Глава 25

Открытие приходилось все откладывать, и это нервировало. Всплывали то одни дела, то другие. Еще я умудрялась ездить с Деллой на роды по Левиллю и в окрестные деревушки. А вскоре настало время моей Грэте стать бабушкой: Анка родила здорового и крепкого мальчугана. Счастью этой семьи не было предела, на радостях Грэта устроила праздник и пригласила нас с Норвином в качестве почетных гостей.

– Нейра Эллен, к вам пришли, – меня остановил запыхавшийся нейт Клавиус, когда я указывала доставщику бумаги, куда сложить ношу.

– Кто?

– Женщина представилась как Сайли Молл.

Я наморщила лоб. Знакомое имя. Точно! Это же та повитуха, которая писала мне письмо.

– Отлично, ведите!

Вскоре я встретилась с невысокой пышной женщиной лет сорока – сорока пяти. Настоящей красавицей с огромными серыми глазами и толстой русой косой, обернутой вокруг головы. От нее исходил аромат домашних пирожков, а сама Сайли производила впечатление веселой общительной хохотушки.

– Ух, здравствуйте! Два дня к вам добиралась в почтовой карете, – рассказывая о себе, она не переставала улыбаться.

В ходе беседы я поняла, что Сайли имеет большой опыт и неплохо разбирается в своем деле, с ней будет легко. Потом провела экскурсию по госпиталю, показала общежитие и детское отделение.

– Хорошо-то как, – Сайли потерла ладони. – Может, мне и не захочется домой уезжать после учебы, останусь тут у вас работать. Все равно муж помер, а сыновья уже взрослые.

– Было бы замечательно, Сайли. Когда полностью соберется первая группа, начнутся занятия, а потом сразу практика. Надо столько всего успеть!

Довольная повитуха отправилась осваивать комнату и распаковывать вещи, а я решила заглянуть в стерилизационную и навестить бывшего пациента.

– Тай, ты здесь?

Мой подопечный загремел инструментами, а после раздался вздох облегчения:

– Уфф, все-таки не уронил.

Прихрамывая, он вынырнул из-за печи с полным подносом инструментов. Какой хозяйственный парень! Он быстро освоился и навел порядок в своих новых владениях, подружился даже с нянечками и прачками. А как иначе в таком цветнике?

– Вот, отчитываюсь. Это помыл, это обработал, тут отметки сделал… – он воодушевленно рассказывал и показывал, водя меня туда-сюда. – Мне бы помощника, так будет быстрее, – попросил в конце смущенно.

– Будет тебе помощник, не волнуйся, – пообещала я и спросила, хитро сощурившись: – Ну что, уже успел пригласить кого-то из девушек на свидание? Ты смотри, не зевай, а то санитары всех расхватают.

Бедняга покраснел до корней волос и опустил взгляд.

– Да куда мне, безногому, – ответил с грустью.

– Ничего-ничего, – я похлопала его по плечу. – Ты красавец, каких поискать. А как первую зарплату получишь, так вообще завидным женихом станешь.

Когда я покинула хозблок, в кармане зашевелился Пискун:

– Ты что, всех переженить надумала?

– А разве это плохо? По-моему, будет замечательно, если каждый найдет свое счастье. В сказках всегда хороший конец.

– Ага, ты еще для Лейна и Ойзенберга пару подбери, – съехидничал тиин.

– За что ты так ненавидишь бедных женщин? – я расхохоталась, представив, как два этих ворчуна окучивают моих красавиц-повитух. – Ладно, посмеялись и хватит. Ко мне сейчас Йен зайти должен.

Конечно, я не забыла о практикантах. Нейт Лейн разрешил Йену два дня в неделю проводить в госпитале благой Валиры под моим чутким руководством, да и сам парень сообщил, что ему нравится акушерское дело, и он хочет посвятить ему жизнь. Особенно его привлекают акушерские операции. Я сразу заявила, что помимо всего прочего он должен научиться уходу за новорожденными. Парень искренне не понимал, зачем ему это надо, но, когда я сказала, что его куратором в этот нелегком деле будет Делла, обрадовался, хоть и пытался это скрыть.

– И вообще в жизни пригодится, ты ведь планируешь когда-нибудь завести детей?

Тот почесал затылок.

– Ну да, конечно. Но не больше троих!

