Глава 4. Красивый мужчина хорош не внешностью

Я подписала бумаги и теперь быстро семенила за Виолой. Узкая юбка не позволяла делать нормальный шаг, ноги быстро начали уставать от каблуков. Пару раз пришлось опираться на стену. Когда я последний раз надевала красивые туфли? Года три назад. Мы с Пашей все реже вместе выезжали в гости на день рождения или другие праздничные мероприятия. Я не всегда могла поменять дежурства, уже не влезала в выходные платья, да и настроения не было.

Но это как езда на велосипеде, разучиться трудно. Поэтому я все бодрее ровняла шаг.

- Ты сейчас на Лялю стала похожа, - буркнула Виола, быстро приноровившись по-свойски называть меня на «ты». Мой новый образ ей явно понравился меньше предудыщего. – Только у нее плечи широкие, а у тебя ниже. Зато лук стал терпимый.

Пару секунд мой разум соображал, не пахну ли я до сих пор родительскими закрутками. Но потом поняла, что девушка имеет в виду «лук» как внешний вид.

- А мне обязательно так выглядеть? – осторожно спросила я.

- Федор Леонидович не хочет, чтобы кто-то догадался, что с ним. А личная помощница всегда рядом, это не вызовет вопросов. Все бумаги веду я, а ты якобы отвечаешь за график. Расспрашивать что именно делаешь никто не будет. И про болезнь не проговорись, он у нас никогда не болеющий супер-герой.

Угу. Предпочитающий по собственному кабинету разъезжать в кресле, при всей свой утра-модности напоминающее инвалидное. Мой босс оказался не Эйнштейном, а профессором Ксавьером*.

Длинный серебристо-серый коридор с множеством дверей, наконец, завершился уютным холлом с сине-белым ковролином, уютными диванчиками и двустворчатой дверью с надписью «Конференц-зал».

- Стоим у двери, улыбаемся, киваем, молчим. – быстро инструктировала меня Виола. - Когда все зайдут и рассядутся по местам, заходим и садимся на стулья и у стены справа. Вот тебе папка с бумагой и ручкой. Время от времени делай вид, что делаешь заметки. Если что-то спросят, я отвечу. Все понятно.

Я угукнула. Не понимаю, почему она так напряженно на меня смотрит. Ждет, что я буду на переговорах безголовой курицей метаться? Или свои мысли по поводу обсуждаемых тем высказывать?

- И еще, - Виола вытянулась в струнку при виде приближающейся группы людей. Дальше она уже еле слышно шептала, кривя рот, - там будут красивые богатые мужчины. Не смотри на них слишком пристально, все равно ничего не светит.

О как. Вообще-то я часто вижу красивых и богатых мужчин, правда в согнутом или стонущем состоянии, в котором им не до флирта. Но повидала я разное, в болезни очень хорошо проявляется настоящий характер. Видела и как ругаются на близких, и как обвиняют врачей.

Один тридцатипятилетний красавчик любил моим медсестричкам рассказывать, какие они уродки и дуры, никто в здравом уме на них не клюнет. До слез доводил.

Я поговорила с завотделением, затем с пациентом. Пригрозив последнему, что, если будет грубить дальше, его просто выпишут. Как потом он поделился в палате: «А в ее глазах была угроза во время операции не только грыжу убрать, но и язык, и даже еще что-нибудь укоротить».

Я не оперирую, но может быть, на секунду, в моем взгляде действительно что-то такое мелькнуло. По мне, зря он скальпеля боялся. У таких «царей жизни» достоинство давно кастрировано деньгами. Во всех смыслах.

Обсуждать мужчин я с Виолой не планировала, поэтому просто стояла и смотрела на группу, возглавляемую Федором Леонидовичем.

Шел босс уверенно, не знала бы я истины, даже хромоты бы не заметила. Значит приступ прошел, это хорошо, мне работы меньше будет.

Прядь каштановых волос красиво лежала на виске. Ярко зеленые глаза сияли в веселом прищуре. От высокой сухощавой фигуры веяло сдержанной, уверенной силой, как от надвигающегося прилива. Рядом стоящая секретарша вдруг тяжело вздохнула. Я скосила глаза и обнаружила нескрываемо восторженное выражение на кукольном «кинодивном» личике. А сама мне советовала не смотреть на мужчин пристально, ха.

Я снова перевела взгляд на компанию бизнесменов, в первые мгновения кроме шефа трудно было заметить кого-нибудь еще. И вдруг почувствовала, как дыхание прервалось. Шагающие по широкому коридору мужчины громко переговаривались, их было пятеро, разных возрастов и комплекций. Все с иголочки одетые и ухоженные.

Третьим, сразу за Федором Леонидовичем, шел высокий, седовласый мужчина с резко выдвинутым подбородком и небольшими колючими глазами. Очень знакомый мне человек, обычно при встрече окидывающий меня равнодушным взглядом и бросающий как ему кажется шутливое: «Ты хорошо заботишься о моем сыне, Василиса? Стараешься?».

В переговорах собрался принять участие отец Павла. Паши.