Глава 24

Вестей не было два дня. Я работала в своей лавке, обслуживала покупателей, которых стало разом как-то очень много. Данута по секрету рассказала о гуляющих по городу слухах, будто ведьмовство могут и вовсе запретить, вот народ и торопился разжиться амулетами и артефактами на все случаи жизни, пока есть возможность. Вечерами отливала новые свечи – эта простая, не требующая особых усилий работа занимала руки и позволяла отвлечься. Изобретать что-то новое не хотелось. Да и… как-то незаметно я, оказывается, привыкла, что в этой увлекательной и творческой работе я не одна. Вейнар оказался идеальным напарником, который в нужный момент не только поможет с чарами, но и подтолкнет мысль, а то и подаст собственную идею. Творить без него теперь было… тоскливо и скучно.

Баба Тоня тоже как-то притихла и почти не появлялась. Только Паська по утрам прибегал и приносил мне не только обеды, но и свежие газеты, в которых журналисты взахлеб строили предположения, до чего договорятся вторые сутки бессонно заседающие маги. Писали, будто кофе и бодрящие эликсиры доставлялись в зал Совета ведрами. Что лейб-лекари дежурили у входа посменно – все ж королю немало лет, а ведь он и вовсе обычный человек! Пересказывали давнюю и всем, видимо, известную историю о дружбе короля с некой ведьмой, чьими услугами его величество не гнушался пользоваться и чьи амулеты и зелья не раз спасали ему жизнь…

На третий день появилась Ульха.

Постучалась в дверь, как прочие посетители, только входить не стала, пока я сама не открыла – как и маги, не могла переступить порог без моего приглашения. Вейнару-то я в конце концов дала постоянное разрешение, а вот Ульха была у меня впервые.

– Всех отпустили, – сообщила она, утвердившись на стуле, который я ей торопливо предложила. – Ко всем надзирателей приставили… они говорят – наблюдателей. Кто его знает, надолго ли… сами все еще заседают.

– А что решили-то? – нахмурившись, я пододвинула к прилавку и стул для себя. – Или еще ничего не решили?

Старуха махнула рукой.

– Мне-то откуда знать? Меня после тебя расспросили… и обратно в камеру отправили. Безмагические камеры, будешь смеяться, наша же сестра-ведьма и зачаровывала когда-то, для преступников с даром. А теперь вот и нас туда…

– От жеж неслухи! – неодобрительно проворчала баба Тоня, соткавшись из воздуха рядом.

Ульха посмотрела на нее изумленно и весело.

– Ты смотри-ка – и впрямь душа живая, цельная! И сумела ж Магира… умная ведьма была, даром что дура злобная! – прищурившись, она пристально посмотрела на призрачную сковородку и, мне показалось, едва не присвистнула. – И силу впрямь собрала!

Конечно, не пристать к Ульхе мы с бабой Тоней просто не могли. Как ни волновал меня вопрос о решении Совета магов, с этим я все равно ничего больше поделать не могу, остается только ждать… а вопрос с бабой Тоней – он всегда насущный. От гримуара нам никакой полезной информации по призракам добиться не удалось. Так может, мудрая ведьма чем поможет?

Для начала Ульха пересказала нам то, что мы и так уже знали от Вейнара – обычно привидения представляют собой только отпечатки души умершего, одержимые какой-то одной целью или стремлением. Магире же удалось выдернуть из момента смерти, сквозь пространство и время, реальную душу Антонины Власьевны в момент ее смерти. Даром что планировала-то она собственную душу пересаживать…

А еще она желала сохранить свою силу.

Ведьм в том смысле, как это понимают здесь, в нашем мире и нет вовсе. Но ведающие, знающие, мудрые женщины были всегда. И всегда были те, кто может чуточку больше других. Про одну говорят – глаз дурной, а другая, напротив, как пожелает кому добра – так оно и сбудется. Это и похоже, и не похоже на то, на что способны ведьмы здесь, в волшебном мире. Сила иная, много слабее и другой природы – да и мало кто в нее верит.

Антонина Власьевна любила свою работу. Ей нравилось смотреть на счастливые лица влюбленных, нравилось соединять их.

Порой, глядя на пару, она с точностью до пары месяцев могла угадать, сколько просуществует этот союз и когда молодые придут разводиться. И хотелось даже как-то подтолкнуть их, пусть бы скорее, не мучили бы друг друга, на что им, в самом-то деле…

Иногда пожелания сбывались – и молодожены возвращались за разводом, не успев и медового месяца отгулять.

