Глава 24

Эту ночь я спала как убитая. Меня не тревожили ни сновидения, ни воспоминания, ни ломящиеся в дверь мужья рожениц, поэтому проснулась я свежей и обновленной. По совету Норвина, которого очень беспокоило, что я последнее время пью много энергетических пилюль, решила устроить выходной.

Когда муж отправился в штаб, я еще долго валялась в кровати, не спеша завтракала, а после опять связалась с Сальвадором. У них с Ули кипела работа, голос ученого был бодр и полон энтузиазма, как и раньше:

– Мне нужно еще немного времени для изучения, и тогда я смогу начать производство большой партии лекарства от этой заразы. Уверен, все будет замечательно!

– Надеюсь на вас и желаю удачи. Зайду к вам, как только смогу! – пообещала я ученому и только тогда успокоилась.

Сидеть дома не было никаких сил, и мы с Пискуном бродили по центральной площади, наслаждаясь хорошей погодой, а после отправились в храм Пресветлой Матери. Здание из белого камня с широкими мозаичными окнами и золотым шпилем высилось в центре города и стремилось к самому небу. Храм встретил меня запахом восковых свечей и множества цветов, которые возлагали прихожане на алтарь в память об ушедших. Жаль, что я не была здесь раньше.

У меня в руках был букет белоснежных лилий для той, кто преждевременно оставил этот мир, но подарил мне новую жизнь и новое тело. И второй из белых пионов для моих близких. Я верила, что этот мир лишь малая часть огромной системы, и те, кто любил меня в прошлой жизни и кого любила я, обязательно меня услышат. Какая разница, где я теперь нахожусь? Нити любви, памяти и крови пронизывают все мироздание.

Сначала я хотела передать Эллен, что ее обидчики получили по заслугам, но в священном храме отпало всякое желание говорить о мести. Я возложила цветы на алтарь, и слезы сами потекли по щекам.

– Спасибо тебе, Эллен. Покойся с миром.

Потом я просто стояла, чувствуя, как в душе разливается умиротворение и покой. Показалось, что в эти минуты Эллен находится у меня за спиной. Я знала – она не держит обиды на меня и рада, что попаданка смогла начать достойную жизнь в новом мире и не посрамить ее имени.

Пискун тихо сидел у меня на плече, только маленькое теплое тельце слегка подрагивало. О чем он думал? Я не стала спрашивать, но догадывалась, что он тоже прощается с бывшей хозяйкой.

– Грустно немного, – вздохнул фамильяр, когда мы покинули храм и вышли на залитую солнцем улицу. Лето подходило к концу, и в воздухе чувствовалось свежее дыхание осени. – Как будто меня окончательно отрезало от прошлого. Но я знаю, что впереди у нас много добрых и радостных моментов. Правда, Эл?

– Конечно, – я улыбнулась. – Уж веселье я могу устраивать, не сомневайся. А знаешь что, дружище? Давай покатаемся по городу? – предложила и почесала меховое пузико тиина, которое тот с удовольствием подставил. – В Левилле столько красивых и уютных мест!

Сказано – сделано. Мы запрыгнули в магоход и покатились по залитым светом улицам. Я здоровалась со знакомыми, то и дело притормаживая. По пути нам встретилась невестка Грэты, Анка. Она дохаживала последние дни беременности, а я смотрела на нее, на спешащих по своим делам прохожих и думала: «Какое все-таки счастье, что эти люди теперь вне опасности». И не могла поверить, что все осталось позади.

– Ой, смотри, кто это там, на веранде? – пискнул тиин у меня над ухом, и я вздрогнула, повернула голову.

Под навесом уютной кафешки за столиком сидели Делла и Йен, о чем-то мирно беседуя.

– Гляди, они мороженое едят, я тоже хочу! Давай притормозим, – Пискун хотел было ринуться к ним, но я его осадила:

– Друг мой, у тебя совсем нет чувства такта. Зачем мешать влюбленным? Поехали домой, по пути все купим.

