Глава 13

Лиска встала рано. Ещё до того, как на горизонте появилось солнце. Вот оно, преимущество информационного вакуума. Ни телефонов, ни телевизора, ни радио и тем более интернета. Песни с вечера погорланили и спать. Выспалась…

Спустилась она, а тётка Дора уже у печи, в которой ярко полыхал огонь. Печь чем-то была похожа на русскую. И сковорода с длинной деревянной ручкой висела на гвоздике рядом с печкой. В большой чашке хозяйка делила закваску, что на свежий квас, что на новые пироги делила. Ей хорошо платили за то, что она поставляла в гномью пещеру свежую выпечку и квас. Не все могли во время рабочей смены отлучиться надолго, сбегать на обед домой, а до подземной пещеры дойти легче.

Несмотря на оторванность от основного мира, у них — в Темногорье — свободно можно было заработать и потратить обычные деньги, что в ходу практически во многих царствах-государствах. Но ещё больше было возможность их накопить. Поэтому хвостатая стража с удовольствием шла на службу в это трудное место.

В мире Лиран деньги это золото, серебро и более мелкие медяшки. И то, что монетный двор есть практически у каждого императора, не приуменьшало значимость дорогих металлов. Наоборот, правители очень неохотно отдавали его. Ведь не у каждого есть предприятия по добычи дорогих руд.

Темногорье… гора, как гора. Их тут всего три. Но эта ближе к морю и дальше от аномальных провалов. И в ней имеются дорогие накопителей магической энергии, те, что использовались для моторов магических самоходных машин. А кристаллы, подзаряжающиеся светом солнца, это так. Отходы. Но кроме этого добывались здесь и другие сокровища.

Добыть что-то в этой земле — одно. Тут даже за магических зверей можно получить хорошую прибыль. Есть отряды охотников. Но запросто и самому пострадать, и всех работников потерять. Что с эльфами уже случалось. Разумные существа, хоть люди, хоть нелюди, являются лёгкой добычей для местных хищников.

В других горах что-то дорогое и магическое тоже есть, только одна возвышенность расположилась на краю тёмной бездны, а вторая… под ней рой дроу. Их колыбель.

Из всех трёх, Темногорье казалось менее опасной. Правда, временами приходилось не сладко. И на поверхности, и под землёй, и даже в воде, водилось такое, что заставляло бежать без оглядки. Откуда-то с каменных щелей вылетали горгульи. Небольшие. До метра. Очень похожие на летучих мышь. Страшные и кровожадные. Нападали они стаей и безжалостно разрывали добычу на маленькие куски. Некоторые утверждали, что они питаются кровью, но подтверждения этом не было.

В воде попадались чёрные русалки, больше похожие на пиявок с такой же страшной пастью, со склизкой тёмной кожей, лысые и с глазами морских котиков, с рыбьими хвостами, с трехпалыми гибкими руками, словно щупальца. У-у-у… утверждалось, что они только в подземных водах водятся. И встречи с ними не приводят ни к чему хорошему. Пристально в глаза главное им не смотреть. Утащат.

Если не считать обычных и магически изменённых хищников, то под землёй можно встретить и голема, и тролей. Пересечься в подземелье, что с одними, что с другими, не принесут ничего хорошего. Пятьдесят на пятьдесят, что удастся выжить.

Лиска, когда услышала о мифических чудовищах, обрадовалась, что сумеет прикоснётся к чему-то волшебному. Ведь то, что уже с ней случилось в этом магическом мире, стало для неё чем-то обычным. Магия, оборотни, наги, эльфы, орки, драконы, гномы… — это её жизнь, с чем она сталкивается ежедневно.

— Тётя Дора, можно я блины сделаю?.. — подошла Лиска к столу. — Мне чуть закваски надо и сковорода.

— Да, конечно, деточка, делай, — кивнула гномка на чашку.

Сковорода нагрелась, зашипело на ней тесто. Перевернула белянка пышный блин, минутка и прямо со сковороды выложила она его в плоскую тарелку. Второй пошёл… а первый она уже горячим отрывала, и в рот. Налила хозяйка свежего молока ей с глиняного кувшину. А в раскрытых дверях, опираясь на деревянный косяк стоял рыжий наг и смотрел на прекрасную картину домашней обстановки. Думал он, что просто заглянет к Доре, узнает, что с девушкой. Уговорит беловолосую переехать в другие удобные апартаменты. Но девушка уже не спала. Готовила в одной своей светлой рубашке, закатав рукава, низ которой чуть-чуть прикрывал нижние округлости. А он позавтракать не успел… голодный…

Рычание само вырвалось у белянки с груди, шама на её плече поддержала шипением. Так и застыла она с куском горячего блина во рту, уставившись на наблюдавшего за ними хвостатого мужчину.

Дора тоже его заметила.

— Доброе утро, господин Шип, тёплого молока не желаете?.. — тётка Дора радушная хозяйка, а то, что девушка рычит на самца, так поближе их познакомить надо. Такая весёлая и хозяйственная девушка здесь самим пригодится. Может и не придётся белянки никуда уезжать. Может, останется?..

