Эпилог

Полгода спустя…

– Святая Бригитта! Как же мне это надоело! – Я раздраженно поправила на плечах шаль. Сегодня было достаточно прохладно, и Емеля зарылся мне в прическу, изображая из себя диковинную заколку. А я получила возможность поплотнее запахнуть на груди теплую накидку. – Это абсолютно пустая трата времени и сил.

– Не ворчи, Элка, – проскрежетал над ухом Емеля. – Эта свора уже близко, могут услышать.

Я раздраженно отмахнулась:

– Плевать! Уверена, даже зная точно мое отношение к этим прогулкам, эта свора голодных умертвий все равно передерется между собой за право обладать моим телом! Какое счастье, что ты в свое время заставил меня надеть этот кулон! Если бы не драконий артефакт, то…

Я передернула плечами и проглотила остаток фразы. Полгода ежедневного изучения этикета принесло свои плоды. Я сама понимала, насколько я сейчас отличаюсь от той приютской девчонки, которая попала в дом Ширанта Овирсальского семь месяцев назад. Я научилась изящно двигаться и плавно опускаться в реверансе, поддерживать светские «беседы ни о чем», правильно пользоваться столовыми приборами и ездить верхом. Моя жизнь изменилась в корне во всем. Кроме одного.

В тот день, шесть месяцев назад, мы с Арантом успели каким-то чудом выбить проклятый демонический артефакт из руки Ширанта. Король не пострадал. Не успел пострадать. Только испугался. А вот мой жених…

Оказалось, проклятая демоническая дрянь питалась жизненной энергией своего носителя. А мы слишком поздно спохватились. В глазах Ширанта, который на наших глазах примерялся впаять демоническую дрянь в знак высшей власти, уже плясали отблески огня Нижнего мира. Я тогда так испугалась, что сама не знаю как, выпустила нечто вроде энергетического жгута и ударила по грязно-зеленому, торжествующе светящемуся кристаллу. Друза разлетелась на тысячи крошечных осколков, чудом никого не поранив. Ширант потерял сознание из-за магического истощения. А я продержалась на ногах ровно столько времени, сколько потребовалось Аранту подхватить брата и определить, что он жив. Ощутив неимоверное облегчение от того, что Ширант не погиб, я мягко соскользнула в темноту.

Второе за два дня магическое истощение уложило меня в кровать на три дня. Зато, по словам Аранта, я оказала королевству в общем и Его Величеству персонально неоценимую услугу – умудрилась уничтожить кристалл демонов, поглощающий души и жизненные силы людей. Наверное, только это и сдерживало сейчас короля. Хотя, он уже вторую неделю при каждой встрече сочувствующе бубнит о том, что у герцога Овирсальского остался только один сын. Что мне нужно заканчивать таскаться в герцогскую вотчину каждый день, что нужно озаботиться наконец подготовкой к свадьбе. И в первую очередь выбрать себе жениха.

Именно поэтому я была обязана ежедневно приехать в королевский дворец и проводить там по три часа. Лучше вечером. Когда бывают приемы и балы. Но, поскольку это был совет, а не приказ, я сделала вид, что не поняла. И приезжала как можно раньше по утрам. Когда большинство кавалеров еще спали самым сладким сном в своих кроватках. Зачастую, не в одиночестве.

Несколько часов бесцельных прогулок по дворцовому парку в обществе разряженных и пустоголовых придворных, и я была абсолютно свободна. Остаток дня у меня делился поровну между обучением и посещением лежащего в беспамятстве Ширанта.

Еще в самом начале, когда я только-только очнулась, кто-то из лекарей выдвинул теорию, что мое присутствие у постели жениха, а вернее, присутствие драконьего артефакта, по-прежнему болтающегося у меня на шее, благотворно скажется на здоровье Ширанта. И старый герцог Овирсальский, отец Аранта и Ширанта, в ультимативной форме потребовал, чтобы я проводила у кровати больного несколько часов. Он даже с королем из-за этого разругался, требуя освободить меня от дворцовых обязанностей. Его Величество не согласился. Но, к счастью, урезал время, которое я обязана была проводить в обществе кавалеров.

