Глава 14. Сплошные нервы

К моему удивлению и смущению, Федор настоял на массаже дважды в день. Дескать, он прямо чувствует как встает на ноги от моих волшебных рук, поэтому лечение необходимо проводить как можно чаще.

Утром он торопился к какому-то конференц-звонку, поэтому я немного размяла только плечи. Зато к вечеру все дела остались позади и меня попросили "никуда не спешить". В итоге процедура шла медленно и в полном молчании.

Нужно было отказаться, аргументированно объяснить, что перед сном ничего делать не надо, но…увы, я... малодушно согласилась.

Мне нравилось гладить мускулистое тело, совершенно не похожее на мягкость бывшего парня, чей ленивый образ жизни не явно был заметен во внешности, но четко ощущался при касаниях. Федор до болезни явно много и ежедневно занимался собой и здоровьем, оттого было удивительнее его нежелание признать серьезность ситуации со спиной.

Его мышцы помнили нагрузки, скорее всего руки он тренировал до последнего, слишком каменно сильно они ощущались под пальцами, и с трудом поддавались глубокому разогреву.

Длинные ноги лежали расслабленно, я невольно поглядывала на крепкие бедра и округлые ягодицы, плотно обтянутые синим трикотажем белья. Скоро мои руки пройдут по ним в мягком релаксирующем массаже. Предвкушение заставляло мое сердце биться чаще, я поймала себя на том, что покусываю нижнюю губу.

А он лежал спокойно, молчаливо, без своих обычных вопросов и изучающих взглядов. Даже лицо отвернул, думая о чем-то своем. Скорее всего опять рассчитывал маршруты или анализировал какой-нибудь недавний отчет. Без его пристального внимания работать было легче, но опаснее. Пору раз я поймала себя на том, что поглаживаю его ногу без всякой особой цели, просто получая эстетическое удовольствие.

На последнем этапе он все же опять включился, я заметила как пальцы вцепились в боковины массажного стола. И… не стала останавливаться. В полной тишине, только под звук стучащего сердца я продолжала расслабляющие движения, которые явно вели к совсем противоположному результату. Словно заговорщики, мы делали вид, что ничего не происходит, только более глубокое дыхание начало выдавать Федора.

Отражение в настенном зеркале вдруг показало мне порозовевшее лицо с прикушенной нижней губой. Глаза выглядели огромными и шокировано распахнутыми. Боже мой, я же накрасилась перед массажем!

Что со мной происходит, где мой профессионализм и выдержка? Потрясенно я отдернула руки от раскинутого тела, полностью отданного мне в кратковременное, такое кружащее голову владение.

- Массаж закончен, - резко сообщила я. И отшагнула назад, чуть не сбив столик с маслами.

- Хорошо, - после небольшой паузы глухо сообщил Федор. – Можешь идти.

Я ушла, нервно вытирая руки скомканным полотенцем, стараясь не оглядываться, прощание вышло сумбурным, он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на меня. И я была за это благодарна.

Дверь закрылась, а идти не получалось, практически не держали ноги. Как вообще так получилось? Я прижалась спиной к стене и сжала кулаки. Все, Василиса, прекращай дурить. Он играет, а ты заигрываешься. Будешь через десять дней рыдать в подушку и мечтать снова сделать ему массаж. Тьфу, позор какой.

За дверью раздался тихий, еле слышный низкий стон. Хриплый и такой короткий, что мог быть ненастоящим, послышаться в моем безумном состоянии. Не знаю, издали его от боли при вставании со стола или от чего-то другого, но я сама, как заправский мужчина, впервые в жизни подумала о душе. Не душЕ, которая внутри. А конкретном таком ледяном дУше, холодном как льды Антарктики. Мне срочно нужно охладить... глупые девичьи мечты.

Весь оставшийся вечер прошел как в тумане. Я побегала на дорожке, рассеянно прошлась по другим кардио-нагрузкам.

Ровно через полчаса после тренировки, приняв душ и натянув самое свободное домашнее платье, я отправилась в столовую.

