Глава 7

Что за чертовщина!

В первое мгновение я растерялась, но пораженный возглас Пискуна привел меня в себя:

– Тиинова мать! Вот это да! Ты видела, Эл? Видела?

– Конечно, я видела. Он врос в меня… – непроизвольно тряхнула рукой, будто ожидала, что сейчас браслет выпадет обратно. – Это нормально?

– Должно быть, ты так приглянулась артефакту, что он решил слиться с тобой, стать единым целым! Такое иногда бывает, но чтобы так быстро… Ух, я просто поражен! Ты идешь вперед семимильными шагами! А ведь в самом начале ползла, как улитка. Вот что творит вера в себя!

Казалось, это происходит не со мной. Но сейчас некогда было думать над словами тиина, я торопливо вытерла испачканные руки о платье.

– Мы еще не закончили, Пискун!

Мне кажется, я помнила оказание первой помощи при ранении легкого еще с уроков ОБЖ, а в университете мы отрабатывали навыки, которые могли пригодиться будущему врачу, на манекенах – Дашеньке и Васеньке. Бедняги покорно сносили издевательства, пока студенты спасали их от асфиксии инородными телами, бинтовали аки египетских мумий, интубировали, тренировались делать клизмы, ставить капельницы и делать непрямой массаж сердца.

В это время преподаватель по реаниматологии ходил кругами и орал: «Пошел на пересдачу!» «Суй глубже! Дави сильнее!» «Васенька, между прочим, денег стоит! Сломаешь – продам твою почку». «Куда ты ему воздух в желудок вдуваешь, Орлова?! Он от такой помощи только пукать будет!»

Орлова, кстати, это моя фамилия. Я ей гордилась и не меняла после двух замужеств. Но делать дыхание изо рта в рот я таки научилась и на зачете спасла порядком потрепанного Ваську.

Сейчас я опасалась осложнений у Норвина. При таких ранах с каждым вдохом воздух через рану засасывается в плевральную полость, там же скапливается кровь – они сдавливают легкое, и то не может нормально расправиться. При этом умереть можно не только от нехватки кислорода, но и от остановки сердца. Возможно, Норвин потерял сознание как раз из-за этого или из-за болевого шока.

Я метнулась за чемоданчиком.

Быстрее! Быстрее же!

Каждая секунда промедления подобна смерти. Паники не было, мозг прояснился, даже показалось, что я стала двигаться быстрее. Раз, два, три – и я снова сижу возле мужа, держа в руках флакон.

Несколько капель под язык – так быстрее подействует. Лекарства в обоих мирах работают по схожему принципу: под языком богатая сосудистая сеть, вещество всасывается сразу в кровь, минуя желудок. То, что надо!

Я избавилась от остатков рубашки, проверила пульс – слабый, дыхание поверхностное.

Рана была со стороны левого легкого, рядом с сердцем. Как я и боялась, кровь и воздух скопились под плеврой, надо срочно их вывести! Если бы у меня были нужные инструменты, я могла бы попытаться. Однажды на летней практике я делала такую манипуляцию в отделении хирургии.

А может…

В голове будто вспыхнула лампочка. Точно! Стоит попробовать, все равно выхода нет.

Я снова накрыла рану ладонями.

– Ты что делаешь, Эл? Ты применяешь бытовую магию?

– Я тут вспомнила, как ты учил меня чистить платье от крови. Здесь принцип похожий.

Я не знала, получится ли. Но местные боги были милосердны к Норвину, потому что через некоторое время я ощутила, как к моим ладоням стали притягиваться густые бордовые капли. Я стряхивала их на пол и пыталась снова. До тех пор, пока магическое зрение не показало – плевральная полость свободна, и сдавление легкому не грозит.

Маги, как и медики, должны быть изобретательны. В университете у нас ценилась не тупая зубрежка, а развитие клинического мышления и умение искать информацию, импровизировать.

Снова накатила проклятая усталость, я держалась на честном слове и адреналине. Он кипел в крови, не давая рухнуть от истощения.

Дальше – ревизия раны. Края ровные, такое чувство, что ее нанесли холодным оружием.

– Эл, как дела? – спросил Пискун, и голос малыша был тревожным. – Он выживет?

– Куда он денется? Ему еще объясняться.