А иной раз смотрела и видела особый свет, ясные нити, протянувшиеся от души к душе. И тогда, произнося формальные фразы и заученные поздравления, вкладывала в них особый смысл, чувствуя в такие моменты в себе какую-то власть и добрую силу, куда большую, чем она сама. Хотя работница загса Антонина Власьевна сильно удивилась бы, сравни ее кто-то с языческой жрицей, не просто заключающей союз, а благословляющей пары.

На пенсии баба Тоня подрастеряла привычный лоск. Гоняла соседей, мыла подъезд, судачила с подружками на лавочке.

Вот квартирантки у нее в свободной комнате не задерживались – только вселится, бывало, девчонка, месяц-другой пройдет – а она и замуж выскочит. И всегда удачно.

С точки зрения здешних ведьм – да пшик это, а не сила, и говорить не о чем. Да ведь Магира оговорила – всю силу, что есть у души, сохранить. Вот и сохранила.

А только чистый бестелесный дух никакую магию в себя вместить не может – выльется она, просочится сквозь бесплотные пальцы. Вот и пришла баба Тоня в этот мир, неся силу свою не в себе, а с собой.

А уж какой облик та сила приняла… так ведь баба Тоня и померла на кухне – сырники жарила, когда удар хватил. Так со сковородкой в руке и упала. С ней же сама себя и видела.

– Ты мне, подруга, главное-то скажи, – хмурая баба Тоня зависла перед Ульхой. И чем-то они в этот момент были неуловимо похожи – грузная, с седыми букольками призрачная старушка в халате и тапочках и сухощавая, прямая, как палка строгая ведьма в своем черном балахоне. – К жизни-то меня вернуть можно или чего? Долго мне так болтаться?

Ульха вздохнула.

– Нельзя мертвых живыми сделать… мы вон попытались, – она махнула рукой. – Сама видела, что вышло. Зря я на Таянкины слезы поддалась… думала – справедливость восстановим, так миру только лучше станет. А оно вон как вышло… Душа после смерти за грань уходит, а после – заново рождается, на чистом листе сама себя пишет. Можно… вон, как Магира хотела, да мы, дуры, повторить пытались – силой душу выдернуть да в чужое тело вселить. Только злое это дело, колдовство черное.

Баба Тоня решительно мотнула головой.

– Не надобно мне чужого! Так чего мне теперь-то? Как?

А Ульха вдруг руками развела.

– А не знаю! Призраков обычно вовсе развеивают, без следа. Так то – обычных. Там душа-то давно на новый круг сама ушла. А ты душа неприкаянная. И как тебя на тот новый круг отправить… не знаю я. Поищу, подумаю… может, придумаем чего. Не вечно ж тебе так… не по-людски оно.

Я кивнула. И впрямь – подумаем.

*

Вейнар пришел на третий день рано утром. Прошел прямо к привычному стулу у прилавка, молча сел.

Я, подобравшись, уселась напротив. Я уже видела своего герцога таким: смертельно усталым, небритым, в не очень свежей одежде – когда он возвращался из рейдов после охоты на тварей разрывов. Или когда в одиночку закрывал разрывы и уничтожал их порождения.

Пару минут мы молчали, глядя друг на друга. А потом он выложил передо мной свежую газету – сегодня Паська еще не успел ко мне забежать.

– При Академии магии будет учрежден экспериментальный факультет ведьмовства, – сообщил он наконец, разлепив губы.

Не удержавшись, я радостно взвизгнула и, подскочив с места, закружилась.

– Ааааааа!! Победа!! Эй, ты что, не рад? Да я бы тебя расцеловала за такие новости!

– А я не против! – герцог обаятельно улыбнулся, и я, рассмеявшись, подскочила к нему и наклонилась, чтобы чмокнуть в щечку. Только вот он не стал теряться, обхватил меня за талию – и я сама не поняла, как оказалась у него на коленях. Спустя секунду мы упоенно целовались. И на целомудренный поцелуй в щечку это походило меньше всего.

Да помню я, помню, что “на ведьмах не женятся”! Ну и… ладно! Мне сейчас так хорошо, что…

– Что значит “временный надзор”, а? – возмущенный голос склонившейся над газетой бабы Тони прервал нас ну буквально вот на самом интересном месте. Как раз когда я уже и забыла, о чем собиралась расспрашивать.