Я коснулась его плеча и едва сдержала желание потрепать по зардевшейся щечке. Юноша не поймет такого фамильярного обращения.

– Вот и славненько.

Уже после, когда я выкроила время и села отдохнуть в своем кабинете за чашкой чая, в дверь раздался негромкий стук.

– Да-да! Войдите! – сказала и подумала, что так всегда. Стоит приземлить пятую точку, как что-то случается.

Внутрь просунулась кудрявая голова Дэрина, а потом и он сам.

– Нейра Эллен, – позвал юноша совсем непривычным робким голосом.

– Ты что-то хотел, Дэрин? Почему такой грустный? Нейт Лейн вдруг передумал и запретил тебе сюда ходить?

Дэрин был в числе тех, кто изъявил желание брать у меня уроки. Если честно, я в этом не сомневалась. Но сейчас мальчишка мялся на пороге и смотрел в пол. Это на него не похоже, точно что-то серьезное.

– Ну же, говори, я слушаю, – произнесла терпеливо и отхлебнула чаю, пока он не успел остыть.

– Я хотел кое в чем сознаться.

Вот так поворот.

– Да? И в чем же? Опять потерял чью-то историю болезни?

– Нет, – Дэрин опустил взгляд. Его щеки алели, как спелые помидоры. – Меня мучает совесть, мне нужно кое-что вам сказать.

– Говори.

Тот вздохнул. Эдак мы до вечера кота за хвост тянуть будем. Я поднялась и подошла ближе к парню, сложила руки на груди и заглянула ему в лицо.

– Ты язык проглотил? Странно, ведь раньше без устали им молол.

– Когда вы только прибыли в Левилль, – начал он кисло и поднял на меня взгляд нагадившего в тапки щенка, – нейт Ойзенберг мечтал вас выставить отсюда. Он пообещал мне рабочее место в госпитале после окончания практики, поэтому я…

– Я знаю, что ты хочешь сказать.

Казалось, парень сейчас расплачется. Удивительно, но я на него совсем не злилась, на данном этапе это казалось таким незначительным.

– Это была огромная ошибка, я повел себя просто отвратительно! – эмоционально воскликнул он и с надеждой посмотрел на меня.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – я поправила волосы.

Кажется, парень воспринял мои слова всерьез и побледнел.

– Как глаз? Может, не надо?

– Да пошутила я, расслабься. Хорошо, что ты нашел в себе силы признаться.

– Если бы я знал, какая вы, то никогда бы так не сделал! – Дэрин вышел из ступора и начал тараторить, наступая на меня: – Я пойму, если вы решите меня выгнать. Но, пожалуйста, не делайте этого! Я исправлюсь, буду хорошим, вот увидите!

– Ладно, прощен. Посмотрим, как ты будешь работать. Я тебя не выгоню.

– Правда? – просиял тот.

– Ага.

– Какая вы замечательная! Можно я вас обниму? Или хотя бы ручку поцелую? Ну пожалуйста!

– Эй-эй, перестань, – я еле увернулась от загребущих лап практиканта и рявкнула, точнее, пискнула: – Соблюдайте субординацию, я все-таки ваш руководитель!

– Есть! – с дурацкой улыбкой тот вытянулся по струнке и едва ли не вприпрыжку выбежал из кабинета.

В коридоре послышалось радостное улюлюканье и крики: «Ура-а! Не выгнала! А ты говорил, выгонит!»

Я упала в кресло и принялась глотать кипяток, чтобы никто опять не отвлек меня от чаечка.

* * *

Вместе с Сальвадором мы начали давать заболевшим новое лекарство, а Ули в это время уговаривал их сдать кровь для анализа. Селяне на него косились, как на блаженного, но постепенно сдавались в руки медицины. К сожалению, у меня на все не хватало времени, поэтому вскоре я доверила инфекционную проблему ученым целиком и полностью, и они прекрасно справлялись. Только вот печаль – Халли я в Крайней не обнаружила, а жители сказали, что бородатая женщина куда-то исчезла.

– Жаль, у меня не получилось уговорить ее на операцию, – поделилась я с Пискуном.

– Это не твоя вина, Эл. Она сама хозяйка своей жизни.

– Знаю, но все равно как-то не по себе становится, как представлю, что она отправилась в цирк уродцев.

Увы, теперь я ничего поделать не могла. Но оставалась слабая надежда на то, что Халли вернется.