На самом деле за саркастическим тоном я пыталась скрыть тревогу и страх. О том, что Норвин может не выжить, думать не хотелось.

Закончив с осмотром, я взялась за иголки с нитками. Ювелир постарался на славу, а ниций ничуть не уступал медицинской стали. Повезло, что мой новый дар заставил сплавиться сосуды, и ткань легкого в этом месте сократилась, но я все равно наложила пару страхующих швов.

Помнится, на кафедре хирургии у нас было соревнование по различным видам хирургических швов и вязанию узлов на скорость. От тренировок у меня на пальцах появились мозоли, но я очень старалась и «вязала» ночами в общежитии, ведь победитель получал зачет автоматом. Преподаватель тогда пополам сгибался от смеха, видя наши старания и алчное желание заработать халявную пятерку. Жаль, победу из-под носа увел одногруппник, но опыт я приобрела хороший, как и память тела.

Когда был наложен последний шов, я аккуратно посадила Норвина, приперев его спиной к стене. Показалось, что он задышал чаще, а веки дрогнули.

– Потерпи, голубчик… вот так…

Забинтовала грудь и, натужно кряхтя, переложила на диван. Он был жутко тяжелым и большим, а я слабой, уставшей и пустой, как дырявое ведро. Некоторое время я глядела на бледное мужественное лицо, заострившиеся скулы, закрытые веки. Потом осторожно погладила щеку тыльной стороной ладони.

Он меня спас, защитил, и я отплачу тем же, не отдам в лапы смерти. Я выиграла битву, но война еще не окончена. Самое тяжелое впереди.

– Все будет хорошо, Норвин, – прошептала я, убирая со лба налипшие пряди. – Я останусь с тобой.

После тяжело опустилась на пол и уперлась лбом в диван. Пискун, издав хлопок, принял привычный облик. Прискакал ко мне на колени, заглядывая в лицо перепуганными глазками.

– Все будет хорошо, не надо на меня так смотреть, – утешила я его, а потом почесала брюшко. – Мне не нравится то, что происходит. Вот совсем не нравится. Во что он вляпался?

– Я бы тоже хотел это знать.

– А что там случилось с браслетом? – спросила, еле ворочая языком. Взгляд упал на правое запястье, на котором не было заметно ни малейшего следа украшения.

– Надо еще в книге почитать о том, какие возможности дает слияние артефакта с телом. Я в этом не силен.

У тиина тоже слипались глаза, поэтому самое лучшее решение сейчас – восстановить силы, а с учебниками успеется.

За окном давно стемнело. Все вокруг погрузилось в тишину, но сегодня эта тишина казалась мрачной и зловещей. Я накрыла Норвина покрывалом, а кресло придвинула вплотную к дивану. Если первые пять минут я мужественно сражалась со сном, то после уже клевала носом. Пришлось выпить бодрящую микстуру, которая, кажется, совсем не помогала.

Всю ночь я погружалась в мутную дрему, потом подскакивала с бешено колотящимся сердцем и щупала лоб Норвина. У него поднялась небольшая температура, он что-то шептал во сне, голова металась по подушке. Я поила его противовоспалительным отваром из трав и водой, гладила по голове и шептала слова успокоения. Даже в нашем немагическом мире знали о силе так называемых заговоров.

А под утро закончились остатки сил, и я просто вырубилась.

Разбудил меня чей-то громкий чих. По слезящимся глазам я поняла, что чих был все-таки моим. Это подтвердил и Пискун, который, не зная как меня добудиться, пощекотал шерстяным бочком кончик носа. Я сначала даже не поняла, где нахожусь и какое сейчас время суток, а то, что происходило вечером и ночью, казалось не более чем сном.

– Ну наконец-то проснулась! – сказал тиин с укором. – Про пациента не забыла?

Я подскочила как ужаленная. Ох, это точно был не сон! Тревога схватила за горло, а ледяной ручеек страха скользнул вдоль спины.

Норвин спал на диване, укрытый покрывалом. Все такой же бледный и бесчувственный, но грудь под повязкой вздымалась ровно. Я обхватила мужское запястье, чувствуя, как под пальцами бьется артерия – часто, поверхностно. Не удивительно, ведь Норвин потерял много крови.

