Глава 9

После того вечера мой привычный мир окончательно рухнул, я словно вошла в режим ожидания очередной беды и теперь повсюду видела подозрительных личностей, которым что-то нужно было от меня и Нико. В каждом госте, в прохожем, в тени за углом, которая могла показаться мне неестественно густой. Я ловила внезапные шорохи на улице, а по утрам невзначай выглядывала в окно, боясь увидеть там черный внедорожник.

Нико же сохранял какое-то невероятное ледяное спокойствие. Вел себя так, будто ничего страшного не произошло и это не он успокаивал меня на своих коленках, как хнычущего ребенка. Однако я порой замечала, как он фокусировался на звуках в подъезде, как его взгляд сканировал окружающее пространство, когда мы выходили из квартиры.

Нико практически стал моей тенью, но разговаривал мало и отрывисто, а ночью практически не спал. Иногда я просыпалась и видела его силуэт у окна в гостиной, но не решалась заговорить, отворачивалась и пыталась выбросить всякие страшные мысли из головы, чтобы окончательно не сойти с ума от нервов.

Спасибо, папа, за проблемы! Ведь в моей жизни их так не хватало! Я не собиралась становиться “героиней” комедийного боевика в 25, но “режиссер” меня не спрашивал.

Мы несколько раз обсуждали случившееся. Нико снова и снова спрашивал про тех мужчин, запомнила ли я какие-то детали, которые могли дать нам зацепки, а потом уходил, предварительно закрыв дверь на все замки. Я не спрашивала, что он собирался делать, но выглядел Нико вполне уверенным в своих действиях. Передо мной он не отчитывался.

Между нами даже воцарилось какое-то временное перемирие, скрепленное моим страхом за наши жизни. Я видела, как его бесила собственная беспомощность: он был загнан в угол в чужой стране, без своей семьи, без друзей и без привычных рычагов давления. А еще он явно не понимал, как его могли так быстро найти.

Через пару недель, едва я только отошла от шока и смирилась, произошло то, чего я точно не ожидала. Мой телефон взревел посреди ночи, разрывая тишину и заставляя меня испуганно подскочить на кровати.

На экране высветилось название охранной фирмы. Сердце сразу упало в пятки, сон как рукой сняло.

— Что-то случилось? — спросила я сразу, как приняла звонок.

— Анна Павлова? Сработала тревога в вашей кондитерской. Мы уже вызываем наряд, выезжайте.

— Есть какая-то информация? — я пулей вылетела из кровати и стала напяливать джинсы, прижимая телефон к уху плечом.

— Пока подозреваем взлом. Датчики движения сработали. Как будем на месте, если что-то заметим, то вызовем полицию.

Я отключилась и поняла, что руки дрожали, пальцы с трудом справились с пуговицей на поясе. Нико стоял рядом, полностью одетый — он явно уже все понял из моего разговора. Да и вряд ли бы мне стали просто так звонить посреди ночи по хорошему поводу.

Мы мчались по спящему городу на такси, которое Нико вызвал, когда я разговаривала по телефону. У кондитерской мигал синий маячок служебной машины. Охранник и два полицейских ждали у входа. Я сразу увидела разбитую витрину и блестящие осколки стекла.

— Хозяева? — спросил старший полицейский.

— Я владелица, — я шагнула вперед, пытаясь собраться с силами и не паниковать раньше времени. Получалось с трудом — голос подрагивал. — Это… Мой муж.

— Можете пройти, но аккуратнее, внутри везде стекло, — полицейский указал рукой на мою кондитерскую.

Спустя минуту я вошла в ад.

Мой уютный, пахнущий ванилью и свежей выпечкой мир был перевернут с ног на голову. Стеллажи с формами и инвентарем грубо повалены, мешки с мукой и сахаром распороты, их содержимое лежало на полу белыми дюнами. Холодильники — с распахнутыми дверцами, из них вытащили и побросали все заготовки и продукты. В торговом зале были опустошены все витрины. Все то, что не успели продать за день, было скинуто на пол и методично растоптано. Каждое чертово пирожное было превращено в месиво. По крему, безе и бисквиту, которые мы выпекали с таким трудом и любовью, теперь были размазаны грязные следы ботинок.