Пришлось возвращаться на землю. Во всех смыслах – в том числе соскакивать со своего удобного сиденья, поспешно одергивая юбку. Ну… Антонина Власьевна!

А Вейнар, чуть смущенно кашлянув, пригладил волосы, которые я только что старательно ерошила, и отвел глаза.

– Боюсь, тебе не все понравится… да, решено установить временный надзор над всеми ведьмами. За каждую ведьму и ее действия будет головой отвечать персональный куратор. Вообще-то владетели земель за ведьмами на своей территории всегда присматривали, но теперь… все будет немного иначе.

Я нахмурилась.

– Это действительно необходимо?

– Людям нужно время, – он вздохнул. – Полные сведения о природе разрывов засекречены во избежание массовых истерик и гонений на ведьм. Но ты же понимаешь…

Я понимала. Да, сложно довериться тем, кто теоретически вполне может устроить конец света… даже если они же могут многое сделать для этого мира.

Весь вопрос в том, что они больше захотят сделать – а ведь это зависит от отношения к ним!

Впрочем, и опасения магов небеспочвенны. Вряд ли Магира была единственной в своем роде. Да и частота возникновения разрывов говорит о том, что черное колдовство практиковали, пусть и по незнанию, многие.

Всем нам нужно время, чтобы приспособиться к новой реальности. Глядишь, со временем и надзор с ведьм снимут.

Главное – создание факультета. Кстати, в преподаватели, как оказалось, планируют позвать и Ульху, и даже меня. Я хихикнула: вот уж не думала, что доведется сделать академическую карьеру именно в этой области! А еще у ведьм и магов будут совместные занятия и общая практика. Да это же совершенно новая эпоха!

– …А твоим куратором буду я!

– Это же очевидно! – я пожала плечами.

– Ну не скажи… я ожидал, что Эрик Камборский будет тоже претендовать. Но он, кажется, все же осознал, что с этой ответственной ролью не справится.

*

Весь день после ухода Вейнара я летала, как на крыльях. Ему надо было привести себя в порядок и отоспаться, а у меня – множество дел в лавке, в доме…

Только сейчас, наконец отпустив копившееся в груди напряжение, я вдруг осознала, до какой степени мой дом успел под меня подстроиться. Нет, в нем все еще оставались комнаты, куда мне не хотелось заходить и где мне не нравилось находиться, будто хранящие мрачное наследие Магиры. Но торговый зал “Ведьминой лавки” больше не был в нем чем-то инородным, теперь казалось, что именно так дом и был спроектирован изначально. Чуть изменился фасад, слегка сместилась планировка – и вот уже здание снова гармонично. Все в нем стало каким-то… правильным. А уж жилые комнаты и вовсе соответствовали всем моим представлениям об идеале.

Даже подумалось, что я, пожалуй, и сама не заметила, насколько сильно вросла в этот мир, стала его частью. Теперь все, что было до попадания сюда, представлялось далеким и даже чужим.

А самыми чужими оказались мысли о Димке – том самом, что где-то в другом мире женится – а может, уже и женился – на неизвестной Вере. Пусть себе будет счастлив. И хорошо, в общем-то, что у нас с ним не сложилось.

Интересно, что несмотря на новости в газете, поток покупателей у меня ничуть не уменьшился. Да, все знали теперь, что я никуда не денусь, и ведьмины амулеты и зелья будут по-прежнему продаваться в этой лавке… но неожиданно многие спешили меня с этим поздравить. А заодно и прикупить – волшебное мыло, свечку, защитную подвеску… Заходила и Фисса с подружкой Рамилой, и бывший служка из храма, и модистка госпожа Шамена, и многие из тех, кому я раньше продавала свои свечи и талисманы. Кажется, и этот мир наконец принял меня как свою.

С такими мыслями я и собиралась лечь спать, и даже уже переоделась в удобную коротенькую шелковую пижаму, недавно сшитую для меня госпожой Шаменой, и забралась под одеяло…

Когда с едва слышным хлопком рядом с моей кроватью появился Вейнар.

*

Собственно, что это именно герцог, я поняла не сразу. Просто темный силуэт напротив окна…

Вскрикнув, я отползла по кровати подальше, а потом сообразила хлопнуть в ладоши.

– Свет! – “умные” настройки для освещения у жилых комнат появились недавно – я даже не сразу это обнаружила и пока не очень привыкла пользоваться.

Свет вспыхнул, и я невольно приоткрыла рот от шока, разглядывая владетельного герцога ти Ровир, стоящего у моего окна… в голубых панталонах по колено.

