Глава 8

Прошла всего неделя с момента, как в моем паспорте появился штамп, в жизни — муж и постоянная головная боль. У нас наступил “медовый месяц”: на работе сотрудники прекрасно справлялись без меня и даже не тревожили звонками, хотя я очень не любила отсутствовать в кондитерской. Поэтому мы все время проводили дома. Показываться лишний раз кому-то на глаза Нико не хотел, а я… Была не против просто расслабиться на пару недель, пусть и с присутствием малознакомого мужика под боком.

Я лопала пузырьки в телефоне и читала книжки, а он… Не знаю, чем он там занимался. Да и было мне, честно признаться, все равно. При этом Нико умудрялся маячить абсолютно везде: его громоздкая фигура загораживала мне свет на кухне, занимала большую часть кровати, низкий и бархатистый голос задевал струны внутри моей души, а оценивающий взгляд преследовал даже во сне. На полках в ванной не осталось свободного места из-за обилия всяких баночек и штучек по уходу за чикагской нежной кожей. У окна в гостиной на полу лежали гантели.

Я все пыталась найти его изъяны, но он был чистоплотным донельзя, не раскидывал носки, молча приходил на кухню и помогал готовить, когда я просила. Это было странно. Он словно принимал мой характер и не давал мне повода послать его куда подальше.

Но однажды… Однажды все изменилось. Это было раннее утро или даже скорее поздняя ночь. Я проснулась и поняла, что Нико нет в кровати. Пошарила рукой по остывшей половине и нахмурилась.

Нашелся муженек на кухне. Он сосредоточенно смотрел в экран телефона и быстро набирал сообщения. Я тихо подкралась сзади и заглянула через широкое плечо. Пусть текст и был на испанском, но имя “Эмма” я выцепила абсолютно точно.

Вот так сволочь, мне, значит, геморроя накинул с поиском поставщиков, удалил всех моих знакомых мужчин! Особенно Максима, а сам тут… С бабами по ночам переписывается?

— Нифига себе, — я присвистнула у него за спиной. — Это что, измена?

К моему разочарованию, Нико даже не вздрогнул и не попытался скрыть свою супер тайную переписку. Ну правильно, он же знал, что я все равно не понимала испанский…

— Нет, — Нико снова кому-то что-то ответил и, обернувшись, внимательно посмотрел на меня снизу вверх. — Завершаю все старые отношения. Ты не должна сомневаться в моей верности. Как и я в твоей.

— Бедная Эмма, — я театрально вздохнула и налила в стакан воды, делая большой глоток. — Надеюсь, она не сильно расстроилась, что не стала твоей донной. И Оливия тебе больше завтраки не сделает…

— Эмма не очень расстроилась, — Нико пожал плечами, телефон в его руках завибрировал так интенсивно, что я чуть не поперхнулась. Его взгляд опустился на экран: — Вот София и Люсия расстроились куда больше. Оливии и другим еще не сказал.

У меня вода носом пошла от услышанного. Другим?! Сколько их там у него? Целая женская футбольная команда?

— Рассылку бы сделал, — я откашлялась и посмотрела в окно, глядя на свое отражение.

Интересно, какие они, его бывшие девушки? Небось, все как одна — сногсшибательные красотки под два метра ростом, с длинными ногами, великолепным загаром, чистой кожей, идеальными волосами… Почему-то в моем воображении рядом с Нико вырисовывались только всякие знойные модели, для содержания которых надо было пахать двадцать четыре на семь, чтобы одаривать их цветами, брендовыми шмотками и аксессуарами. Никак не я, обычный кондитер из Ижевска со скромным гардеробом и одним набором косметики на все случаи жизни.

— Так поступать с ними некрасиво, нужно написать каждой отдельно, чтобы они знали, что ты у меня навсегда, — выдал Нико очередную “мудрость” с таким серьезным видом, что сложно было усомниться — он действительно сам верил в это.