И поспешила направить магоход дальше по улице, пока нас не заметили. На моем лице сияла улыбка. Как все-таки славно, я рада за ребят. Буду держать кулачки, чтобы у них все получилось!

* * *

Отдыхать долго я не могла, даже если бы и хотела. На следующее утро мы с нейтом Клавиусом отправилась в госпиталь благой Валиры, чтобы принять работу. Если я заведовала медицинской частью, Клавиус отвечал за все остальное. Глядя на то, что меня окружало: на эти гладкие светлые стены и просторные палаты, широкие окна, новую мебель, блестящие инструменты, я чувствовала гордость и радость. Коридоры были тихими и пустынными, их наполняло гулкое эхо, но это пока. Уже скоро по ним будут сновать пациенты и работники.

Самое большое крыло было отведено под отделение акушерско-гинекологической помощи или, говоря простым языком, «женское». Крыло поменьше я оставила для хирургии и травмы, чтобы разгрузить гильдийский госпиталь, а теперь вообще задумалась над тем, чтобы построить инфекционную больницу где-нибудь за городом, на лоне природы.

– Вот скажи, ты нормальная? – поинтересовался Пискун, приземлившись мне на голову после очередного кульбита. Он постучал лапкой по макушке и выдал: – На кой тебе это нужно? Заняться больше нечем?

– Это всего лишь планы, ничего более! – принялась оправдываться я. – Не можем же мы смешивать всех подряд: рожениц с туберкулезными или, скажем, холерными. А организацию всего можно повесить на Сальвадора и Клавиуса, они прекрасно себя показали.

Пушистый друг протяжно выдохнул и растекся по мне синей лужицей.

– Ну а потом мы с тобой откроем детскую больницу!

Пискун издал ультразвуковой визг и вылетел в раскрытое окно, а я, посмеиваясь, поднялась на второй этаж. Там находилось детское отделение, три операционных и мой кабинет. У окна с нежно-розовыми тюлевыми занавесками стоял стол из светлого дерева, стеллаж я собиралась забить книгами, а на удобном диване, подушки для которого мне подарила Грэта, планировала отдыхать между операциями. Я примостилась на краешек и вздохнула. Красота! Осталось только завести любимую кружку.

Немного передохнув, отправилась дальше. В пристройке к основному корпусу располагалась кухня со столовой, комнаты персонала и небольшое общежитие для прибывших на учебу: три комнатки на четыре персоны. Надеюсь, на первое время хватит.

Чуть дальше стояло небольшое приземистое здание, где я собиралась организовать лабораторию для ценных сотрудников: Сальвадора и Ули. Естественно, здесь не будет проходить опасных экспериментов с инфекциями, нейт Эйле клятвенно обещал.

По тропинке я поспешила к прачечной и хозблоку, возле входа в который меня встречал старый знакомый. Он больше не походил на того тощего человека с потерянным взглядом, в нем появилась уверенность, плечи развернулись, а спина выпрямилась. Бывший пациент похорошел и разрумянился.

– Тай! Рада тебя видеть! – я остановилась возле парня и коснулась его плеча.

– А я-то как рад, нейра. Вот, явился на ваш зов, не опоздал. Даже приоделся немного, – он коснулся новой белой рубашки.

– Ну и славненько. А как нога? Ох, да с твоим протезом хоть на бал.

Тай покраснел и опустил взгляд.

– Мне ребята помогли, сам бы я не смог его купить. Но я обязательно все отдам! Хочу как можно скорей приступить к работе, расскажите, что я должен делать.

Его пыл обрадовал, и вместе мы прошлись по хозблоку и стерилизационной, где стояло несколько внушительных печей, раковины для замачивания, лотки для инструментов и биксы.