Поначалу общество неподвижного, белого, словно едва выпавший снег, жениха меня напрягало. Но дни бежали за днями, а в состоянии Ширанта ничего не менялось. И я постепенно привыкла делится с ним всем, что со мной происходило. Именно Ширант удостоился чести быть посвященным в то, как мы с Емелей избавлялись от чересчур настырного маркиза Лизарского. О том, что Емеля искупался в бокале с вином, предназначенном для маркиза, у него же на глазах, я не рискнула рассказать даже Мине. Потому что при этом Емеля сделал вид, будто он перд…, в общем, выпустил в вино газы. А потом с умным видом поблагодарил меня за то, что я позволила ему, Емеле, если не травить вино потенциальных мужей, то хотя бы превращать его в слабительное.

Я абсолютно точно знаю, что паук с напитком ничего не сделал. Я даже готова была при необходимости выпить проклятое вино. Но меня никто ни в чем не обвинил. Хотя по дворцу долго ходили сплетни о том, что маркиз сутки не вылезал из уборной.

Именно Ширанту я рассказала о том, что Емеля где-то раздобыл три рукописные этикетки на манер аптекарских, и две из них приклеил своей паутиной к приборам виконта Яуздола, когда тот непрошенным гостем заявился в дом Аранта в отсутствие некроманта. У меня едва чай носом не пошел, когда я увидела на одном бокале надпись «Приворотное. Цена 2 золотых». Виконт старательно очаровывала рыжую ведьмочку, надеясь найти в ее лице себе помощника по окучиванию несговорчивой феи, и не видел, как Емеля, брезгливо шевеля жвалами, сновал по его столовым приборам. Беспечно хлебнув вина из бокала, он продолжил разливаться перед нами соловьем. И вдруг его взгляд упал на стол. Прямо на высокий и тонкий стакан эльфийского стекла. На котором стараниями Емели было налеплено «Противоядие. Принимать в первые пять минут после приворота. Потом бесполезно.»

Виконт позеленел и судорожно зашарил глазами по столу. Ему было уже явно не до флирта. Но ведьмочка жалеть зарвавшегося вельможу не собиралась и преувеличенно заботливо стала допытываться, что с ним случилось. Виконт сконфуженно забормотал извинения. И в этот момент его взгляд обнаружил надпись на бокале, из которого он пил…

Такого изумительно-чистого, серого оттенка кожи я еще не видала ни разу. Виконт запнулся на полуслове, обвел диким взглядом малую столовую, в которой мы обедали, а потом очень быстро схватил бокал с надписью «Противоядие» и влил в себя сразу половину его содержимого.

После того злополучного обеда виконта я больше ни разу не видела. Что тому было причиной не знаю: то ли, то, что мы с Миной совершенно неприлично, но очень открыто и искренне смеялись бедняге вслед, то ли, то, что в бокале с «Противоядием» оказалось молодое прокисшее вино из белого винограда. Кстати, ни Коша, ни Емеля так и не сознались, как им удалось уговорить слугу налить виконту эту дрянь. Сам лакей на голубом глазу твердил, что наливал чистейшую воду. И как в бокале оказалось прокисшее вино, не знает. Мы переглянулись с Миной и синхронно вздохнули. Виконт, конечно, не пример для подражания. Но и не законченный негодяй. А у нас его обманули, напоили кислятиной и обсмеяли. Но как тут не посмеяться, если на мужественной спине виконта, обтянутой вырвиглазным желтым шелком камзола, красовалась крупная табличка: «Даю уроки охмурения. Один урок – один золотой. Если объект не охмурится с первого раза, верну стоимость в стократном размере.»

Я никогда не делилась с Ширантом своими проблемами. Если хороших новостей не было, я читала жениху учебник. И мне хорошо: я узнаю что-то новое, и Ширанту хорошо – он слышит мой голос. Единственный раз я отступила от собственного правила – когда рассказала об участи задержанных городской королевской стражей брата и сестры,принесших в дом артефактора проклятый кристалл. Где они его раздобыли было по-прежнему неизвестно. Даже королевский менталист не смог добыть в их головах эту информацию. Но вот дальнейшая судьба родственников оказалась незавидной: каторга.

