на брюхе скоро треснет.

– Хорошего человека должно быть много, – Брайтен постучал по животу сосискообразными пальцами. – Говорят, что лекарь должен быть здоровым и упитанным, это повышает доверие пациентов. А если он тощ, как глист, кто захочет у него лечиться?

Лейн сурово зыркнул на товарища, готовый бросить ответную колкость.

– Не переживайте, нейт Лейн, – прошептала я, хватая его за руку, чтобы не допустить продолжения перепалки. – Я не подведу, обещаю. Все у нас получится, мы представим свой доклад лучше всех.

– Хотелось бы верить.

Несмотря на попытки успокоить главу гильдии, я волновалась. Как примут наше выступление? Это в Левилле лекари уже знакомые, одомашненные, а тут меня никто не знает.

И вот, закончилась вступительную речь, а нас позвали подняться на сцену. Когда Лейн назвал тему нашего доклада, я ощутила, как в зале, словно в котелке, забурлили недоверие и любопытство. В самом деле, подумали присутствующие, при чем здесь вообще хлорная вода, сепсис, гигиена?

Каждый из нас рассказывал свою часть, ссылаясь на клинические примеры и приводя статистику. Глава таульской гильдии спросил:

– Таким образом вы выявили связь между частотой возникновения родовой горячки и посещением секционных?

Я взяла слово:

– Было выяснено, что те из лекарей, кто проводил вскрытия накануне работы в родильном зале, имели куда большее число осложнений у рожениц, чем те, кто приходил «чистыми».

– Это ерунда какая-то! Не вижу связи! – послышалось из дальнего угла зала.

– А, по-моему, звучит разумно! – вторил другой голос.

– Нейту Лейну можно доверять, он опытный лекарь!

– Ваш Лейн старый маразматик!

Я бросила взгляд на лекаря – тот медленно багровел и свирепел. Ноздри раздувались, как у рассерженного быка. Брайтен же веселился, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Еще и бабу притащили! Да что эти бабы смыслят?! – теперь с Лейна перекинулись на меня.

– Действительно, что? – я закатила глаза и устало вздохнула.

Пока присутствующие в зале лекари спорили и переругивались, к нам подошел глава местной гильдии и зашептал:

– Ваше выступление еще долго не забудут, такого они еще не слышали.

– Я и не ожидала, что все пройдет гладко.

– А вот мне и еще нескольким моим коллегам ваш доклад показался весьма любопытным, а доводы – разумными. Хотелось бы подробней обсудить ваши методы после конфренции.

Я убедила нейта Лейна, что расстраиваться не стоит, и что хуже всего было, если бы наше выступление встретили равнодушно. И то, что его живо и горячо обсуждают, на самом деле прекрасно.

– Мне бы ваш энтузиазм, – хмуро проговорил Лейн, когда наша троица вышла в коридор, чтобы подышать и освежиться.

– Все осталось позади, мы отстрелялись, теперь можно спокойно сидеть на своих местах, ковырять скальпелем в зубах и выкрикивать гадости другим докладчикам, – Брайтен радостно потер руки.

А мне вдруг мне стало душно, голова пошла кругом. Переволновалась? Я сделала несколько неуверенных шажков и схватилась за плечо Лейна. А потом почувствовала, как ускользает сознание.

* * *

Придя в себя, я поняла, что лежу на кровати под балдахином. Комната чужая, совершенно незнакомая. За окном сыплет снег, а на стене мерно тикают старинные часы.

– Ох, мамочки. Я что, упала в обморок? – спросила, коснувшись лба. Во рту была пустыня и страшно хотелось пить.

– У вас упало кровяное давление, – откуда-то сбоку появился нейт Лейн и сделал шаг ко мне. – Если бы я не знал истинной причины, то заподозрил бы истерию и прописал вам принудительный постельный режим, кровопускание и клизмы с валерьяной и зверобоем. Вот, выпейте воды.

Ну спасибо, добрый дядечка Лейн. Такое лечение очень вдохновляет! Хм, интересно, он в воду ничего не добавил? Я покосилась с подозрением, но, не уловив никаких посторонних запахов, осушила стакан одним махом.

– Наверное надо больше спать… – проговорила вяло и приняла сидячее положение.

Лейн усмехнулся в ответ и покачал головой.

– Эх, вы, целительница. Как только не заметили очевидного?

Спросонья я туго соображала. Почесала указательным пальцем нос и уточнила:

– Чего?

Лекарь вздохнул, сложил руки на груди и впервые… улыбнулся мне.

– Да вы же беременны!

Несколько секунд я глядела на лекаря, ожидая, что он рассмеется и скажет: «Ха-ха, шутка!», потом прислушивалась к внутренним ощущениям, а потом с губ слетело:

– Ой…

Ничего себе! Обалдеть. Сонливость как рукой сняло, и я приложила ладонь к плоскому животу. В первый раз я применила магическое зрение на себе, пытаясь найти подтверждение словам нейта Лейна. И правда, внутри я смогла разглядеть крохотное зернышко, в котором только недавно зародилась жизнь.

Сложно описать наполнявшие меня эмоции: недоверие, словно это происходит не со мной, осторожную радость, страх. В старом мире я почти отчаялась и отгородилась от этих мыслей, чтобы не было слишком больно, спрятала мечту так глубоко, что не достанешь. Поэтому сейчас не могла поверить, что это все действительно правда. Что у меня будет мое родное дитя.

– Ну… поздравляю, что ли, – лекарь направился к выходу. – Отдыхайте, а домой отправимся завтра. Вам надо беречь себя.

– Спасибо, нейт Лейн, – я снова откинулась на подушку и закрыла глаза. Сегодня у меня есть полное право на ничегонеделание. – Если бы вы знали, как я рада.

Теперь предстоит сообщить эту новость моему мужу. Я знала, Норвин тоже будет счастлив!