– Вот здесь надо обрабатывать инструментарий, я называю эти приборы сухожаровыми шкафами, – объясняла своему подопечному, открывая и закрывая дверцы. – Ты не пугайся, скоро возьмем людей тебе в помощь, еще и командовать над ними будешь.

Он сдержанно рассмеялся.

– Разве когда-то я мог об этом мечтать? – спросил со скромной улыбкой. – Я совсем не помню своих родителей, вырос на улице. А теперь есть возможность стать кому-то нужным. Даже… уважаемым человеком.

В эти моменты я и правда чувствовала себя доброй феей, поэтому решила добить последней новостью:

– Ах да! У тебя еще своя комната будет, не придется больше ночевать в приюте или в квартире у практикантов.

– Я даже не знаю, как вас благодарить! – глаза его сверкнули, он сложил руки на груди и поклонился.

– Ладно тебе, прекрати, Тай. Поболтали и хватит! Я закончила инструктаж, теперь за дело, товарищ Отто! Совсем скоро тут будет наплыв народа, надо как можно быстрей все подготовить.

И ушла, оставив нового сотрудника. Он парень сообразительный, обязательно справится.

– Нейра Эллен! – меня догнал нейт Клавиус со стопкой бумаг. – Я нанял еще несколько помощников. Шесть человек санитарами, две женщины прачками, одна из которых разбирается в бытовой магии. Также пришли заявки от трех нянечек для детей и письмо от повитухи из Санвилля – это городок южнее нашего. А еще к нам просятся два лекаря, но это не все. Я… – он сделал таинственную паузу, блеснув стеклами очков, – …отправлял запрос в Академию Магию, и сегодня оттуда пришел ответ!

Я замерла, чувствуя какой-то подвох. Спасибо, наелась этими «академиками», больше не хочу. Но Клавиус так широко улыбался, что напряжение прошло само собой.

– К нам согласилась приехать молодая магичка, она в прошлом году закончила учебу. Специализируется на обращении с новорожденными детьми. Как вам моя идея?

Еще одна магичка в Левилле. Это же замечательно! А то, что женщина, и что молодая – огромный плюс.

– И когда она прибудет? – спросила я, сжимая пальцы в радостном предвкушении.

– Обещалась в начале осени.

– Спасибо огромное, нейт Клавиус! Не знаю, что бы я без вас делала, вы лучший организатор на свете!

Я благодарила его от всей души. Хороший он человек, предприимчивый. Мне было стыдно, что в первую встречу посчитала его занудой.

Спустя час я встречала новых сотрудников. С кем-то мы успели переговорить заранее, приходил даже народ с улицы, ничего не смыслящий в медицине. Некоторых, к сожалению, пришлось развернуть. Но то, что столько людей хотят к нам устроиться, радовало.

– Доброго утречка, нейра Эллен! – порог переступила нейра Матильда из детского отделения старого госпиталя. За ней семенили пятеро нянечек, которых та увела за собой.

Женщины с любопытством оглядывались и перешептывались, скромно опуская глаза, когда я с ними заговаривала.

– А вы все в делах да в делах, такая молоденькая, – Матильда сюсюкала со мной, как с младенчиком. Казалось, сейчас решит потрепать за щеки. – Называйте меня тетушкой Мо, а то что вы все нейрой меня величаете.

Я знала, что Матильда происходила из обнищавшей ветки местных аристократов, но родители выгнали ее из дома, когда та решила выйти замуж против их воли. Дети ее давно выросли, и теперь она самозабвенно служила медицине.

– Отлично, тетушка так тетушка, – я улыбнулась и повела новых работниц по коридору. – Сейчас я покажу ваши владения. Надеюсь, вам все понравится!

Конечно, кому могла не понравиться такая красота и чистота? Особенно их впечатлил водопровод со встроенными артефактами, которые нагревали воду. Теперь не придется таскать ведра! А новость о прибытии магички, занимающейся помощью детям, вообще привела тетушку Мо в восторг. Ее пухлый подбородок дрожал, как будто она собиралась расплакаться.