Сегодня я тоже собиралась почитать вслух этикет для королевского приема с иностранными послами. Пусть ежедневно такие ситуации не возникают, зато и прокол, если я его допущу, будет ой какой громкий! Вот поэтому, когда я поднималась в комнату жениха, у меня под мышкой был зажат увесистый том, который и приземлился на ногу… моему будущему свекру, выходящему из спальни Ширанта. Глядя, как увесистая книжища аккуратно встревает острым уголком в ступню герцога Овирсальского, я отстраненно подумала о том, что все этикеты похожи на оружие массового поражения.

На лице герцога не дрогнул ни единый мускул, когда книга вонзилась ему в ногу. Я тихо охнула:

– Простите! Я не хотела… Не ожидала, что с кем-то столкнусь… Я…

Мой лепет увял под спокойным и сдержанным взглядом герцога, и я повесила голову:

– Извините.

– Ничего, девочка, ничего. Сквозь сапог я почти ничего не почувствовал. – Я недоверчиво покосилась на пожилого мужчину. – Ты пришла проведать моего сына?

Я молча кивнула. Но потом подумала, что такое поведение невежливо и добавила:

– Как всегда. Посижу рядом с ним, поговорю. Лекари говорят…

Герцог невежливо меня перебил:

– Спасибо тебе! Ты – добрая девочка… Но прошло уже много времени… Кажется, – он вдруг судорожно вздохнул, почти всхлипнул, – Ширанту уже ничто не поможет. Это ужасно… Но мне придется оставить герцогство некроманту. Если не доживу до рождения внука… – Он умолк, глядя куда-то в темный угол у лестницы. Я открыла было рот, чтобы уверить несчастного отца, что все будет хорошо, но герцог вдруг пристально посмотрел мне в глаза: – Мариэлла, тебе уже достаточно тратить время на моего сына. Шир вряд ли… вряд ли поднимется… – Мне в сердце словно иголка воткнулась от этих слов. Я ахнула. А герцог, словно ничего не видя и не слыша, продолжил: – Я был бы рад назвать тебя дочкой, но, видно не судьба. Не надо сюда больше приходить, Ширу уже не поможешь. А тебе еще жить и жить. Выбери себе кого-нибудь другого… И выходи за него замуж…

Герцог говорил так, словно слова вдруг стали колючими и застревали у него в горле. И я неожиданно поняла, что это не его решение. Это приказ короля. Король устал ждать, когда встанет болезный племянник и фея начнет размножаться…

Во мне взметнулись багровые крылья злости. Я так разозлилась, что даже толком не поняла, когда и как ушел отец Ширанта. Влетела в спальню, подскочила к кровати и вгляделась в обескровленное, словно восковое лицо:

– Ле-е-ежи-ишь? – Одно слово змеиным шипением заметалось по комнате. А я склонилась над женихом: – И тебе плевать на то, что король спит и видит меня замужем за нужным ему человеком?

Шир молчал.

– Плевать на то, что драконий артефакт уплывет в другую семью?

Тишина.

– Тебе все равно, что твой отец тебя уже почти похоронил по приказу короля?

И снова нет ответа. А я окончательно потеряла над собой контроль:

– Трус! Трус и мерзавец! Таскать с собой чужой и неизвестный артефакт, высасывающий твои жизненные силы – так ты первый! А как ответить за свои проступки и жениться на той, чью репутацию ты испортил, так ты валяешься полгода в постели и качественно изображаешь труп! Я… Я… Я сейчас пойду к Аранту и заставлю его тебя поднять в качестве зомби! Нашкодил – изволь исправлять!

Я захлебывалась эмоциями и слезами. Как и когда этот недохозяин пробрался в мое сердце? Почему меня так волнует то, что придется оставить его тут неподвижным и выйти замуж за какого-то напыщенного придворного идиота? Только ли потому, что жалко себя? Или потому, что где-то глубоко внутри я уверена: перестану приходить, и Шир умрет. Я – та единственная ниточка, которая привязывает его к реальной жизни. Почему я так решила, я не знала и сама. Все эти полгода я втайне ото всех, даже от Мины и Аранта, занималась во сне с мамой, учась владеть фейской силой.

Получалось пока так себе. Мама в моем сне качала головой и говорила, что мне не хватает стимула. Что просто нет острой необходимости в таких глобальных преобразованиях. Ну вот теперь есть. Только сила не спешила отзываться.