Вскоре я полностью укомплектовала первую группу повитух, которые теперь гордо именовались акушерками. Всего двое были левилльскими, остальные приехали из других мест. Пятнадцать женщин от девятнадцати до шестидесяти пяти лет заняли светлую и уютную учебную комнату. Они с любопытством разглядывали медицинские плакаты, которые под моим началом нарисовал местный художник. А инструменты вызывали у них восторг и священный трепет. Правда, женщины в преклонном возрасте отказались учиться хирургии в акушерстве, ссылаясь на то, что у них не будет условий для работы, в глухой-то деревне, годы уже не те и зрение, и вообще скоро на пенсию. Кто помоложе, дали свое согласие.

– Полагаю, нам надо начать с азов: строения таза и анатомии женских органов, – начала я первое занятие. Несмотря на то, что многие из повитух успели принять не один десяток младенцев, с анатомией у них было туговато. Они не знали и того, что в моем мире было известно даже школьницам. Предстояло дать им основные понятия в максимально сжатые сроки.

– Нейра Эллен, – вдруг прервала меня молодая ученица, – у нас в селе часто встречаются женщины, которые в детстве перенесли рахит. У них таз искривлен, и это вызывает проблемы. Мы будем проходить…

– Конечно будем, – я кивнула. – Это очень важная тема, все зависит от степени тяжести и размеров плода. Иногда можно справиться традиционными способами, иногда помогает только чревосечение и акушерские щипцы. Но давайте обо всем по порядку.

Я решила, что когда к нам поступят первые роженицы, разобью акушерок на небольшие группы. Так удобней, практичней, да и самим роженицам будет некомфортно, если их обступит толпа глазеющих зрителей. Но что поделать, медик должен учиться у постели пациента, другого выхода нет. В годы учебы в университете нас всей группой запускали в род-зал или в операционную, и это было ужасно. Правда, в процессе половина обычно сбегала, испугавшись вида крови или царивших запахов. А разгильдяи мчались в столовую или курилку, делая вид перед преподавателем, что им тоже дурно. Обычно я сразу распознавала таких умников и лепила им отработки.

Первое занятие прошло удачно. После теории мы рассматривали строение тазовых костей, которые я шантажом выманила из коллекции Ойзенберга. Я показывала основные акушерские инструменты и механизм родов, используя в роли младенца купленную когда-то пучеглазую тряпичную куклу. Может, кто-то и считал теорию ненужной и скорей стремился приступить к практике, но лично я так не думала. Если роды неосложненные, то особая помощь тут не нужна, но нередко встречаются сложные и опасные случаи.

Тогда же я поняла, как на самом деле мне не хватало женского общества. В госпитале я привыкла иметь дело с мужчинами, а теперь душа радовалась. После урока мы даже поболтали о местной моде, мужчинах и разных бытовых штуках. И не было ни аристократических ужимок, ни скованности, ни лицемерия. Акушерки, несмотря на молодой возраст нейры Эллен, восприняли ее как старшую подругу и наставницу.

Когда мы уже собирались расходиться, серебряный браслет вдруг вспыхнул и…

– Ой, какой милашка! – взвизгнула самая молодая ученица, когда перед ними материализовался Пискун.

Умильно хлопая глазками, он проскакал по столу и вскарабкался мне на плечо.

– Простите, я занят. Я только ее милашка, – сказал ревниво и прижался ко мне.

– Мамочки, оно говорящее… – другая акушерка сложила руки к груди.

– Я не «оно»! Я Пискун.

Вряд ли малыш представлял, что сейчас начнется, иначе сидел бы тихо в виде браслета. Увидев перед собой такое чудо-юдо, половина женской группы мгновенно влюбилась и начала просить меня дать погладить питомца. Откуда им было знать, у магов не принято трогать чужих фамильяров?

– А он не кусается?

– Какое милое прозвище!

Не выдержав избытка внимания, тиин сорвался и хотел было вылететь в окно, как вдруг…

– Можно в следующий раз принести ему чего-нибудь вкусненького? – поинтересовалась Сайли.

Услышав про вкусненькое, Пискун резко замер в воздухе и повернулся.

– Что ты сказала? Ты меня угостишь? Так, запомните все, кто хочет меня погладить – несите шоколад!