– Как это чудесно! Девочки, – она обратилась к стайке нянечек, – вам нравится?

– Еще бы!

– Конечно, тетушка Мо!

– А кроватки для малышей тут такие красивые, не то что в старом госпитале, когда мы укладывали троих в одну постель.

Глядя на этих женщин, я ни капли не сомневалась в том, что мы сработаемся.

Еще два дня я встречалась с желающими у нас трудиться и проводила беседы. Все эти люди уже имели какой-никакой опыт, у некоторых голова была забита суевериями, но большинство выражало желание учиться и совершенствоваться.

– Нейт Кертис, почему вы решили перейти в госпиталь благой Валиры? – спросила я молодого хирурга. Это он просил меня принять роды у Мари с двойней. Признаться, его появление меня немного удивило.

Тот скромно пожал плечами.

– В старом госпитале лекарей хватает, а вам ведь все равно работники нужны. К тому же мне сразу понравилась идея новой лекарской школы, а нейт Бэйнс вас очень хвалит.

Когда мы договорились с Кертисом и он ушел довольный, я думала начать собираться домой, как вдруг явился Ойзенберг. Он шагал с недовольной миной, увесистой сумкой через плечо и деревянным чемоданчиком с золотыми уголками. Я боялась, что лекарь сбежал из города под шумок, а он тут как тут! И уже с вещами.

Взгляд опустился ниже…

– Почему вы не переобулись?! – у меня отвисла челюсть от возмущения, когда я увидела, что лекарь не сменил свои растоптанные запыленные башмаки, к которым вдобавок прилип комок грязи.

– Я что же, в домашних тапочках ходить должен? – ехидно поинтересовался он.

– Как вариант, – ответила ему спокойно, совладав с эмоциями. – Можете купить розовые с веселыми помпончиками. Запомните, здесь не должно быть грязи.

– А то злые болезнетворные частицы накинутся на бедных пациентов?

Зря он это сказал, потому что следующие пятнадцать минут я читала ему лекцию о гигиене, а тот внимал, то и дело поглядывая в потолок и едва ли не ковыряя в носу от скуки.

– Да понял я, понял. Буду переобуваться лишь ради того, чтобы больше не слушать ваших нотаций.

– Отлично. Теперь пойдемте, я покажу фронт работ.

Ойзенбергу определенно нравилось то, что он видел, хотя из вредности лекарь это и отрицал. Операционные здесь были большие, с удобными столами для больных, бестеневыми магсветильниками и стойками для лекарств и инструментов. В предоперационной стоял шкаф, ширма для переодевания и раковина для мытья рук.

– Кстати, не желаете извиниться?

– За что?! – искренне возмутился лекарь.

Я развернулась к нему всем корпусом и уперла руки в бока.

– За то, что подстраивали гадости: велели подбросить мне во двор мертвого цыпленка, наняли Роба Кривоноса, чтобы он меня припугнул и ограбил.

Ойзенберг закатил глаза.

– Сколько можно, а? Ну ладно, я это был, я. Теперь вы довольны? Только не ждите, что я буду каяться.

– Ладно. Не будем об этом. Нам еще вместе работать. Важнее всего здоровая атмосфера в коллективе.

Мы покинули операционную и пошли дальше по коридору.

– А это комната лекарей, – я открыла дверь и кивнула в сторону двух длинных столов, дивана и книжных полок. – Осваивайтесь, можете пока просмотреть мои записи. Я законспектировала некоторые медицинские техники, которые здесь не используют. Возможно, они окажутся полезны.

Потом, когда я снова заглянула в комнату, Ойзенберг сидел за столом, листая мои записи. Он поднял взгляд и произнес:

– Да вы издеваетесь?

– О чем речь, дорогой нейт Ойзенберг? – я улыбнулась и подошла ближе.