Выкричавшись и выплеснув свои эмоции, я сделала то, чего не делала тут еще ни разу: я села рядом с Ширантом на постель. Обычно я располагалась в кресле сбоку от кровати. Так, чтобы и света было достаточно читать, и чтобы лицо жениха было видно. Этого требовал от меня этикет. Но сейчас мне было плевать на приличия. Потому и опустилась без сил туда, куда было ближе и обхватила руками голову:

– Валяешься тут трупом, все тебе безразлично, – уныло пожаловалось я, – а твой дядюшка уже остатки терпения потерял. Заставляет твоего отца выгнать меня, чтобы я наконец выбрала себе кого-то из придворных и вышла замуж. Заждался он уже свою карманную фею…

– Обойдется дражайший дядюшка и без карманной феи, и без драконьего артефакта.

Голос, ответивший мне, был таким слабым, словно дуновение летнего ветерка. Я его еле расслышала, чтобы ответить:

– Ага. – Я уныло вздохнула. – По-моему, королю даже твой отец не рискнул возражать… – И тут до меня дошло, с кем я разговариваю. Я медленно, очень медленно, не смея поверить собственным ушам, обернулась и уставилась на кровать: – Ши-ирант?..

Жених лежал по-прежнему бледный. С ввалившимися глазами и обескровленными губами. Но глаза его сияли. И он мне улыбался.

– Шир!.. Вернулся! Здоровый!

Не помня себя, я сорвалась с места и кинулась обнимать жениха. В одну секунду черное отчаяние, душившее меня, казалось, еще минуту назад, превратилось в искристые пузырьки счастья, распиравшие меня изнутри, неукротимо рвущиеся наружу. Голова кружилась. Неловко на что-то наступив у кровати, я не удержалась на ногах и упала Ширанту на грудь.

– Ой! Прости-прости-прости!

Я забарахталась, пытаясь встать на ноги и перестать давить на больного своим весом. Но Шир неожиданно обхватил ладонями мою талию и прижал к себе, не давая встать. Наши глаза встретились. И окружающая действительность вдруг затаилась, затихла. И я вместе с ней тоже почему-то затаила дыхание. Словно в это мгновение решалась моя судьба.

– Мариэлла… – Ширант облизнул истончившиеся, бледные губы. – Я… Понимаешь, я отчетливо помню свое поведение по отношению к тебе. И… Мне стыдно за то, что я творил.

– Это был не ты! Это…

– Тсс… – Ширант неожиданно ловко закрыл мне рот ладонью, отсекая любые возражения. – Послушай меня, пожалуйста! – Я заглянула жениху в глаза и медленно кивнула, увидев в них железную решимость стоять на своем. – Мариэлла, как бы это странно не звучало, но я, пока лежал тут, изображая из себя труп, все слышал и все ощущал. Я слышал все, что ты мне рассказывала. И хочу сейчас сказать: я против того, что задумал дядя! Категорически против! Это бесчеловечно и недостойно короля! Но… – Он снова облизнул губы, и я заподозрила, что Ширанта мучает жажда. – Но и себя в качестве мужа навязывать тебе я не смею. Не после того, что я натворил. – Он помолчал, вглядываясь мне в глаза так, словно в глубине их была вся его жизнь. А потом тихо добавил: – Я точно знаю, что, если бы не ты, не твой голос, я бы назад, в мир живых дороги уже не нашел. Поэтому в благодарность за мою жизнь, мое возвращение я предлагаю тебе защиту. Реши сама, что ты больше хочешь: мы можем заключить брак, но ты будешь жить так, как захочешь сама. Я на тебя, как на супругу, претендовать не буду. Вот тот дом, в котором мы встретились, будет твоим. И дядюшка тебя не тронет. У меня хватит воли и влияния, чтобы не подпустить к тебе даже короля. Или, если захочешь, можешь куда-нибудь уехать. Я не буду препятствовать. Или…

Настала моя очередь закрывать жениху рот. Но у меня это получилось не так изящно, как мне хотелось бы. И пусть это вышло нечаянно, но оказалось не менее надежно: вырывая из захвата жениха руку, я потеряла равновесие и нечаянно клюнула лицом вперед. Хорошо, хоть не ударила Шира, и не ударилась сама. Как так у меня получилось, я и сама не поняла. Но наши губы вдруг встретились. И реальность повторно замерла.