И на следующее занятие мои акушерки притащили для «милашки Пискуна» целую гору сладостей. Тот ни в чем себе не отказывал, взамен давая прикоснуться к своему мягкому тельцу. Так что я всерьез стала опасаться, что мой синий друг в скором времени заработает ожирение.

* * *

В один из первых осенних дней, когда дневной зной сходит на нет, а солнце теряет прежнюю силу, территорию вокруг госпиталя расчистили и украсили цветами и лентами. На крыльце собрались работники, нейт Эвелейс готовился произнести торжественную речь.

– Народ, не толпитесь! Всем места хватит! – кричал нейт Клавиус, пытаясь совладать с любопытной толпой.

Поддержать меня пришел Норвин, который после отставки нейта Вайтона успешно руководил штабом, а дедуля Бэйнс подарил мне большой букет хризантем, вызвав на лице несмываемую улыбку.

– Зачем столько цветов? Сразу видно – женщины, – прогнусавил Ойзенберг.

В честь открытия он облачился в новый костюм и, о чудо, принес в госпиталь новые туфли, демонстративно поставив их на полку в шкафу.

«А розовые тапки можете Брайтену подарить», – сказал он тогда.

Норвин все время поглядывал на лекаря с мрачным недоверием, а тот старался держаться от нашей парочки подальше. Ко мне приблизился нейт Брайтен и, довольно крякнув, произнес:

– Наконец настал этот знаменательный день! Нейра, знаете, я тоже решил приходить к вам работать пару-тройку раз в неделю. Буду этим… залетным врачом-грачом. Или как там вы нас называли? – он ехидно сощурился.

– Ой, вы слышали? – я почувствовала, как щеки обожгло румянцем.

– Вы иногда так громко бухтели, что трудно было этого не услышать, – усмехнулся лекарь. – Но я не обижаюсь, мне даже нравится ваше чувство юмора.

И, насвистывая что-то веселое, отошел поболтать с Бэйнсом. Норвин склонился к моему уху:

– Что еще за грачи-врачи?

– Ну… в моем мире так иногда называли лекарей, которые плохо лечили.

Муж усмехнулся.

– Скоро я начну копировать твои фразочки, как Пискун.

– С кем поведешься, от того и наберешься, – выдала я новое остроумие.

– Да у тебя коллекция поговорок на все случаи жизни! – муж привлек меня к себе за талию, будто желая в очередной раз показать окружающим, чья я женушка. Но все и без того это знали, и никто не рискнул бы заигрывать с женой огненного мага.

Внезапно в толпе началось волнение: сквозь нее, точно два ледокола, проламывались опоздавшие Ули и Сальвадор, забывший снять свой извечный фартук.

– Эй, вы куда?! – кричали им.

– Сейчас по голове получите, стойте в заднем ряду!

– Пропустите! Мы сотрудники! – кричал нейт Эйле.

Какая-то бабулька схватила его за воротник:

– Стой, милок, это бабкино место!

Наконец, с боем прорвавшиеся ученые присоединились к нам на крыльце. Сальвадор, кстати, завершил не только работу над лекарством от болячки Морригана, но и над лекарством от ботулизма. Норвин заявил, что хотел бы обсудить с ученым его работу в штабе, и я, оставив мужчин, отошла к стайке повитух.

– Как настроение, девочки?

Судя по тому, как нарядно они оделись, заплели волосы и слегка подкрасились, оно было отличным.

– Ммм, дорогая Эллен, – Сайли Молл взяла меня под руку. – А что за представительный нейт стоит вон там, рядом с рыжим мужчиной?

Я повертела головой.

– Так это же нейт Лейн, глава лекарской гильдии. Он приглашен как почетный гость.

Сайли сощурилась и стрельнула глазами.

– Какой… статный и гордый мужчина. Прям как я люблю. Вы же нас познакомите?

Я опустила голову и захихикала. Настойчивости моей акушерке не занимать, бедняга Лейн!

– Прошу внимания, дорогие горожане! – зычно выкрикнул нейт Эвелейс, и в толпе смолкли все разговоры. – Сегодня у нас особенный день…

Он говорил, а на меня волнами накатывала радостная дрожь, заставляя сжимать и разжимать пальцы от нетерпения. Сколько работы позади! А сколько еще предстоит. Сейчас я не могла поверить, что несколько месяцев назад была в этом мире никем, а теперь многие цели достигнуты, я обрела семью, близких, уверенность в завтрашнем дне.