– Если он все-таки помрет, все его счета и имущество будут нашими, – заметил прагматичный товарищ, чем вызвал во мне бурю негодования.

– Надеюсь, ты пошутил, варежка меховая, – я бросила на фамильяра сердитый взгляд. – Он ведь тебе нравится, как ты можешь так говорить?

– Эллен мне тоже нравилась. Но, если бы она не погибла, я бы не встретил тебя. А ты мне нравишься больше.

– Ой, помолчи, пожалуйста, шкура меркантильная. Не каркай под руку. И не пищи.

Я уже давно поняла – когда ему надо, он очень даже милашка, но чаще всего просто мелкий циник.

Пока любопытный тиин скакал по спинке дивана, я хлопотала над Норвином. Приподняв голову, по каплям влила в рот воды и немного противовоспалительного сбора. Температура тела была чуть выше нормы, на висках выступила испарина, и я ждала, что сегодня к вечеру Норвин уже придет в сознание.

Может, попробовать обезболить магией? Обезболивание, как и в традиционной медицине, было местным или общим, этот способ я узнала из учебника по целительству. При местном воздействие шло непосредственно на место травмы, при общем – на мозг. Целитель прикладывал ладони к вискам пострадавшего, посылая туда импульсы.

Я размяла пальцы и потянулась к голове Норвина, но помешал Пискун.

– Эл, я ни на что не намекаю, но у твоего мужа развивается магическое выгорание.

Ему не хватало только профессорских очков, так заумно он говорил.

– Я уже рассказывал, что боевых магов оно затрагивает сильнее всего, у них самые энергозатратные заклинания. А нашему пациенту не помешает немного простого женского тепла.

Я выпрямилась и окинула мужа придирчивым взглядом.

– Предлагаешь мне обесчестить спящего?

Фамильяр смущенно захихикал.

– Хотя бы поцеловать. Только помни, в таком тонком деле главное чувства! Искренние и настоящие.

У нас уже был один поцелуй. Точнее, не поцелуй, а невнятное недоразумение, я даже понять ничего не успела.

– У тебя же есть к нему какие-то чувства?

– Я им дорожу, это правда. Он моя… – я на мгновение задумалась, пытаясь подобрать слова, – …поддержка и опора в этом мире. Он не предаст, это я знаю железно. Для мужчины это самое главное качество.

– Еще он красивый, – продолжил за меня Пискун.

– Ага. Но это, скорее, приятный бонус.

– Ты скучная.

– Знаю.

Взгляд остановился на губах мужа – сухих и обескровленных из-за болезни. У моего первого мужа были тонкие и вечно поджатые губы, у второго – эдакие вареники, но тогда они казались мне безумно чувственными.

У Норвина же был благородный и мужественный рот. Знаю, это фраза-клише из женского любовного романа, но она идеально подходила к ситуации.

– Только целовать надо в губы! А то не подействует, – напомнил фамильяр, внимательно за мной следя.

Я никогда прежде не пользовалась беспомощным положением мужчины, но ладно. От него не убудет, я ведь во благо.

– Отвернись, – попросила я Пискуна, который занял самую удобную позицию, при этом еще и вытаращился с любопытством. Под прицельным взглядом невинных глазок я, бывшая дважды замужем, покраснела как девочка.

Тиин вздохнул и демонстративно отвернулся.

– Не забудь, только в губы.

– Отстань!

Уффф… это гормоны молодого тела шалят, не иначе. Отчего тогда сердечко так зашлось? Отчего вдруг бросило в жар?

Я уперлась коленом в диван, одной рукой взялась за спинку, другой – за подлокотник. Медленно нависла над мужем и замерла на мгновение, грея его губы своим дыханием и искренне желая ему выздоровления.

Еще секунда…

– Эл, а у людей бывает брачный сезон?

Скрипя зубами и пытаясь не взреветь и не испепелить мелкую заразу взглядом, я процедила:

– Умолкни, иначе метлу натравлю.

Похоже, Пискуна угроза испугала, потому что воцарилось гробовое молчание.

Восстановив дыхание, я припала к губам моего спящего красавца в целительном поцелуе. Каково же было удивление, когда я ощутила глубоко в груди зарождение горячего вихря – потоки магии понеслись по каналам, поднимаясь выше и выше: по легким, к горлу, губам. От меня – к нему.