Губы Ширанта были сухими и обветренными, но касались моих так бережно и так нежно, что их безжизненность почти не ощущалась. От первого соприкосновения наших губ мое глупое сердце замерло в груди и затаилось. И где-то глубоко-глубоко внутри меня зародилась крошечная золотистая искорка. Тепло от этой искорки очень быстро по венам начало распространятся по всему телу. И когда оно достигло сердца, то словно с ума сошло.

Шир легко отстранил меня и внимательно вгляделся в мое лицо. Настолько пристально, что мне показалось, будто тьма его темно-карих глаз обволакивает меня, обнимает и укрывает от всех бед и невзгод. Это было волшебное мгновение. Искорка внутри меня все разрасталась и разрасталась, согревая своим теплом уже не только меня.

Жених мне улыбнулся:

– Надо ли так понимать, что ты не будешь никуда уезжать и дашь мне шанс? Я выбирался из тьмы, ведомый именно твоим голосом. Ты мне нравилась всегда, с самой первой минуты, но за эти полгода симпатия для меня превратилась в нечто гораздо большее. Я готов тебя отпустить, если ты попросишь. Даже не смотря на драконий артефакт. Но если ты мне дашь еще один шанс… Я тебе клянусь, сделаю все для того, чтобы ты стала счастливой!

От этих слов внутри меня что-то затрепетало, словно легкий шелк на ветру. И мне показалось, что еще немного, и я взлечу. Как самая настоящая, крылатая фея. А тут еще жених, не дождавшись от меня ответа, снова припал к моим губам. Уверенно, нежно, но так по-собственнически! Одной рукой прижав меня к себе за талию, а второй – запутавшись пальцами в моей прическе.

Я задохнулась от ощущений. Ширант словно пил меня. Жадно, чувственно, уверенно. Забирая у меня все, до последней крошки, выпивая меня до дна. Но взамен он отдавал мне себя. Полностью, целиком, без оглядки.

Этот поцелуй стал для меня откровением. Я не знала, что так может быть. Когда от одного незамысловатого движения губ ты и горишь, и плавишься, и паришь одновременно. Или это происходит только со мной?

– …Ваше Величество, брат, это очень плохая идея! – Входная дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену. – Я выполнил твое пожелание. Сказал Мариэлле все, как ты велел. Зачем же еще тревожить Ширанта?! Дай ему спокойно прийти в се…

Хмурый герцог Овирсальский оборвал свою прочувствованную речь на полуслове. И замер на пороге с открытым ртом. Рядом с ним, весьма комично вытаращив на нас глаза, стоял сам король в пестром, но нарядном камзоле и тонким золотым венцом на голове. Позади этих мужей топтался кто-то еще. Но за надежной спиной короля было не разглядеть кто именно.

Его Величество медленно скрестил на груди руки и процедил:

– Говоришь, брат, племянник все еще без сознания? Ну-ну… А что тут тогда происходит, позвольте спросить?

Едва успев проглотить рвущийся из груди стон, я рухнула на грудь Ширанта, пряча от посторонних горящее лицо. Ну вот не могли они выбрать другое время зайти в спальню! Ширант обнял меня и прижал к себе крепче. Словно показывая всем, что никому меня не отдаст. Мы молчали, не зная, что сказать королю. Во всяком случае, я. Ну ведь глупость же совершенная! Как объяснить другим то, чего ты не понимаешь сам? Как пояснить, что тут происходит?

И в этот момент раздался скрипучий, ворчливый голос Емели, которого я потеряла, когда падала на постель:

– Что-что… Глупый вопрос… Разве не видно? Люди к свадьбе готовятся! А вы им, между прочим, мешаете!

Чуть повернув голову, из-под руки Ширанта я увидела, как побагровел король:

– К какой еще свадьбе?!

Емеля досадливо вздохнул в ответ:

– Обыкновенной. Элечка, продемонстрируй!

