Глава 18. Луиза

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не пригласив ее войти.

Я так и стояла в дверях и смотрела на то, как капли скатывались по темным волосам Луизы и падали на ее уже совершенно мокрый шерстяной плащ.

Она была без шляпки! Вопиющее нарушение требований этикета! И хотя сама я никогда не была его блюстителем, для мадемуазель Шатор это было что-то из ряда вон выходящим.

Что могло заставить ее отправиться в такую даль? Вариант, что она хотела лично пригласить меня на их с Эмилем свадьбу, я отвергла сразу. Любая, даже отнюдь не самая умная девушка прекрасно понимала, что отсутствие на бракосочетании бышей невесты жениха — это благо. Так что Луиза сама должна была надеяться, что я откажусь от их любезного приглашения.

И всё-таки она стояла на моем крыльце, напоминая промокшую птичку.

— Позволь мне всё тебе объяснить! — когда она произносила эту фразу, зубы ее стучали от холода.

Дрогнуло ли что-то в моём сердце? Нет, не дрогнуло. И что бы ни привело ее сюда, я не намерена была проявлять к ней сочувствие.

Но в дом я ее всё-таки впустила. Потому что разговаривать на крыльце в такую погоду мне было некомфортно и самой.

— Надеюсь, ты не отпустила экипаж? Найти здесь почтовую карету будет затруднительно.

По ее растерянному виду я поняла, что она как раз сделала эту глупость. Ну, ничего, я отправлю ее в Виль-сюр-Сомма на нашей телеге. А уж там она сможет нанять экипаж. Если, конечно, эта мокрая курица не уехала из дома без денег.

Я заперла дверь и сама содрогнулась от холода. Мне захотелось сесть перед камином с чашечкой горячего чаю.

И именно в этот момент из кухни вышла Селестин. И когда она увидела гостью, брови ее изумленно взметнулись. Да, мне так и хотелось сказать, что в такую погоду приличные люди по гостям не ходят.

— Прикажете подать приборы и для вашей гостьи, госпожа? — спросила экономка, бросив выразительный взгляд на ту лужицу, что натекла с плаща Луизы на паркет.

Я была голодна и не собиралась откладывать ужин. А мадемуазель Шатор вряд ли ограничится лишь парой слов.

— Это мадемуазель Шатор, с которой мы когда-то учились в одной академии, — представила я Луизу. — Забавно, правда, что ее фамилия отличается от вашей лишь на одну букву? Она тут проездом, но, боюсь, вынуждена будет у нас заночевать.

Не смогу же я выгнать ее на улицу, где уже становилось темно.

Селестин хмыкнула. Для нее, как и для меня, этот неожиданный визит означал дополнительные хлопоты. Наши гостевые комнаты еще не были готовы к приему гостей.

Экономка забрала у Луизы плащ, а я пригласила ту в столовую, где к ужину уже был накрыт стол. Через минуту Селестин принесла еще одну тарелку и нож с вилкой, а потом удалилась, убедившись, что дров в камине достаточно.

Я положила себе на тарелку кусочек тушеной с овощами курицы и сказала:

— Если ты хочешь есть, тебе придется обслужить себя самой. Слуг в доме нет. И перемены блюд тоже не будет.

Луиза торопливо кивнула и сделала то же самое, что и я. Но если я тут же набросилась на еду, отдавая должное кулинарным талантам Селестин, то моя гостья так и не прикоснулась к своей тарелке. И у меня тоже пропал аппетит.

— Может быть, ты всё-таки расскажешь, что у тебя случилось? Вряд ли ты проделала такой путь лишь для того, чтобы со мной поужинать? И учти — если ты так и будешь играть в молчанку, то я просто отправлюсь спать. Почти весь сегодняшний день я провела на ярмарке и жутко устала. А завтра утром я попрошу управляющего довезти тебя до ближайшего города.

— Ты стала другой, — наконец, сказала она.

Она смотрела на меня с удивлением.

— А ты, наверно, думала, что застанешь меня в слезах? Ведь именно так ведут себя брошенные девицы, правда?

Ее лицо дрогнуло, а глаза подозрительно заблестели.

Селестин принесла нам чаю с ванильными булочками и укоризненно покачала головой, когда заметила, что гостья не притронулась к еде.

— Как ты оказалась в Мансфилде? — я едва не назвала ее Лу, но вовремя спохватилась. — Разве ты не должна сейчас готовиться к свадьбе? Участвовать в примерках белого платья, собирать приданое и слушать наставления родственниц о том, как следует вести себя в первую брачную ночь?

С каждым моим словом она опускала голову всё ниже и ниже. А когда я сказала про первую брачную ночь, на ее бледных щеках заполыхал румянец.

Но я была не намерена церемониться. Они с графом Ла-Гийоном не заботились о моих чувствах. Они просто их растоптали.

— Свадьбы не будет, — вдруг прошептала она.

— Что ты сказала? — я не поверила своим ушам.

— Я сказала, что свадьбы не будет! — теперь она почти кричала. И ее обычно милое лицо исказила гримаса отчаяния. — Потому что Эмиль расторг помолвку!

Расторг помолвку? Снова? Нет, это было слишком даже для графа!

— Ты уверена в этом?

Эта новость казалась слишком невероятной. Никакой титул не давал дворянину права вести себя подобным образом.

Луиза шмыгнула носом и кивнула.

— И что же его побудило поступить так на этот раз? Твой отец тоже разорился?

— Н-нет, — заикаясь, сказала она. — Папенька готов был выполнить все договоренности. И письмо его сиятельства оказалось для нас полной неожиданностью.

Письмо? Значит, сейчас он расторг помолвку уже в письменном виде, даже не удосужившись объясниться лично?