Глава 5

Я с трудом разлепила глаза, прогрузилась в реальность, где в стенах квартиры помимо меня был еще и Нико, приподнялась с теплой постели и машинально огляделась по сторонам. Мое тело сразу отреагировало на эту активность острой болью в позвоночнике. А все из-за того, что я всю ночь спала на старом диване в гостиной, куда вчера самостоятельно и переселилась. Крутилась и вертелась на этом жестком лежбище и смогла уснуть только под самое утро. А теперь, глядя на пробивающиеся сквозь шторы лучи солнца, понимала, что адски опаздываю на работу.

На себя работать, конечно, хорошо — никто не стоит под дверью, всегда можно извиниться перед покупателями за косяк и свалить все на технические неполадки. Вот только раньше я никогда не позволяла себе опаздывать и хоть как-то подрывать репутацию семейного дела… До сегодняшнего дня. И все из-за этого… Этого… Нико!

Живет скрутило в голодном спазме, я взяла в руки телефон и удивленно посмотрела на время. Надо же, я хоть и проспала, но еще даже официально не опоздала. Значит, успею перекусить и поехать на работу на такси.

Зевая, я прошлепала на кухню и удивилась второй раз за утро: за столом уже сидел Нико собственной персоной. Он что-то смотрел в своем телефоне и пил растворимый кофе, постоянно морщась от вкуса.

А ты думал, легко будет? Как бы не так!

— Завтракать будешь? — видя его неподдельные страдания, я решила прервать круг нашей совместной нелюбви друг к другу и попробовать сегодня утром начать все с начала. Все-таки лучше иметь под боком товарища, а не врага, правильно? Вот и я так подумала. Вовсе не потому, что у меня и без того скверное настроение после ночи на диване.

— Да, — отозвался мой “товарищ”. Это был хороший знак — кажется, Нико тоже сошел с тропы войны и понял, что мы в одной лодке. И грести нам нужно вдвоем.

Было лень заморачиваться, так что я достала два пакетика с гречкой и кинула их в воду, а потом убежала в ванну приводить себя в порядок. Минут десять спустя я уже раскладывала кашу по тарелкам и заливала холодным молоком — мой любимый завтрак с детства.

Но стоило мне поставить кашу перед Нико, как он поднял на меня удивленный взгляд и фирменным движением вздернул правую бровь.

— Что это? — недоверчиво поковырявшись в тарелке, спросил он. Лицо у него было в этот момент просто непередаваемое. Я пожалела, что оставила телефон в другой комнате. Мой внутренний демон был доволен и ехидно потирал ручки. Или копытца?

Я невозмутимо пожала плечами и села за стол. Уж кормить его как маленького ребенка с ложечки у меня не было времени — не хочешь, не ешь, как говорили мои родители. А не ешь — значит, не такой уж и голодный.

— Каша. Можешь добавить соли или сахара, тут кому как нравится. Я люблю соленую, — в подтверждение своих слов я кинула щепотку соли в свою тарелку. В глазах Нико пронеслась тень недоверия.

— Это и выглядит ужасно, и на вкус наверняка такое же, — Нико сморщился. — Ты же повар, почему такой завтрак?

— Ну, во-первых, я кондитер, а не повар, — наплевав на “этикет”, я начала быстро есть — все-таки время не резиновое, еще нужно успеть одеться. — Во-вторых, это вкусно.

Нико внимательно следил за тем, как я аппетитно уплетала ложку за ложкой, и тоже взялся за свою. Он медленно, как будто его заставляли завтракать под дулом пистолета, положил кашу в рот и сморщился еще сильнее, чем от моего растворимого кофе.

— Это… Мерзость!

— А я говорила — соль или сахар добавь, — я тяжело вздохнула и придвинула к нему свою тарелку. Ну что за ребенок?! Этого мне еще не хватало… — Вот, попробуй.

К сожалению, знакомство с гречей провалилось окончательно:

— Это отвратительно, — резюмировал Нико, с трудом проглатывая гречу и запивая ее кофе. — Это просто немыслимо, что вы в России едите что-то подобное на завтрак! Он должен быть вкусным и полезным. Оливия всегда готовила мне великолепный завтрак, когда я оставался у нее!

— Ааа… Ну так и шел бы к своей Оливии, — я закатила глаза и ополоснула тарелку в раковине, чтобы каша не застыла. А вот кофе придется пить на работе. Все лучше, чем в компании этого толстолобого придурка. — Другого я тебе ничего не приготовлю. Сначала нужно продукты купить.