— Что удивительно, — полицейский указал на кассу. — Деньги достали, но не взяли. Такая же история с сейфом в кабинете.

Я замерла на пороге, не веря своим глазам и жадно глотая воздух. В горле встал ком. Все, во что я вкладывала душу каждый день, ради чего вставала по утрам, что было памятью о маме и продолжением дела отца… Превратили в грязное бездушное месиво.

— Складывается ощущение, что что-то искали, но не нашли, — сказал полицейский и черкнул в своем блокноте. — Конфликтов ни с кем не было? Долги? Ревнивые ухажеры?

Полицейский испуганно глянул на Нико, словно боялся, что ляпнул какую-то глупость. Не в силах ничего ответить, я тоже посмотрела на него.

Нико — самый спокойный из нас — возвышался посреди этого хаоса, его взгляд методично изучал размазанные и растоптанные пирожные и торты. Лицо выглядело абсолютно не потрясенным, но на скулах играли желваки, а глаза горели таким яростным пламенем, что мне даже немного стало страшно за тех, кто это сделал. В ярости Нико не было ни паники, ни страха, только чистейшая убийственная решимость.

Нико поймал мой взгляд и очень медленно, почти незаметно, покачал головой: молчи. Его кулаки сжались.

— Нет, — тихо ответила на прозвучавший ранее вопрос и сглотнула. — Ни с кем ничего такого не было.

— Будем разбираться, — полицейский не очень уверенно улыбнулся, оценивая масштабы разрушений и почесывая подбородок. — Составьте список ущерба для страховой. И не переживайте, мы всех найдем.

Когда они ушли, обещая навести справки по камерам (которые, как я уже догадывалась, окажутся “внезапно” нерабочими), мы остались одни среди этих… Руин.

Я не выдержала: ноги подкосились, я опустилась прямо на пол в двух шагах от растоптанного малинового эклера. Слезы, которые я сдерживала все это время, хлынули ручьем по щекам.

— Все… Все испортили… — всхлипнула я, обхватив голову руками, и потом нашла Нико взглядом. — Что они искали?! Тебя?!

— Нет, — Нико подошел и встал рядом со мной. Огромный и мрачный, как грозовая туча. — Не меня.

Действительно. Разве он мог прятаться в тортах и пирожных? Или в холодильнике среди продуктов?

— А что тогда? Что ты привез с собой? — я в очередной раз громко и некрасиво всхлипнула. Но сейчас мне было не до размышлений о том, как я выглядела со стороны.

— Прости, донна, — Нико присел на корточки и поднял пальцем мой подбородок, заставляя смотреть на себя. Мои заплаканные глаза встретились с его — темными, сосредоточенными и уверенными. Он будто гипнотизировал меня. — Это моя вина, я немного не успел…

— Не успел? — непонимающе переспросила я и шмыгнула носом.

— Наладить связи. Очень сложно играть по правилам без связей, — Нико сделал паузу. Сейчас в тишине разрушенной кондитерской было слышно только мое прерывистое дыхание. — Но больше они к тебе не сунутся, обещаю.

— Что теперь делать?... — новая волна слез подступила к глазам.

Нико посмотрел на разбитое витринное окно и пожал плечами.

— Убираться. Все восстанавливать. И работать, как ни в чем не бывало.

— Но они же могут вернуться…

— Не вернутся, — Нико повернулся ко мне, его губы дрогнули в невеселой усмешке. Кажется, впереди надвигалось что-то очень… Опасное. — Они проявили себя. Теперь очередь за мной.

Нико протянул мне руку:

— Вставай. Нам надо успеть до открытия.

Я кивнула и охнула, когда Нико поднял меня с такой легкостью, будто я ничего не весила. Под подошвой захрустело стекло.

— Ладно, — хрипло сказала я, вытирая лицо рукавом. — С чего начнем?