А в следующее мгновение я почувствовала, как на стратегически важное место чуть ниже поясницы легло что-то увесистое. По ощущениям похожее на загребущую ладонь. Еще так по-хозяйски она легла, побуждая к дальнейшим действиям.

Хм, да пациент скорее жив, чем мертв!

До слуха донесся хриплый стон, похожий на стон боли. Я испуганно отстранилась.

– Эллена… – прошептал Норвин, морщась и не открывая век.

Рука его бессильно упала.

И как это понимать? Лекарство действует? Я не навредила?

Пискун радостно взвился к потолку. Он-то больше разбирается в таких вещах, значит, я все сделала правильно. Пушистый хитрец издал новый победный возглас, и я смогла выдохнуть с облегчением.

– Ты на верном пути, моя дорогая ученица! Еще немного практики, и твой муж будет как новенький, – потом хитро сощурился: – Главное до смерти не залечить!

Показалось, что я целую вечность сидела в кресле, подобрав под себя ноги и пялясь в пространство. Меня качало на теплых волнах, в груди никак не утихал разожженный магический костер – он грел и освещал все вокруг тихим золотым сиянием. Это чувство было таким прекрасным, что на мгновение на глаза навернулись слезы, хотя я уже давно растеряла юношескую сентиментальность.

И в то же время такие перемены пугали, магия все прочнее врастала в мою жизнь и, лишись я ее случайно, как буду справляться?

Чуть позже все-таки пришлось встряхнуться и привести себя в чувство. Я положила руку на лоб мужа. Цвет кожи стал нормальным: исчезла бледность, а губы порозовели. Только жилка на виске продолжала биться так же часто.

Я прекрасно знала, что лекарство в больших дозах – яд, поэтому стала просто наблюдать. Да и Пискун советовал пока не торопиться, а то еще несколько моих поцелуев могли отправить Норвина на тот свет. Его состояние и так стабилизировалось, а у меня было главное – надежда.

Примерно через час в дверь постучал посыльный с запиской от нейта Клавиуса, помощника градоправителя. Я читала ее с улыбкой на лице. Мужчина писал, что госпиталь почти достроен, осталось совсем чуть-чуть, а бригада бытовых магов, которых нанял нейт Эвелейс для постройки городского трубопровода, возьмется за дело со дня на день. Прекрасно, что у нас будет вода, и не придется мыть пациентов в тазиках!

Ближе к обеду пришла Делла и едва не упала в обморок, когда я попросила ее посидеть немного с Норвином, пока я буду в госпитале. Моя ученица была робкой и скромной девушкой, которая не считала правильным оставаться наедине с мужчиной, даже если он женат и даже если он без сознания. Да и страшно ей было приглядывать за сложным больным, чего уж греха таить. У меня тоже душа была не на месте, но я обещала, что вернусь быстро.

Необходимо предупредить, что некоторое время не смогу полноценно практиковаться. Шестое чувство подсказывало – не стоит говорить о том, что это связано с болезнью мужа, сначала надо дождаться его пробуждения.

Еще мне нужно обязательно проверить Диди. После таких операций восстанавливаются долго и тяжело, а эта женщина мне доверилась, и я не могу ее подвести. Надеюсь, что за ней приглядывали Йен и мои знакомые практиканты.

Делла посопротивлялась еще немного, но ее сопротивление было сломлено Пискуном, который обещал остаться с ней.

* * *

В госпитале только ленивый не обратил внимание на мой измученный внешний вид, но практиканты списали это на то, что вчера я потратила слишком много сил. Диди лежала в общей палате человек на двадцать, где кровати разделяла всего пара шагов, а в воздухе витал запах крови. С гигиеной здесь были большие проблемы, родильницы лежали в одной кровати с малышами, и детские крики доносились то с одной, то с другой стороны.

У стены за ширмой стояли ведра, предназначенные для справления естественных нужд, а также тазы с водой и тряпки. В углу палаты на столе лежали стопки чистых пеленок, под столом – таз с испачканными, отчего к запаху крови примешивался специфический аромат детской неожиданности.

Несколько недовольных санитарок приносили детей самым тяжелым больным на кормление, а потом уносили в так называемую «детскую». Многие матери из страха за своих малюток не соглашались их отдавать, все время держали у себя, даже если и за собой толком не могли ухаживать.