Тоже мне, гурман чертов. Я поджала губы и вышла из кухни под его цепким взглядом, который прожигал насквозь и будто пытался испепелить меня за такое “кощунство” над завтраком. Было бы у меня побольше времени, я бы с ним попрепиралась, но, к его счастью, мне надо работать!

День в кондитерской казался долгим и муторным: у меня все валилось из рук, глаза так и норовили закрыться на пару часиков, когда я садилась попить кофе и съесть чего-нибудь вкусненького для настроения. Не помогали взбодриться даже любимые посетители. Невыспавшаяся и уставшая, я еле доработала до конца смены. Дело было в диване? Или в том, что Нико даже на расстоянии умудрялся бесить меня и высасывать все жизненные силы? Не знаю, но именно сегодня я была абсолютно выжата.

Я не представляла, чем этот горе-мафиозник может заниматься целый день в новой стране, в чужом городе, в чужой квартире, куда даже интернет не проведен. Исследовать скудные запасы каши и молока? Починить дверцу на шкафу, куда сгрузил свое шмотье? Мне даже стало стыдно, что я не подготовила его к своему отсутствию. Но на самую капельку. И тут я вдруг поняла, что не оставила ему запасных ключей. Упс…

Внезапно проснувшаяся вина съедала меня по дороге домой, поэтому я зашла в магазин, собираясь в знак примирения приготовить вкусный ужин. И еще раз попробовать начать все с начала. Не знаю, сколько таких начал нам потребуется, чтобы хотя бы привыкнуть к совместной жизни. Или мы быстрее убьем друг друга… Я надеялась, что обойдется без второго варианта.

Стоило мне открыть дверь в квартиру, как я опешила и чуть не выронила пакеты из рук.

— Я убью его… — это были единственные слова, которые сейчас мог выдать мой мозг.

Вроде планировка знакомая, обои тоже, а вот остальное как будто бы нет. Изменения были кардинальными, я сначала подумала, что пришла в чужую квартиру и открыла ее своим ключом, как в “Иронии Судьбы”. Значит, где-то тут внутри спит мой Женя Лукашин? Да?

Я осторожно прошла внутрь, прислушиваясь к подозрительной тишине, и увидела Нико, беззаботно задремавшего на новой огромной кровати. Все шкафы и тумбы были поменяны на новые во всем доме, кроме кухни, куда его руки еще, видимо, не добрались. Старая мебель из гостиной тоже исчезла. Надо отдать Нико должное: книжки-побрякушки-сувениры и альбомы так и остались на своих местах.

Он их бережно вынул из старых шкафов, а потом в том же порядке поставил на новые?

Но кое-чего в гостиной все же не хватало.

Дивана.

Так. Спокойно, Аня. Он специально этого добивается. Он специально пытается вывести меня из себя. Если я сдамся, то он победит.

Я оставила пакеты на кухне и осторожно вошла в комнату, где спал Нико.

Теперь она казалась гораздо просторней, потому что в ней больше не было тех огромных темных шкафов, которые занимали большую часть пространства. А посередине стояла огромная, мягкая, воздушная — даже на вид — кровать. И не просто кровать, а настоящий королевский траходром…

Естественно, на всем этом новеньком и свеженьком великолепии по-королевски развалился Нико, одетый только в темные штаны, низко сидящие на бедрах. Расхаживая вокруг кровати, как перед экспонатом в музее, я придирчиво осмотрела его с макушки до пят и призналась сама себе: это выглядело в некоторой степени… Соблазнительно. Впрочем, меня никто не видел и не мог уличить в подглядывании, так что я без стеснений поглазела на его еще немного.

Моему оценивающему взору открылся рельефный торс — это явно говорило о том, что Нико предпочитал держать себя в отличной форме и регулярно тренироваться. Тогда почему от гречи нос воротил утром?

Я перевела взгляд выше, к груди, на которой виднелось два красноватых шрама. Тут же попыталась отогнать пугающие мысли о том, где он мог получить такие “подарки”. Хотя, конечно, понимала, что они напоминали огнестрельные ранения.

Лицо у него было спокойным и с этой вечной суровой складкой между бровями. Даже во сне он умудрялся быть холодным и недоброжелательным. Удивительный мужчина. Я не сразу осознала, что слишком уж тщательно его рассматриваю, прямо как музейный критик: вот тут подправить, вот тут убавить, вот тут изменить, а вот тут неплохо... Где-то далеко-далеко, в самом конце моего подсознания, снова появилась очень мерзкая и лишняя мысль: он красивый.

Взгляд еще раз зацепился за его шрамы, я покраснела и вышла из комнаты. Избавиться от наваждения я могла только самыми радикальными способами.