— Как трогательно, — я фыркнула, а потом с негодованием посмотрела на его телефон, припоминая старую обидку. — А мне, значит, не дал красиво отношения закончить? Что за двойные стандарты? И это с тем учетом, что мы с тобой вообще договаривались…

Нико резко встал и навис надо мной, сразу прерывая мой гневный монолог своим низким голосом:

— Я последний раз говорю тебе, донна, — он сделал упор на слове “донна” так, словно я все еще его одергивала. Уже нет, за неделю привыкла и пропускала его доньканье мимо ушей. — Ты моя жена. Никаких мужчин, кроме меня, у тебя не должно быть. Я бы не позволил тебе флиртовать с парнем, который думает, что я твой родственник.

Я поджала губы. Да, я бы, наверное, отстаивала эту позицию до конца, если бы он не удалил номер Максима. Интересно, он вообще переживал, что я пропала с его радаров? Вот и огромный минус того, что я не пользовалась никакими соцсетями… Вместе с номером Максима, который я не знала наизусть, пропала возможность с ним связаться — потому что я никогда не подозревала, что в моем телефоне начнет копаться мафиозник, старательно очищая все следы мужских контактов.

А сам Максим мне пока не писал. Видимо, даже не заметил пропажи. Вот и вся любовь… Не могу сказать, что я вообще об этом не думала, ворочаясь в кровати перед сном. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы Максим нашел возможность — или время — и сам вышел на связь, спас меня от Нико и забрал к себе.

Но телефон молчал. В гости тоже никто не приходил.

Нико, игнорируя мое замешательство, продолжил:

— Просто прими как факт, что ты моя жена, а я — твой муж. И на этом мы закроем разговор.

Принимать факты мне пришлось и на работе после того, как наш “медовый” месяц закончился.

Нико преследовал меня повсюду. В кондитерской, дома, в такси и даже ходил со мной за продуктами. Хорошо, что хоть в душе я могла побыть одна! Мне было очень непривычно терпеть постоянное присутствие другого человека рядом, так что я подолгу зависала в ванной, прокрастинируя и жалея себя.

Нико всегда выглядел слишком… Слишком во всем, куда бы ни пошел и что бы ни делал. Смотрелся нелепо рядом со мной в кондитерской — огромный бандюган распугивал постоянных гостей, сканируя их своим внимательным взглядом так, что людям кусок в горло не лез и они спешили поскорее уйти.

Он восседал за столиком у окна, из-за чего клиенты-пенсионеры обходили его дугой и взывали к Господу, встречаясь с ним глазами. Но притягивал, как магнит, глупых девчонок-студенток, которые заказывали по три капучино, лишь бы посидеть подольше и покрасоваться перед этим “огромным красавчиком”.

Что меня даже немного бесило.

Зато некоторые мужчины пригибались к прилавку и предлагали вызвать полицию. Приходилось мило улыбаться и объяснять, что этот бугай вовсе не пришел шантажировать меня или требовать мзду за торговлю, а всего-навсего мой… Муж.

Поставщики теперь связывались только с Нико. И он каким-то чудом умудрился выбить не только скидку, но и договориться, чтобы нам привозили лучшие продукты в нужное время. А раньше мне приходилось торчать в кондитерской в одиночестве до самого вечера, потому что водитель мог заявиться в любой удобный ему момент.

Вокруг все пропиталось “уважением” к Нико: не знаю, что он говорил мужчинам наедине, может, гипнотизировал их или угрожал, но они вдруг становились мягкими и покладистыми. Даже Антон больше не демонстрировал свою неприязнь, когда заходил с Милой за пирожными.

В общем, его наличие в моей жизни иногда бесило до зубного скрежета. В один из таких вот “рабочих” дней девок вокруг него скопилось так много, что они смели с полок все круассаны, эклеры и даже багеты.

С точки зрения бизнеса — неплохо, с точки зрения моих нервов — ноль из десяти. Я бросила полотенце на прилавок и посмотрела на своего мужа:

— Нико, помоги мне на кухне, — чопорно сказала я.