— Не откажусь… — и, несмотря на недовольный взгляд девушки, скользнул змеехвостый по каменному полу в дом, присел на крепкий стул у стола. Сложил руки на столешницу, как прилежный ученик. А сам в лицо девушки заглядывал, рассматривал змеиный рисунок. Нравиться он ей не собирался, поэтому не стал отворачивать от неё изуродованную часть лица.

Дора налила управляющему кружку парного молока. Подвинула. А у Лиски как раз третий блин подошёл, перевернула она его на тарелку. Запах… м-м-м… наг непроизвольно языком попробовал воздух. М-м-м…

Хочет! Понимала Лиска и, поджав губы, пододвинула ему свою тарелку с блинами. Дождалась, пока мужчина оторвёт кусочек, положит в рот. И ведь даже не поблагодарил… ни хозяйку, ни её…

— Я бы хотел поговорить с тобой, леди… — начал наг разговор. Ни представился, ни спросил, как её зовут. Хотя бы из вежливости, даже если уже всё знает. Будто она пустое место. Лиска насупилась. Сильнее чем надо ударила сковородой о камень.

— Больше того, что вам рассказали, мне нечего добавить, — фыркнула белянка, а сама на двери поглядывать стала. Рыжая девушка, что отцу в кузнеце помогает, обещала за ней утром пораньше прийти.

Кое-что Шип уже знал от учителя, что с учениками приплыл, и от подростков, но не так много, и многое просто слухи. Спрашивать у самой молодой женщины, у которой, по тем же слухам, много мужчин и уже есть ребёнок, посчитал неправильным. Всё равно соврёт.

— Тем не менее, я хотел бы вам предложит достойные апартаменты, может, не такие, к каким вы привыкли… — начал наг.

— А печь там есть? — перебила его беловолосая леди, указав ручкой на пламя в печи.

— Нет, зачем? — искренне удивился наг, зачем в апартаментах печь, а Лиска ему новый блин подложила.

— Нет?.. — и моську недовольную сделала, обиженную. — Тогда — нет!

— Тебе принесут туда всё, что захочешь, вон, даже Дора, если хочешь, будет тебе носить пироги, — кивнул острым подбородком наг на гномку.

— А я люблю сама у огня стоять, и горячее с огня есть, и раз печи там нет, то я остаюсь здесь!

Ладно. Нахмурил управляющий Темнолесьем лоб так, что каменные чешуйки стукнулись. Перешёл к запасной части уговоров.

— Нам там легче будет тебя охранять, там будет больше возможности… — хотел Шип сказать, возможности у неё будут больше в выборе мужчины на вечер, подумав, раз у неё дома много мужчин, то здесь ей тоже захочется отношений. Только ни подростки, ни учитель не могли объяснить постороннему хвостатому самцу, то, что сами не понимали. Что там у неё за отношения? Почему с Яном уединяется в библиотеке. Почему с Сэшем вместе ухаживают за ребёнком, почему эльфы хотят к ней домой, да и много чего такого, по их взгляду, странно она делает. Нормальная бы девушка и женщина о своей репутации думала, а эта… — Лекарь утверждает, что тебе нужен поглаживающий массаж, уход. Он готов…

Лиска хохотнула, назвала кое-какой крем, и попросила передать обеспокоенному её нервным состоянием лекарю. Если красавец-мачо настоящий ценитель медицины, намёк должен понять, для чего он, и куда она его послала. У-у-у…

А тут и Цвета радостная заскочила в двери. С порога спросила, что это зачастила хвостатая стража на их уступ. Ведь из-за них народ нервничает.

— Вот! А некоторые не понимают, что вот такая забота только добавляет нервозности, — развела Лиска руками. Сообщила, что она сейчас оденется, что у неё школьная одежда зачарована от огня. Так что в кузницу можно идти смело. Но для работы там, сверху, конечно, лучше накидывать специальный фартук и рукавицы.

А ведь Лиска понимала, что ей повезло. Повезло, что похитители оказались опытными. Что их не били, не пинали. Один раз не считается. Голодом и холодом не морили. Магию не блокировали. Держали взаперти, и в относительной чистоте. Так, чтобы подростки не нервничали. А потом ещё мастер Слав их с корабля забрал. И остальное их передвижение было, словно они на отдых выехали. Красота! Но разговаривать обо всём случившимся с Каменным управляющим Лиска не хотела. Она его не знает. А наг работает на эльфов. И насколько он им верен, проверять она не хотела.

— Не надо ко мне надзирателей приставлять, я пока никуда не денусь, папа за мной не приедет, он знает, что со мной всё в порядке, — выскочила белянка из дома, держась за руку с молоденькой гномкой. Девчонки. Управляющий наг дожидался леди во дворе, хотел показать ей на крепких хвостатых ребят, смазливых на лицо, что будут сопровождать. Но белянка опередила его своим высказыванием. Надзиратели они для неё, а не почётное сопровождение.