Он снова уткнулся носом в конспект. Я знала, что лекарь иногда занимается лечением хирургических и травматологических больных, вот записями по теме он и заинтересовался.

– Тут написано, что в черепную коробку можно запихнуть кусок мышцы бедра, чтобы остановить кровотечение!

– А что вас смутило? – спросила я с самым невинным видом.

– Да это же бред! За такое вас засмеяли бы все лекарские гильдии!

– Ну, когда нет иного выхода, лучше попытаться спасти пациента любым способом, чем просто смотреть, как он умирает. Ведь сильного мага может и не оказаться рядом, придется спасаться подручными средствами.

На самом деле я описала прием конца девятнадцатого века из книги профессора Лежара, о нем рассказывал профессор-хирург. При ранении мозговой артерии и обширном кровоизлиянии в мозговые синусы один врач, не имея иного выхода, срезал у пациента фрагмент четырехглавой мышцы бедра, размягчил его молотком и уложил в полость. Это оказалось действенным методом – фибрин, выделившийся при размягчении мышцы, остановил кровотечение и спас больного.

– А можно и моток кетгута засунуть, – добавила спокойно.

Ойзенберг схватился за голову.

– Куда? Прямо туда?! За что мне это, о боги?

– Вы мне еще спасибо скажете, – я назидательно подняла вверх указательный палец. – Если бы вы продолжили лечить так, как раньше, то очень скоро лишились бы всех пациентов.

– А вам откуда это знать?

– В последнее время слишком много на вас жалоб поступало.

– А вы о себе слишком хорошо думаете.

Ойзенберг пробубнил еще что-то неразборчивое и снова уткнулся в записи. Я открыла шкаф и указала на нижнюю полку. Не смогла удержаться от подкола:

– А здесь можете хранить свои тапочки с розовыми помпонами.

– Да идите вы уже… работайте, – огрызнулся лекарь.

Впрочем, беззлобно.

Стоял вечер, когда я вышла из госпиталя с гудящей головой и выжатая как лимон. Организационная работа отнимала не меньше сил, чем сама медицина.

– Как идут дела? – на выходе меня встречал Норвин. – Много осталось? Уже известна официальная дата открытия?

Я спустилась со ступеней, и муж взял меня за руку.

– Дела никогда не заканчиваются, ты же знаешь, – улыбнулась устало. – А открытие должно быть на этой неделе, я еще посоветуюсь с Клавиусом и градоправителем.

– Эллена? А давай сходим на выкупленный участок, – предложил Норвин, и я с радостью согласилась. Приятно было мечтать о том, как когда-нибудь у нас будет новый большой дом.

– Через неделю прибудет знакомый маг-архитектор из столицы, – сообщил муж, когда мы дошагали до места. Норвин выглядел увлеченным и напоминал мальчишку, ему не терпелось скорее переехать из нашего старого домика.

– Что бы ты хотел видеть тут? – я прильнула к плечу, обтянутому мундиром. После последних событий из столицы пришел приказ уволить старого командующего штабом и назначить на его место моего мужа.

Тот подумал и выпалил:

– Забор! И обязательно высокий. В два человеческих роста.

– Зачем тебе высокий?

– А вдруг мне захочется походить по саду в кальсонах, а там твои пациенты или пациентки будут подсматривать? – спросил он, усмехнувшись.

– Ого! Кто похитил моего серьезного мужа и подбросил этого шутника? Это такая неожиданность! А может, построим баню? Ты же любишь с огоньком.

Лицо мужа скривилось.

– Баня – это развлечение простолюдинов.

Я закатила глаза. Иногда в Норвине просыпался сноб, но ничего, будем изгонять его березовым веником.

– Ты просто никогда не был в настоящей русской баньке, у нас этим даже цари баловались.

Видя, как происходит разрыв шаблона, я решила не продолжать. Хватит с мужа потрясений, надо приучать постепенно и безболезненно, ибо даже лекарство в высоких дозах опасно!