Женщины с усталыми лицами подзывали меня к себе, просили о помощи. От некоторых вещей волосы на голове начинали шевелиться. Хуже всего то, что пока я могла немногое, не было возможностей. Оставалось только ждать.

– Спасибо вам, госпожа целительница, – проговорила Диди, когда я наклонилась над ее постелью. – Мне с самого начала думалось, что что-то не так. Оно и хорошо, что так сложилось, рожать больше нет сил, еще одного спиногрыза я бы не потянула.

Я представила, что у меня самой дома семеро по лавкам, и ужаснулась. Нет, на самом деле детей я хотела, но не в таком количестве. Женщины, родившие и воспитавшие хотя бы двоих, уже казались мне героинями!

После обработки ран и проверки дренажей я помогла Диди дойти до заветного ведра, потому что ее буквально шатало от слабости, а потом снова уложила в кровать. Проверка магическим зрением показала, что пока следов инфекции нет, да и температура тела была нормальной.

– Вы просто героиня, Диди, – я улыбнулась. – Не представляю, как вы справляетесь со всеми своими детьми, на такое способна только сильная и мудрая женщина.

Услышав похвалу, она расплылась в улыбке. Доброе слово и кошке приятно, не зря так говорят. А когда пациент не считает своего врача роботом, который просто делает свою работу, то выздоровление идет быстрей. Я заметила эту таинственную связь в самом начале карьеры и старалась найти подход ко всем своим больным. Каждый врач еще немножечко психолог.

– Скажете тоже, нейра, – произнесла женщина смущенно.

– Они ждут вас и скучают, – продолжала я, сжимая ее руку. – Не теряй силы духа, ты обязательно поправишься и вернешься к ним.

Странно, когда я произносила эти слова, то чувствовала тепло, похожее на то, что окутало меня при поцелуе с Норвином. Надо будет полистать книги или уточнить у Пискуна, вдруг он что-то знает?

Чуть позже я поднялась в башню, где обитал глава гильдии. Я хотела предложить нейту Лейну несколько идей, как улучшить работу родильного отделения, что изменить и добавить. Уже прокручивала в голове доводы, которые буду приводить, но лекаря не оказалось в кабинете, а практиканты сказали, что не знают, где их руководитель.

Его отсутствие наводило на нехорошие мысли, но я надеялась, что он просто посещает кого-то из больных на дому.

– Йен, – обратилась я к парню. – Ты не замечал ничего странного в поведении нейта Лейна? Он порезал палец при вскрытии трупа, я опасаюсь, что у него может начаться сепсис.

Йен выслушал меня с тревогой.

– Я не видел его со вчерашнего дня, нейра. А что, это так опасно?

Я коротко описала возможный исход, и у юного лекаря задергался глаз.

– Хорошо, нейра Эллен. Если я замечу, что нейт Лейн недомогает, сообщу вам.

Пользуясь добротой юноши, я попросила его продолжать приглядывать за Диди. Сегодня я не встретила и своего любимчика Ойзенберга, но времени на госпиталь уже не оставалось, дома меня ждал больной муж, о котором я не переставала думать.

Магоход довез меня до дома легко и быстро. Старательно игнорируя тревогу, которая при приближении к двери только усиливалась, я вошла в дом.

Здесь кто-то был.

В ноздри сразу ударил запах чужака, и я подобралась. Это что-то пряное, с легким флером горячих углей и древесной коры. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле, в голове мгновенно пронеслись десятки самых страшных мыслей, замелькали пугающие картинки.

Боже мой! Там же Норвин, Делла, Пискун!

А если сюда явился тот, кто ранил Норвина?!

Рука бесшумно нащупала в чемоданчике скальпель. Я сжала его в кулаке и завела руку за спину, поставила на пол чемодан и на цыпочках стала красться в гостиную. С каждым шагом запах усиливался. Наверное, это очень глупо, но мой испуганный мозг не родил больше ни одной здравой мысли. Заглянув в дверной проем, я увидела застывшую у стены Деллу. Она комкала передник белыми пальцами, лицо ее стало таким же бледным, даже веснушки исчезли. Взгляд был прикован к месту, где располагался диван.

