Глава 5. Яблоко от яблони

Всегда подозревала, что офисная работа – медленный эскалатор к инфаркту. Но никогда и мысли не было оказаться на этой движущейся ступеньке. А сейчас стою – и реально вся в холодном поту. Как пойманный в капкан заяц.

Павел Николаевич, Павел-старший, как называли его в семье, прекрасно знал о моей профессии. И сейчас секунды оставались до феерического слива, который неприятно подставит моего работодателя. Достаточно громкого «Василиса, а вы что здесь делаете? Вы же врач!» и на моей совести окажется потеря имиджа доверившегося пациента, а в моем кармане – мышь на аркане. Потому что договор о моем трудоустройстве еще не подписан начальством и в силу не вступил.

Может быть попытаться стать неузнаваемой? Надуть, например, щеки, сузить глаза. Благо, новый облик уже меня серьезно изменил. Но актриса из меня ужасная. Виола обязательно заметит странности, да и босс может удивиться.

Пока я, далеко не боец бизнес-сражений, лихорадочно соображала, что делать, переговорщики проводили в зал, практически не обращая внимания на двух девушек у входа. Отвлеклись лишь двое.

Первым зацепился за меня взглядом новый босс. Сначала царапнул удивленным неузнаванием, потом его брови поползли вверх, а уголок рта дернулся пренебрежительно. Не сказал ни слова, он прошел дальше.

Вторым, абсолютно предсказуемо, на меня среагировал несостоявшийся свекор.

- Василиса? – его губы поджались, глаза сузились еще больше. – Что ты…

- Павел Николаевич, рада видеть, - неуверенно сказала я. – Отойдем на минутку, чтобы не мешать остальным?

Краем глаза я заметила изумленное лицо Виолы. Отец Паши коротко кивнул и шагнул за мной к левой стене холла.

- Насколько знаю, вы с Павликом расстались? Решили поменять жизнь? – начал он первым, видя, как я собираюсь с мыслями.

- Вы часто говорили, что профессия врача – не о чем, - кивнула я. Если человек считает себя проницательным, зачем ему мешать.

- А вы не так уж и безнадежны, - тень улыбки мелькнула, на секунду расслабив привычно недовольное выражение лица. – Старайтесь. Не думаю, что Павлик к вам вернется, но старания похвальны. Может быть года через три сможете заинтересовать солидного человека.

Он разговаривал со мной как с услужливым подчиненным, сделавшим выводы, но по-прежнему, не слишком радующим своим потенциалом. А ведь он всегда так раньше на меня реагировал: «Уже чуть лучше приготовлено. Неплохо, учитывая отсутствие таланта хозяйки».

- Учтите, я не дам вам рекомендаций, - продолжил мужчина. – Считайте, мы с вами незнакомы. Вы всего должны добиться сами, даже мой сын пошел с низов. Но у вас есть шанс начать новую жизнь, и в будущем, если вы окажетесь достойны, я вам помогу.

Надеюсь, я не слишком громко облегченно выдохнула. Уф. Обошлось, он никому не скажет.

Еще раз окинув меня подчеркнуто пристальным взглядом и особенно задержав его на бедрах, он одобряюще кивнул, с каким-то… неприятным намеком посмотрел мне в глаза и ушел в переговорную.

А я осталась ловить ртом воздух и осознавать, что только что свекор посмотрел на меня как на женщину и явно выказал симпатию. Подчеркнуто. Никогда раньше меня так не оскорбляли одним взглядом.

«Если Паша – сусел, то Павел Николаевич – типичный козел», - осознала я.

Все, что я ни делала, подвергалось в семье Семенюков сомнению. По мнению главы семьи, если я не руководитель клиники или медцентра, то и гордиться нечем. Хотя моей помощью и связями в медицинском мире он неоднократно пользовался. Но, увы, не ценил, сейчас это удивительно явно прояснилось. Надо же. Я "не безнадежна" и должна "стараться".

- Ты что стоишь, как в воду опущенная? – подбежала Виола. – Знаешь Семенюка? Ох, он такой видный мужчина!

Ее глаза горели любопытством, она с удивлением меня осматривала, словно решила оценить еще раз.

- Один из бывших пациентов, - сказала я правду, пусть и не полную. – Он будет молчать о моем врачебном прошлом, думает, я сменила сферу деятельности. Да и сам не заинтересован в обсуждении.

- А-а-а, - протянула секретарша. – Ну да, у хорошего врача много знакомых пациентов, но зарабатываете вы, конечно, копейки. Вот и ищете другую работу. А ты молодец, уладила вопрос. Но смотрел он на тебя не как на доктора, у меня глаз алмаз.