– Ты что, замечталась? – шепнул Норвин, чуть подталкивая вперед. – Не слышишь, Эвелейс тебя зовет.

– А? – я растерянно хлопнула ресницами и, поймав взгляд градоправителя, уверенной походкой вышла к нему.

Бросив мимолетный взгляд на собравшийся народ, разглядела Диди, и та приветливо махнула рукой.

– Многие из вас уже знают целительницу нейру Эллен, – градоправитель улыбнулся мне взглядом. – Она станет руководителем госпиталя благой Валиры. Я с радостью доверяю ей этот пост. Может, скажете пару слов нашим горожанам, нейра?

– О, конечно, – я заняла место Эвелейса.

Никогда не любила пафосных речей, тостов и прочих выступлений, когда на тебя смотрят сотни глаз. Сразу начинало казаться, что пуговица на груди расстегнулась или прическа сбилась. Вдохнув поглубже, произнесла:

– Жители Левилля! Госпиталь благой Валиры, покровительницы этого места, будет работать для вас. По легенде она дарила счастье иметь детей тем, что совсем отчаялся, и я уверена, что Валира не обойдет вниманием и это место!

Я отошла назад под звуки рукоплесканий, нейт Эвелейс снова взял слово. Говорить у него получалось лучше, чем у меня.

* * *

Госпитальная жизнь текла своим чередом. Точнее, летела. Первая неделя после открытия была самой адской: к нам повалили пациенты со всем подряд. Кое-как удалось разбить их на потоки, а часть отправить в объятия нейта Лейна и его команды. Мы работали, не разгибая спины, с буквальном смысле этого слова.

Мои акушерочки занимались прилежно, некоторые, конечно, вначале смотрели на все новое с опаской, особенно их шокировали некоторые инструменты, но после занятий и практики быстро меняли мнение. А я смогла расслабиться и отпустить контроль над ситуацией.

Как и было обещано, вскоре после открытия к нам приехала еще одна целительница, нейра Арделия. Она была скромной, работящей, но не слишком общительной девушкой. Не желая ни с кем делить комнату, Арделия сняла небольшой домик в центре города, а единственными, кто удостаивался ее внимания и любви, были новорожденные детишки. С ними она раскрывалась по-настоящему. Я поняла, что испытываю облегчение от того, что целительница не набивается мне в подруги. При близком общении эта девушка сразу бы догадалась, что ни в какой Магической Академии я не училась, так что держать дистанцию лучше всего. Арделия хорошо справлялась со своими обязанностями, лечила ослабленных младенцев и детей, родившихся раньше срока, и это меня полностью устраивало.

А тем временем нейт Ойзенберг совсем освоился. Он ходил по госпиталю с важным видом, словно петух, присматривающий за курятником. То, что он здесь самый старший из немногих мужчин, ему нравилось. А вот то, что я тайно им командовала, знатно нервировало. Настолько, что однажды утром я застала его с бутылкой чего-то ядреного. Пришлось вправить ему мозги, и с тех пор лекарь не баловался на работе алкоголем.

– Вы знаете, что напиваться с утра – моветон? К тому же вы далеко не юны, свой лимит давно исчерпали. Или хотите заработать цирроз печени? – распекала я его.

– Чего? Прекратите сыпать своими непонятными словечками, ничего я не исчерпал! – бухтел лекарь. – И вообще я скоро уеду отсюда. В столицу.

– Да? – я приподняла брови. – И когда вы собираетесь уехать?

– Как только, так сразу.

Мы с ним цапались почти каждый день, но с каждым разом перепалки становились все короче. Он не пытался пакостить: боялся или просто не хотел. Были даже редкие моменты, когда мы с лекарем общались нормально: обсуждали предстоящую операцию, советовались в непонятных и сложных случаях. Он начал смиряться со своей судьбой, а после первого удачного применения акушерских щипцов ужасно возгордился, словно сам их изобрел. Конечно, перед этим я много раз заставляла его тренировать навыки на манекене.

Сама я продолжала изучать целительство, но больше не пользовалась помощь Пискуна, памятуя о том, что сказал Морриган. У меня самой уже хорошо получалось концентрировать магию, а друга надо беречь.