Вдохнув поглубже, я сделала шаг.

Рядом с бесчувственным Норвином спиной ко мне стоял незнакомец в форме, похожей на форму моего супруга. Легонько вздрогнув, он повернулся.

– Ах, нейра Эллен? Добрый день. Я только вас и ждал, – проговорил незнакомец, и губы его растянулись в улыбке.

Она вышла нервной и усталой. На вид этому человеку можно было дать от тридцати до тридцати пяти лет, у него было приятное лицо с правильными чертами и темные короткие волосы. Но большинство злодеев и так имеют располагающую внешность и легко втираются в доверие.

Я сжала в руке скальпель, как будто он мог чем-то помочь.

В голове стучала спасительная мысль, что защитный купол не пустил бы того, кто пришел со злыми намерениями! А вдруг магия ослабла из-за болезни Норвина, и злоумышленник явился, чтобы добить моего мужа? В конце концов, ранить его смог бы только очень сильный маг, что ему барьер?

Чутье твердило, что не стоит доверять кому попало. Но если бы он действительно замышлял дурное, то сразу расправился бы с Деллой. А та стоит живая, только испуганная.

– Кто вы? – спросила я, придав голосу спокойствия.

– Простите за вторжение, нейра. Меня зовут Эрн Фрай, – вежливо представился мужчина, кивнув и приложив ладонь к груди. Потом перевел взор на бесчувственного Норвина. – Норвин не вернулся к обозначенному сроку, тогда я подумал, что случилась беда. Что-то дернуло меня заглянуть к вам домой прежде, чем кидаться на поиски. И вот… я вижу его здесь, раненого и едва живого.

В голосе звучала тревога, которую невозможно подделать, и я позволила себе пока поверить Эрну.

– Он выживет, я делаю для этого всё.

– Я верю вам. Норвин нужен государству, он ценный боевой маг и мой хороший товарищ.

Я подумала, что муж никогда не рассказывал о своих друзьях и знакомых, будто их не существовало в природе. Скупые истории из детства не в счет.

– Сейчас я проверю состояние мужа, и мы сможем поговорить. Делла, – я повернулась к девушке, все так же застывшей в сторонке, – пока меня не было, ничего странного не происходило?

– Н-нет, – она помотала рыжей головой.

– Прошу прощения, я явился через портал и напугал вашу ученицу, – визитер неловко развел руками в ответ на мой подозрительный взгляд. – Не переживайте, пожалуйста. Я не замышлял ничего дурного.

Наверное, сейчас я походила на суровую докторшу, которая выписывает больным трехлитровые клизмы. Иначе с чего бы Эрну оправдываться и делать осторожный шаг назад?

Оставив скальпель на столике в зоне досягаемости, я внимательно осмотрела Норвина магическим зрением и с удовлетворением отметила, что состояние не изменилось. Ох и напугалась я! Уже в который раз. Из-под одеяла, кося глазом в сторону незваного гостя, выбрался Пискун. А я гадала, куда спрятался вездесущий тиин?

Отпустив Деллу восвояси, я пригласила гостя на кухню.

– Вам следует попросить Норвина научить вас приемам магической самообороны, – начал нейт Фрай, когда я разлила по кружкам чай. Жаль, конечно, что это не зелье правды, не могу наивно доверять человеку, которого совсем не знаю.

А он все говорил:

– Самооборону преподают на первом курсе боевого факультета, где обучаются только мужчины, но я все чаще замечаю, что и девушкам она не повредит. Думаете, я не понял ваших намерений и не увидел, для чего вы прятали за спиной скальпель?

– Может, у меня лопатка зачесалась, – вырвался саркастичный ответ. Я села на стул напротив гостя и скрестила руки на груди. – Вы сказали, что попали сюда порталом. Как он вас пропустил? Разве так легко проникнуть в чужой дом?

– Эл, ты задаешь глупые вопросы, – прошипел Пискун. Он успел незаметно принять облик браслета и скользнуть мне на запястье.

– Ну извини, я должна знать. А то ходят тут всякие. Проходной двор какой-то, а не дом!

Мужчина опустил взгляд и потер переносицу.