Завязала Лиска зачарованную куртку из тонкой кожи на талии. И даже не взглянула на каменных стражей. А ведь это для управляющего было очень странно. За время общения с белобрысой девушкой она смотрела на него без презрения, смущения, жалости. Просто прямой взгляд. Как будто он простой мужчина. И в самой беременной девушке не было не жеманства, не было попытки растрогать его случившимся несчастьем. Слёз, истерик, обвинений. Он много чего ждал, но не вот это вот.

Две такие разные девушки шли по пыльной, горной дороги, быстро семеня ножками. Щебетали, как птички-щелкуньи. Хихикали. Весело им. И практически каждый встречный гном вскидывал руку в приветствие, спрашивая, а будет ли Лиска и сегодня рассказывать сказку? Лиска радостно отвечала, что будет. Шип недовольно зашипел, прикусив нижнюю губу. Она им что? Заезжий бард? Не отказался бы он тогда от неё, и возможно, сейчас она сидела бы в его комнате, и ему одному шептала чудесные истории. И в груди разлилось приятное тепло. Стоило ему это представить, как шагающая метров в двадцати от него белянка резко остановилась и обернулась, пронзительно посмотрев в его растерянные глаза. Взгляд расфокусирован. Заторможенность. Стало ему неловко, как будто поймала его девушка за чем-то непристойным. А она ничего не сказала. Хотела, он это видел. Заметил, как разомкнула она губы. Но ничего не сказала. Отвернулась, и дальше продолжила с Цветой путь.

Несколько минут Шип смотрел, как девушки обходят кузню, как снисходительно посматривает широкоплечий гном с огромными ручищами на двух вертихвосток, трогающие его инструменты. Увидев управляющего, он подошёл к нему, сказала, что дочка просила, вот он и разрешил им побаловаться. Сам тоже будет работать, и одним глазом за ними смотреть. Каменный кивнул. Пусть чем-то занимаются. И он будет знать. Приказал чернохвостой страже внимательно следить за Лиской, если что, сразу ему докладывать.

Но за день никто к нему из приставленной к девушке стражи не приходил. А ведь он всё ждал, может, с какой жалобой сами подчинённые пожалуют. Может, девушка одумается, и примет его предложение про апартаменты. Но ничего! Обползал он все углы шахт, проверяя добычу. Осмотрел вентиляции. Выслушал доклады. Помощники принесли документы с отчётом. Дела, дела, дела. И всё на настенные часы поглядывал. Хотел тоже подойти к гномьей пещере и послушать сказку. От воспоминания, как она рассказывала предыдущую, дрогнул уголок поджатых губ. Дожился! Слушать сказки потянуло.

— Господин… — окликнул управляющего один из помощников. Шип подождал, пока подчинённый поравняется с ним. Думал, сейчас опять про работу будет. Тележки, откачка воды, промывка грунта… — А это, правда, что у нас тут змейка гостит?

— И многие уже знают?.. — не стал Шип подтверждать и опровергать это. А сам немолодого самца осмотрел. Всего-то около четыреста лет ему. Ещё даже не полжизни. Новый кожаный ремень с большими дорогими камнями. Перевязь с оружием из белого металла. Украшения на руках. Аккуратно заплетён, волосок к волоску. Даже тело и хвост чем-то блестящим смазано. Прихорошился. Вместо ответа самец как-то выразительно шикнул.

И пока Шип полз по подземным тоннелям, напоминавший ему муравейник, замечал всё одно и то же. Хвостатые самцы прихорошились, подтянулись повыше на своих хвостах, надели лучшие амуниции. Чуть ли ни парадно-выходные. А не те потёртые, в которых он привык видеть их всех. Уставших. Злых.

И у самого злость накатила, что они все так вырядились. А ведь он тоже не лучше, он тоже с утра потянулся к приготовленным на всякий случай обновкам, так ни разу ещё не прогулянным по этим тёмным пещерам. Потрогал их, поладил мягкую чёрную кожу, золотые застёжки. Хотелось и сопротивлялось в нём гордая жилка. Одеть, значило показать ей, что он такой же, как и все самцы. Что он так же жаждет внимания. Мастер Слав говорил, что у неё белый хвостик.

Мечтать не вредно. Воображение нарисовало ему, как гибкий белый хвост обвивается вокруг его каменного загрубевшего хвоста, как её нежные чешуйки волнительно скользят… м-м-м-да… если бы не знал, как нюх змеек чувствителен к запахам, послал бы в деревню за одной женщиной, чтобы пришла, помогла ему пар спустить. А теперь придётся по старинке.

В гномью пещеру он чуть-чуть опоздал, услышал, как Лиска поёт, и огорчился, подумав, что сказку уже пропустил. Но оказалось, что нет. Белянка как будто его специально ждала, высматривала в тёмном проёме.

— Поэма сегодня того же поэта, А. Пушкина, что и вчера, называется: «Руслан и Людмила», это про влюблённых, — как трогают струны на гуслях, так же трепетно Лиска коснулась звонких клавши. — У лукоморья дуб зелёный…