И вот однажды, когда за окном бушевала теплая осень, произошел интересный случай. Возвращаясь из операционной, я услышала в холле громкий крик:

– Где она?!

Кажется, этот голос мне знаком. Определенно, знаком!

– Мне не послышалось? Она все-таки решилась? – оживился Пискун. Здесь он часто щеголял в своем истинном обличье и уже привык к умилению на лицах акушерок и пациенток и их попыткам погладить мягкое пузико. Можно сказать, тиин наслаждался женским вниманием.

– Не знаю, сейчас посмотрим.

Быстрым шагом я миновала коридор и вылетела в холл, где один из санитаров успокаивал женщину. Одета она была в дорожное платье, нижнюю часть лица закрывал платок.

Увидев меня, та на секунду замерла.

– День добрый, нейра! Ну что, ждали? – спросила и сдернула с лица платок. Молодой санитар отшатнулся в ужасе и тоненько пискнул. Халли злорадно ухмыльнулась. – Нравлюсь, красавчик?

– Э-э-э… – протянул тот, ибо других слов не нашлось. – Очень.

Оно и понятно, не каждый день встречаешь женщину с бородой.

– Здравствуй, Халли. Я ждала тебя, – и поспешила ей навстречу. – Все-таки решилась?

– До смерти надоело бриться. Мне трудно даются перемены, я долго не хотела ехать, но вот я перед вами. Режьте, шейте, делайте что хотите, – она распахнула руки, показывая, что полностью в моем распоряжении.

Я потерла ладони. Все это время в душе жила надежда, что Халли придет!

– Рада тебя видеть, – я положила ладонь ей на плечо и повела по коридору. – А где ты была? В Крайней сказали, что ты пропала.

– Да я в Левилле некоторое время работала поломойкой, потому что уже сил не было видеть рожи моих односельчан. Не поверите, несколько раз порывалась к вам прийти, но что-то останавливало.

– Что ни делается, все к лучшему. Ты, главное, не нервничай. Мне нужно тебя обследовать и подготовить к операции. Чувствуй себя как дома.

Халли усмехнулась.

– Да уж, у вас тут целые хоромы.

Она милостиво согласилась на своем примере рассказать акушеркам и молодым практикантам об опухолях и последствиях, которые они могут вызывать. К чести моих учеников и учениц, никто не пытался пошутить и не позволял себе бессовестно пялиться. А в конце даже поблагодарили Халли за то, что благодаря ей приобрели бесценный опыт.

– Надеюсь, я выживу, – заключила она, улегшись на операционный стол. Перед этим Халли тщательно побрила лицо, надеясь, что больше не увидит черной поросли, что знатно подпортила ей жизнь.

Местный аналог анестезии унес бородатую женщину в страну грез. Ойзенберг, которому я предложила ассистировать на операции, нетерпеливо потер ручонки.

– Опухоль я себе в коллекцию заберу.

Я закатила глаза к потолку.

– Не стоит захламлять кабинет, у вас и так уже целая Кунсткамера собралась.

– Чего-оо?

– Ничего. Подайте салфетку.

Операция шла по знакомому сценарию. Я использовала магию браслета, чтобы остановить кровь, поэтому закончили мы быстро. Халли обратилась вовремя, потому что опухоль успела вырасти размером с кулак. Еще чуть-чуть, и появились бы другие неприятные симптомы.

Сегодня я накладывала швы традиционным способом, но в одной из целительских книг были описаны заклинания по заживлению тканей. Они требовали большого опыта и ювелирной концентрации, поэтому я мечтала и ждала дня, когда смогу их освоить.

В момент пробуждения я оказалась рядом со своей пациенткой. Когда та заворочалась на постели, я открыла шторы, запуская внутрь мягкий вечерний свет.

– Как ощущения? – спросила бодро.

– Меня словно телега переехала, – сонно пробормотала Халли. – Болит-то как все…

– Выпишу тебе обезболивающего, не переживай, – усевшись на табурет, я проверила пульс пациентки.

Халли вскинула на меня испуганный взгляд.

– Нейра… а у меня точно больше не будет расти эта пакость?

Я мягко улыбнулась:

– Мы сделали все, что от нас зависело. Теперь будем наблюдать, но ты сама должна настроиться на хороший исход.

– Спасибо вам, нейра. Я, пожалуй, отдохну.

И полная надежды на излечение Халли снова уснула.