– Понимаю, что напугал вас и ту милую девушку своим неожиданным вторжением. Прошу меня простить. Но я беспокоился за друга и сослуживца, я должен был узнать, что с ним, и доложить командованию. Иногда промедление подобно смерти, и было бы странно, если бы я чинно стоял у вас под калиткой и ждал, пока мне откроют. Я спешу и теперь, нейра Эллен, поэтому буду краток.

Он взялся за ручку кружки и подвигал ее по столу, о чем-то напряженно думая.

– На курсе я был лучшим в искусстве настройки порталов. К тому же мы с вашим мужем служим вместе и отвечаем друг за друга, между нами особая магическая связь. Но она стала слишком зыбкой, а потом и вовсе оборвалась. У меня мелькнуло две мысли – либо Норвин попался, и эту связь кто-то заблокировал, либо организм Норвина сам ее стер.

– Ничего не понимаю. Что значит «организм стер»? И что значит «попался»? – спросила я совсем тихо, потому что голос начал пропадать.

Глаза мужчины на мгновение расширились, как будто он понял, что ляпнул что-то не то. Но очень быстро выражение его лица стало собранным и даже суровым.

– Когда маг находится в очень тяжелом состоянии, – продолжил он серьезно, – тело начинает экономить каждую каплю силы, сбрасывая все «лишнее» – магические печати, стационарные заклинания, маячки и прочее. Это происходит неосознанно. Так же, как если бы маг умер.

– Значит, пропал и тот маячок, который Норвин повесил на меня? – произнесла я шепотом, но Эрн услышал.

– Что за маячок?

– Если со мной случится беда, и я буду в опасности, он узнает и сможет перенестись ко мне.

– Он повесил на вас маячок, который сработал бы, окажись вы в опасности? – переспросил нейт Фрай, и я кивнула. – Получается, маяк действует в обе стороны. То есть Норвин, сам попав в беду, в последний момент, пока силы еще позволяли и связь действовала, перенесся к вам, зная, что вы поможете. Он мог и не осознавать толком, что делает.

Вероятно, все так и было. Страшно подумать, Норвин погиб, если бы опоздал хотя бы на пять минут. Кто тот загадочный враг, что ранил его и чуть не убил?

– Вы ничего не сказали про «попался». Куда попался? В ловушку? – спросила я с нажимом, упрямо глядя в лицо собеседника.

– Я могу сказать лишь то, что Норвин служит на благо Рэнвилля, – он упрямо мотнул головой, и я поняла, что из Эрна не вытяну больше ни слова. Но догадки у меня все-таки были. Сразу стали ясны все недомолвки мужа и долгие отлучки, но это не успокоило, наоборот.

Мы с Эрном не сделали ни глотка, чай остывал на столе, всеми забытый. Не до того было.

– Мы с Норвином знакомы давно и отправились служить сюда вместе. Не сердитесь на него, если бы он мог, давно бы все вам рассказал. Он хочет оградить вас от внешних проблем, в этом весь он – пытается заботиться обо всех, – Эрн улыбнулся своим мыслям. – Хотя некоторые могли бы назвать его глупцом.

– Он не глупец.

– Знаю. Норвин стал другим с тех пор, как женился на вас, нейра Эллен, – мягко произнес Эрн, желая меня отвлечь и развеять повисшее грозовой тучей напряжение. Казалось, что я сейчас начну испускать громы и молнии, как та самая тучка, что перенесла меня сюда.

Кашлянув в кулак, гость поднялся.

– А сейчас я должен сообщить командованию, что Норвин жив.

Эрн сделал странное движение рукой, а потом сощурился, глядя куда-то вверх.

– Знаете, нейра, несмотря на то что сейчас Норвин без сознания, купол над вашим домом не пропал. Каким-то странным образом ваш муж продолжает его удерживать. Пожалуй, все равно надо будет прислать мастера плетений и укрепить защиту.

Я не успела сказать и слова, как нейт Фрай открыл портал и растаял вместе с ним.

Вот интересно, в следующий раз мне ожидать целой делегации магов?!

И всю ли правду сказал мне незваный гость, стоит ли верить ему на все сто процентов? Норвин точно попался в ловушку таинственного врага? Я вспомнила рану – удар нанесли в грудь.

Кого мой муж подпустил к себе настолько близко? С кем был неосторожен? С врагом или же… с другом?

Дать ответ мне сможет лишь один человек.