Нежные, цвета слоновой кости обои вместе с включенными теплого свечения лампами придавали умиротворения вечеру, а сияние хрусталя добавляло сказочности. Но внутренности сжимались в узел от дурного предчувствия. Будто я в замке Синей Бороды, все вокруг мило и чарующе, но где-то вдали тревожно пиликают скрипки, а в подвалах ждет запертая на замки тайна.

Я погрызла белое куриное мясо и запила молоком, пугливо при этом посматривая в сторону двери. При звуках неровных шагов в коридоре, я подскочила, сбив громко заскрипевший по полу стул, поблагодарила тетю Лену. Но не успела сбежать, пришлось торопливо бормотать слова приветствия вошедшему Федору и выскакивать из комнаты пробкой.

Надо взять себя в руки и перестать вести как девственница в гусарском борделе. Влетев в комнату, я заперлась и включила телефон, решив срочно звонить Иде и молить подлечить мне нервы.

Но на экране высветился не привычный номер подруги, а поступившее сообщение:

Паша: «Лапа, я познакомился с чудесной девушкой. Она тебе понравится».

Ох, в душе кольнуло. Но скорее неприятно, чем болезненно.

Я: «Отлично».

Паша: «В смысле?».

Я: «Рада за тебя».

Паша: «Она на тебя не похожа, успешная, много занимается благотворительностью. Как думаешь, куда ее пригласить на свидание?».

Некоторое время я с изумлением рассматривала сообщение, не понимая, причем тут я и какое вообще имею отношение к свиданиям Паши.

Вместо ответа я позвонила Иде и наткнулась на сообщение на автоответчике: «Я на самом ошеломительном свидании в своей жизни. Люди, будьте счастливы и не мешайте!».

А-а-а-а. Помучавшись за книжкой про любовь в космосе и окончательно убедившись, что все мужчины во Вселенной загадочны, я переоделась в короткую удобную ночнушку и выключила свет. Все. Я сплю.

Сплю. Уже. Глу-бо-ко. Хррр. Какая неудобная попалась подушка. И одеяло излишне теплое…Черт, что он от меня хочет?! Зачем провоцирует?

Разум некоторое время бился с этим нерешаемым вопросом, в итоге - не справился и начал требовать подкрепление. Буквально крохотулечку сладкой пищи, исключительно для усиления интеллектуальной работы, ничего криминального, никакого нарушения диеты, ни-ни, как можно?

Я вспомнила ломящийся от вкусностей огромный двухдверный холодильник… В конце концов, немного десерта после такого тяжелого дня – не считается и даже будет на пользу. Буквально один укус. Все в согласии с советом Иды – шоколадку на язык. И баиньки. Ага.

Подруга говорила, что правильная девушка никогда не ругается со своей совестью, потому что шизофренией не страдает и живет в ладу с собой. Судя по тому как вскоре я кралась в сторону кухни в накинутом поверх покрывале и не страдала при этом разладом с внутренними голосами - я очень правильная девушка.

Некоторые холодильники обладают магической притягательностью, не удивлюсь, если есть девушки, которые представляют их во время секса.

Скользя в полной тишине по неосвещенным коридорам, я предвкушала нашу скорую встречу с этим роковым соблазнителем: холодным, элегантным, всегда готовым и щедрым. Все данные, чтобы вскружить девушке голову.

Подтягивая неудобное спадающее покрывало, я задержалась на лестничной развилке, вспоминая расположение кухни. Так, где-то здесь, налево от столовой. Кажется…

Внизу что-то звякнуло, я посмотрела вниз и остолбенела.

У моих ног копошился темный, пугающий сгусток мрака. Не удержавшись, я отпрыгнула от страха, врезавшись в стену. Тьма тоже подпрыгнула, при этом зарычав.

Яп-понский хулиган. Буха.