Девочки вокруг грустно посмотрели ему вслед, а я победно улыбнулась и пошла за его внушительной фигурой вглубь кондитерской.

— Надо яблоки порезать. Вот так, — я показала на мелкие кубики и уступила Нико место у разделочной доски.

Нико, кстати, очень виртуозно обращался с ножом. Я испытывала даже небольшое удовольствие, когда дома следила за тем, как его руки ловко управлялись с таким опасным “оружием”, делая идеально ровную нарезку. В точности, как я просила.

Но вот с чем Нико обращался не очень виртуозно — так это со своей головой.

— Это что? — я ошарашенно смотрела на дуршлаг, в котором валялись куски отварных фруктов.

Нико пожал плечами:

— Откуда мне знать, для чего ты их варила…

— Это компот.

— Я не знаю, что такое компот.

— Напиток, Нико! Где напиток?!

Я ошарашенно смотрела на испорченный компот и на время — до закрытия оставалось всего ничего, а мне вообще не хотелось задерживаться. Из-за постоянного галдежа студенток я чувствовала себя особенно выжатой.

— Уходи, пожалуйста, — я с трудом отодвинула Нико от стола и с грустным вздохом потрясла “бывший компот” в дуршлаге. — Мне надо все переделать, пока есть время. Иди домой.

Нико еще какое-то время стоял в проеме и наблюдал за тем, как я начинаю переделывать напитки на завтра. А потом бесшумно испарился. Похоже, убедился, что я осталась работать, а не собралась таким обманным маневром ускользнуть на тусовку с “мужиками”.

Я выдохнула с облегчением — спасибо компоту, что я смогу побыть в тишине и спокойствии хотя бы чуть-чуть. Я вышла в зал с намерениями проверить, как дела у бариста, и заметила в зале двух мужчин с кофе. Они были не похожи на местных так же, как не похож был Нико — и от осознания этого факта мое сердце начало нервно колотиться в груди.

Неужели бандиты так быстро и легко добрались до него? И теперь я тоже буду втянута в их разборки?..

Они не разговаривали друг с другом, просто смотрели в телефоны и оглядывались по сторонам. Иногда их напускные безразличные взгляды скользили по стенам, витрине и как бы “случайно” останавливались на мне.

Мужчины ушли под самое закрытие, но меня не отпускало чувство тревоги. Через некоторое время я увидела их снова, когда выносила мусор — в черном внедорожнике напротив. На меня начала накатывать настоящая паника, но я упрямо пыталась успокоить себя тем, что это просто совпадение. Или мне вообще показалось, что это те же самые типы.

Я закрыла кондитерскую и вызвала такси. Весь путь до дома оборачивалась, чтобы убедиться, что внедорожник с подозрительными личностями не едет за нами. И мне с долей успеха чудилось, что никакого “преследования” нет. Зато водитель косился на меня через зеркало.

Однако стоило мне выйти у дома, как знакомая черная машина остановилась чуть позади.

Я не знала, что делать. Единственная здравая идея, пришедшая мне в голову — пройти мимо своего подъезда, чтобы они не видели, где мы с Нико живем. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело, пока я заходила в соседний дом, где дверь в подъезд никогда не закрывалась, и бежала бегом по лестнице.

Дверь громко хлопнула, когда я была уже на четвертом этаже. Все-таки они пошли за мной! Я собрала всю волю в кулак и начала тихо-тихо подниматься на самый верх. Спряталась на холодных ступеньках у решетки, ведущей на чердак. На всякий случай выключила телефон, чтобы он не запиликал в ненужный момент, как часто бывает в фильмах. И осталась ждать своей участи.

Тогда я услышала тяжелые и неспешные шаги. Мужики переговаривались между собой настолько тихо, что я не могла разобрать ни одного слова. Зато понимала, что они поднимались этаж за этажом, дергали ручки квартир и прислушивались к звукам внутри. Я вжалась в стену и боялась даже вздохнуть, чтобы не выдать себя.