- Показалось, - быстро отмахнулась я. Развивать эту тему у меня не было ни малейшего желания. – Кстати, а нас не ждут?

Девушка ойкнула и кинулась в конференц-зал. Я шла за ней с высоко поднятой головой, что совершенно не соответствовало страхам и тревогам внутри меня. Человек я нежный по-характеру и очень боюсь, что это увидят другие люди. Твердой становлюсь только, когда речь идет о здоровье людей.

Сейчас мне было страшно. Вечером Паша узнает о моей новой работе, и я понятия не имела во что это может выльется. Сейчас, отстраненно, я понимала, как слепа, как доверчива была. Мной давно пренебрегали, а я, за ворохом ласковых слов, этого не замечала.

А если он опять появится на горизонте, красивый, ласковый… мой?

Я в прострации почти упала на стул у стены, рядом с Виолой и метрах в двух от переговорного стола. И услышала... тихий подозрительный треск.

Ой.

Мое бедро неожиданно соприкоснулось с кожаной поверхностью сидения, что просто не могло быть. Не веря в произошедшее, я ерзнула. Юбка затрещала еще раз, уже более коротко. И я почувствовала, что сижу попой не на ткани. Чертова узкая юбка просто разошлась по шву.

У меня внутри все оборвалось. Щеки загорелись, тяжелое дыхание полной грудью. Ой, с этим тоже поаккуратнее. Еще не хватало услышать треск от блузки... Такое произойти могло только со мной. В первый же день, сначала Павел Николаевич, потом юбка. Вот что за несчастливая звезда надо мной сияет, а?

И все, наверное, услышали уже... и новый босс. И... отец Пашки. Ыыыыыы. За что?

Я воровато оглянулась.

Нет. Лица серьезные. Переговариваются, по планшетам пальцами стучат, цифры обсуждают. И секретарша. Преданно смотрит на всех по очереди... фууух

Стоп. Не успела я вздохнуть полной грудью — так, с этим тоже поаккуратнее. Размеры блузы, в отличие от юбки мой, но сама фирма-изготовитель и ее качество уже вызывает подозрения. И тут ... я поняла... блииин. Рано или поздно мне надо будет встать. С голой .... оооох

Сначала попробую обратиться за помощью.

- Виола.

Говорила я тихо, близко наклонясь к ушку соседки. Пепельная блондинка посмотрела на меня недовольно.

- Что?

- У меня юбка треснула. Сможешь прикрыть?

Некоторое время она сидела, уставившись в противоположную стену китайским болванчиком. Приклеенная улыбка, округленные глаза. Затем ее лицо обрело необычное одухотворенное выражение удовлетворенности собой и миром, и она прошептала:

- Тебе Лялька помогала скупиться? Ты ей не доверяй, она всем пакостит, кого рядом с шефом видит, а сама давно к нему клинья подбивает, хотя все знают, что ему кобылы не нравятся. Вот что. Досидим до конца, я всех выпровожу, ты последней и встанешь.

Федор Леонидович кашлянул, бросив в нашу сторону короткий предупреждающий взгляд. Виола сложила губы бантиком и невинно хлопнула ресницами. Я посмотрела виновато в ответ, но босс отвернулся и снова заговорил с коллегами.

Среди остальных он выделялся как если бы элегантный кипарис вдруг оказался среди ивняка. Пиджак неброский, темно-синий, сидит без единой складки. Резкое, немного жесткое по фактуре лицо сейчас смягчено открытой дружелюбностью. Сидел шеф ровно, положив крупную кисть на стол.

Остальные выглядели… не так породисто что-ли: один - запущенно обрюзгший с неопрятной щетиной и толстыми волосами пальцами, другой - слишком броско и вульгарно одетый. Старший Семенюк отталкивал неприятным выражением лица.

А вот боссом вполне можно было полюбоваться. Могла же я немного порадоваться и потешить восторженную девочку внутри себя? Давно я не обращала ни на кого внимания. Почему бы просто не поглазеть на босса, в отсутствие поблизости других интересных мужчин.

Поглазею, так сказать, поем глазами начальства, а в процессе отсижу тихонько положенное и уйду последней. Прекрасный план!

Вот только примерно минут через двадцать от начала встречи мне перестал нравится вид подопечного. Ранее спокойный и уверенный, он вдруг побледнел. По виску скатилась крохотная капля пота. А левая нога под столом неуклюже дернулась. Чаруще низкий голос все реже звучал за столом, босс уже не вступал в полемику, предпочитая отмалчиваться. Ранее лениво лежащая на краю стола ладонь вцепилась в столешницу, до побелевших костяшек.

Я имела несчастье наблюдать надвигающийся приступ боли. Скорее всего невыносимый до крика. А босс молчал, кивал и делал вид, что слушал партнеров.