Присев, я погладила собаку, успокаивая зашкаливающее сердцебиение. И обнаружила, что псина держит в зубах какую-то тряпку, выпускать изо рта которую она отказалась категорически. Подергав за край, я оставила бесполезные попытки. В конце концов, мне же лучше, меньше шуму будет от малышки. Мы повернули к кухне и тусклый лунный свет из торцевого коридорного окна осветил наши фигуры: двух девочек-принцесс, с длинными волочащимися тряпками вместо мантий.

Дверь в кухню подозрительно заскрипела, но открылась. Через минуту я уже заглядывала внутрь добрейшего моего друга холодильника.

- Так, - прошептала я, обнаружив на боковой двери полупустую бутылку шампанского, кем-то открытую и небрежно заткнутую пробкой. – Буха, ты когда-нибудь пила Вдову Клико? И я нет. Ты не чувствуешь, что нам пора?! Надо исправить ужасный день. Тетя Лена сказала, что я могу брать что хочу. И знаешь, Буха, я – хочу.

Стакана я не нашла, а рыться в кухонных ящиках и греметь посудой посчитала опасным. Поэтому я глотнула шампусика прямо из бутылки, вручила напарнице кусочек ветчины и опять полезла в холодильник. Отодвинув коробки с тортами и пакеты с десертами, я вытащила упаковку с засахаренными вишнями, высыпала несколько штук на ладонь и обнаружила тут же нырнувшую мне в руку узкую пятнистую мордашку второй принцессы.

– И тебе вишню? – поправив сползающее покрывала я понимающе вздохнула. - Тоже совесть заела? Эх, Буха-Буха, поэтому и отощали мы, собственной совестью оглоданные. Я, например, вела себя сегодня не как доктор.

Буха согласно рыкнула. А может и не согласно. Не важно, главное, понимала меня эта псина в полуслова.

- Правильно, не доктор, а плохая девочка, очень плохая. Фу, Буха, сырок тебе нельзя, он жирный, а у тебя печени – тьфу, считай и нету той печени. Так что жирное будет есть и мучиться твоя старшая подруга, то есть я. Приму огонь на себя. Цени.

Сыр под шампанское пошел неплохо. К своему удивлению я обнаружила, что под шампанское удачно заходили совершенно разные продукты. И вишенка, и кусочек копченой колбасы.

Но только я потянулась попробовать что-то более впечатляющее, как в коридоре хлопнула дверь.

Кто-то вышел в коридор и, если он заглянет на кухню, обнаружит пару маленьких, но симпатичных хулиганских привидений: меня – с горстью вишен в руке и Буху – с кружочком колбасы в зубах…

Мы обе выронили вкусности, переглянулись и начали тихо отходить с места преступления.

Спрятаться на кухне было почти негде, только посредине комнаты стоял «кухонный остров», разделочный стол в форме квадрата. За ним мы обе и спрятались: я, накрывшись в покрывало с головой и Буха – с неизменной свой тряпкой, которую она снова перехватила пастью.

Почему-то было очень страшно и стыдно. Взрослая дамочка, а размякла от сложного дня, начиталась дурных смс-ок от бывшего и полезла есть. Какой позор! Ко всему прочему я обнаружила, что мой мозг, опьяневший от шампанского на почти пустой желудок, забыл закрыть холодильник и тот продолжал тускло светить внутренними лампочками. Хотелось треснуть себя бутылкой по голове.

Я с изумлением посмотрела на темную бутылку, которую до сих пор сжимала в руках. Боже, я ее еще и взяла с собой.

Дверь кухни скрипнула и голос тети Лены опасливо произнес:

- Эй, кто тут? Выходи! А то охрану позову!... Мамочки! Еда разбросана!

Ну, прям разбросана… Так, немного пороняли от испуга.

- На помощь!

Ситуация принимала крайне неприятный оборот. Извини, Буха, мы недавно знакомы и успели подружиться, просто выручи меня, дорогая, я потом скомпенсирую.

И ловким толчком я отправила растерявшуюся подельницу в сторону холодильника. По скользкому мраморному полу, с вытаращенными от неожиданности круглыми глазками и тряпкой в зубах, преступница позорно выехала прямо под свет распахнутого холодильника.