Я?! От неожиданности я неловко дернулась. Спину между лопаток прострелило жуткой болью. Даже спальня перед глазами поплыла, так мне было больно. Но, отвлекая меня от неприятных ощущений, что-то довольно громко щелкнуло и…

Спальню залило золотистое сияние. В дверях кто-то потрясенно охнул:

– Крылья!.. Это же крылья феи!

Еще три месяца спустя…

– Ершик! Да отстань ты от меня! Мне скоро в храм, а ты мне платье треплешь!

Я нервно поправила уже раз в десятый подол. Но вредное умертвие крысы и не думало оставлять меня и мое подвенечное платье в покое. Оббежав меня за спиной, Ерш снова принялся трепать подол моего шелкового, невообразимо красивого платья цвета утренней зари.

Из моей прически меланхолично подал голос Емеля, притворяющийся там экстравагантной заколкой:

– Ну так и скажешь ведьме: «твой фамилиар натворил бед, тебе и поправлять!»

В этот момент Ерш дернул шелковую ткань особенно сильно. Я даже пошатнулась. На ногах устояла и Емелю не уронила. Но мне показалось, что я слышу треск. В груди похолодело. Хороша же я буду, если выйду к алтарю в порванном платье! Шир, конечно, мне не скажет ничего. Как и всегда. Все эти три месяца после болезни он так красиво за мной ухаживал на зависть всему королевскому двору и так стоически терпел все выходки нашего магического зверья! Особенно ему попадало от Емели. Паук почему-то решил, что я из-за Шира страдала. Я не вмешивалась. Если я сейчас буду их мирить, то так и будет продолжаться всю жизнь. А мне хотелось жить с мужем спокойно. Так что пусть для начала попробуют найти общий язык без меня.

Так или иначе, но то были наши внутренние, почти семейные разборки. А вот в храме меня увидят все. И тут же найдутся те, кто осудит Шира. Дескать, не может обеспечить фее достойный уровень. Поэтому сейчас идеальный внешний вид – это все. И престиж, и статус, и этикет. Я нервно отдернула от расшалившегося не на шутку умертвия юбку и раздраженно пробормотала:

– Сказал бы уже по-человечески, что тебе от меня надо! Вместо того, чтобы одежду мне рвать!

Не успела я договорить фразу, как скелет крысы сел и склонил голову на бок, словно к чему-то прислушиваясь. А потом вдруг вздохнул:

– Ну наконец-то! А ты, фея доморощенная, будешь входить в храм – гляди под ноги! Там тебе две завистницы привет поперек прохода протянули. – Я вытаращилась на Ершика, забыв удивиться, что он заговорил. – Чего смотришь? Не поняла, что ли? Говорю по-человечески: под ноги смотри! А то там канат натянут поперек прохода, чтобы ты споткнулась. Упала и сорвала обряд!

Я ошарашенно кивнула:

– А… ага…

***

В храме мы произвели настоящий фурор. Идя по проходу к алтарю, я внимательно наблюдала за дамами и девицами. И троицу, чьи глаза блеснули особенно злорадно, когда я все-таки споткнулась, запомнила хорошо. Надо подумать, чем отблагодарить их за то, что мне пришлось раскрыть в храме крылья, чтобы не упасть на зло всем завистницам. Люди были в восторге от моих золотистых крылышек. И все дружно решили, что я благословляю эту страну. Ага, наивные. Хотя, могу и благословить. Надо с Миной посоветоваться чем лучше.

Рыженькая с Арантом сегодня тоже стояла у алтаря. Мы решили сыграть свадьбы одновременно, и ради этого некромант проходил в женихах до тех пор, пока Шир не поправился окончательно.

– Мариэлла, – Мина, не переставая нежно и радостно улыбаться, угрожающе прошипела мне уголком рта: – ты где была? Решила в последний момент кинуть Шира? Или дорогу в храм найти не могла?

Я беспечно пожала плечами. За меня ответил Ерш:

– Да нет. Ее там пытались уронить на пол, а я пока объяснил, вот время и прошло.

Мина оторопела. И жрец, воспользовавшись паузой, начал обряд. Правда, рыженькая еще до его первой фразы успела выдохнуть:

– Хвала Святой Бригитте! Теперь можно и замуж! Ершик заговорил! Эльфы выкинуты из королевства без права возврата, да и Ширант пристроен в надежные руки, как я и обещала! Ну разве я не молодец?