Шаги приближались — они были уже на этаже ниже. Совсем рядом! Вдруг одна из дверей открылась и их недовольно окликнул другой мужской голос, явно недовольный тем, что они бесцеремонно ломились в его квартиру. Сначала шаги замерли, а затем начали быстро удаляться.

Я просидела в чужом подъезде еще минут сорок, пока ноги не затекли, а страх не сменился ледяной опустошенностью. Домой возвращалась вся на нервах и постоянно оглядываясь. На улице их машины уже не было.

В прихожей пахло свежими цветами — на столе стояла огромная корзина с клубникой, малиной и букетом белых лилий. Нико нигде не было.

Я включила свой телефон и сразу начала получать десятки сообщений и пропущенных звонков от Нико. Тут же набрала его номер — вуаля, он снял трубку после первого гудка:

— ¿Dónde diablos estás?!* — прорычал на меня динамик на испанском, из-за чего мне пришлось одернуть телефон от уха. — Клянусь, если это из-за фруктов…

*Где ты, черт возьми?!

— Меня преследовали какие-то мужчины… — выдохнула я и сжала телефон в руке. Озвучивать это вслух было страшнее, чем переживать в своей голове.

— Какие мужчины? Где ты? — тон Нико мгновенно сменился с яростного на обеспокоенный.

Я почувствовала, как по щекам начали бежать слезы. Сбиваясь, я рассказала ему все, что смогла вспомнить из сегодняшнего вечера и их внешности.

— Я сейчас буду! Никому не открывай!

Нико примчался очень быстро, распахнул дверь и сразу прошел в комнату. Я стояла у окна и вглядывалась в каждую проезжающую машину. Тело все никак не успокаивалось от пережитого стресса. Нико не сказал ни слова, просто подошел, взял за руку и потянул за собой. А потом сел на кровать и усадил меня к себе на колени, обхватив и прижав к своей груди.

Его теплые и сильные руки обхватили меня и начали успокаивающе поглаживать по спине. Я, сама от себя не ожидая, вцепилась в его одежду так сильно, что та чуть не затрещала по швам.

— Все, все, донна, — пробормотал Нико у моего виска. Его голос вдруг стал не таким холодным, наоборот — непривычно мягким и нежным. — Все в порядке, тебя никто не тронет, я обещаю.

— Они точно ищут тебя! — всхлипнула я и уткнулась лицом в его горячую шею. В нос сразу ударил знакомый аромат его парфюма. Но в этот раз он меня не бесил, а успокаивал и возвращал к реальности.

— Пусть ищут.

— А что, если они тебя увидят тут… Или в кондитерской?.. Как я буду работать… — мысленно я уже успела попрощаться с нашим семейным бизнесом и прежним спокойным существованием.

— Тогда это будет последнее, что они увидят в своей жизни, — в этих словах не было бахвальства, словно Нико озвучил что-то очень простое и очевидное, но от этого не менее страшное.

— Правда?

Сейчас мне очень хотелось верить, что ни он, ни я не пострадаем от рук каких-то непонятных мужиков.

— Правда, — его губы коснулись моей макушки, но я даже не обратила внимания, поглощенная своими переживаниями и мыслями о ближайшем будущем. — Со мной все будет хорошо. И с тобой тоже. Пока я дышу, ни одна муха не посмеет на тебя сесть.

Я обняла Нико крепче, позволив себе на мгновение забыть, кто он такой и как мы вообще оказались вместе. Сейчас он был просто большой, теплой и надежной стеной между мной, моими страхами и опасностью внешнего мира. Довольно приятной на ощупь стеной, если быть до конца честной.

Обещания Нико устранить всех наших недругов не испугали меня, а скорее успокоили, словно я приняла то, что он… Может это сделать, чтобы защитить нас. И меня это почему-то устраивало.