– Вейнар?! Какого…

– А… – он диковато оглянулся, на секунду зажмурился и даже потряс головой, будто и сам не до конца верит в происходящее. А потом решительно сжал кулаки. – Арина, прости, я все объясню! Я не знал, к кому еще могу телепортироваться, чтобы меня правильно поняли. Понимаешь, я был вынужден спасаться!

– От кого? – я изумилась еще больше. Ну серьезно, от кого может спасаться среди ночи местный хозяин в трусах?

– От леди Онелы, – мрачно сообщил Вейнар, переминаясь босыми ногами по полу. – Она, видишь ли, пришла.

– Куда?

– В спальню ко мне!

– Зачем? – я все еще ничего не понимала. Какую угрозу может представлять сестра Эрика и зачем она ночами по замку слоняется?

– Ну, кажется, ей надоело ждать птицу лихар на сосне…

– Кого?! – интересно, это все-таки я брежу или он?

– Эм… птицу лихар. Она гнездится на соснах, но, понимаешь, угадать нужную сосну… – поймав мой скептический взгляд, Вейнар мотнул головой. – В общем, это просто выражение. Так говорят, когда хотят сказать “ждать неизвестно чего”.

– Аааа, – я успокоилась. Возможно, не все еще потеряно и все присутствующие в себе! – В моем мире говорят – “у моря погоды”. Так и что там с птицей?

– С птицей – ничего. А леди пришла компрометироваться, разумеется. В весьма малоодетом виде. Если бы ее со мной застала прислуга, а то и Эрик… я был вынужден срочно телепортироваться. Надо было очень быстро найти ориентир для портала, а в последнее время строил их чаще всего к тебе, вот и…

Я сложила руки на груди.

– То есть меня, значит, компрометировать можно?

– Нет! – Вейнар, казалось, только сейчас заметил, в насколько “малоодетом” виде пребываю я. А потом и сообразил, в каком, собственно, виде он сам… – Арина, я…

Я развеселилась.

– Ну давай, встань сейчас на колено в своих панталонах и торжественно попроси моей руки, потому что считаешь, что скомпрометировал меня!

Вздохнув, Вейнар присел на краешек моей постели.

– Извини. Я вообще-то планировал сделать это не так, не здесь и… не в таком виде. И уж точно не потому что кто-то кого-то скомпрометировал. Я у ювелира кольцо заказал даже…

– А как же “на ведьмах не женятся”? – я лукаво прищурилась, все еще не веря, что он это всерьез.

А герцог только пожал плечами.

– А что делать, если любимая женщина – ведьма? Пора менять отношение к ведьмам, ты не находишь? – его голос резко посерьезнел. – Мне просто… хорошо с тобой. И, знаешь, кажется, я в тебя влюбился с первой встречи. Только принимал это за приворот или что-то подобное. Глупо, да? Мне тепло с тобой. И всегда интересно – говорить, работать вместе, молчать. Я вдруг понял, что не представляю какую-то другую женщину рядом с собой. И еще мне надоело каждый день от тебя уходить. Я бы предпочел просыпаться рядом. Выходи за меня, а?

Я уронила руки на одеяло, и правую тотчас накрыла мужская ладонь. В голове было пусто-пусто. Мысли крутились какие-то… неважные сейчас совершенно. Хотя…

– Слушай, а тебе правда помогает мыться горничная, а не лакей? – выпалила, не успев даже обдумать вопрос. Нет, ну правда, мне так не нравится!

– Э… – мужчина ошеломленно моргнул. – Не знаю, откуда ты… но неважно. Да, у меня была горничная, которая помогала вместо личного камердинера. И… ммм… в некоторых других вопросах. В общем, я ее уже уволил! Несколько дней назад. И уже давно не пользовался ее услугами!

Я похмыкала. Ага, “помогала”, значит! Ну-ну!

– А еще я хотела спросить, почему ты терпишь этого Фукара на месте градоначальника!

– Его я тоже уже заменил. На него появились жалобы, да и посмотрел я, как он с тобой разговаривает… неважно. Слушай, о чем мы вообще говорим? Я тут тебе в любви признаюсь, если ты не заметила!

И лицо Вейнара оказалось прямо напротив моего – в какой-то паре сантиметров.

– Аринка! – баба Тоня проросла из одеяла, и мы с Вейнаром резко отшатнулись друг от друга. – Хорош миловаться, там тебе дверь выносят!