Глава 26. Ответ из столицы

Из-за того, что господин Колдуэлл находился в Виль-сюр-Сомма, нам пришлось изменить наши первоначальные намерения. Пока я предпочла обойтись без распашки тех лугов, что были рядом с усадьбой — они находились слишком на виду.

Более того, я сильно волновалась и из-за наших посевов в лесу. Если господин барон так жаждет заполучить все местные земли, то он будет очень внимательно наблюдать за своими соседями, пытаясь дождаться какого-то промаха с их стороны. И я совсем не хотела, чтобы он узнал о том, что мы нарушаем закон.

Пока мы засеяли рожью только тот участок, который староста Чизар и его люди расчистили первым. Вспашка далась им с немалым трудом. Мы наметили и еще один участок под поле, но я дала уставшим крестьянам и их лошадям небольшую передышку, позволив на некоторое время переключиться на их собственные наделы. Им нужно что-то вырастить и для себя.

Мы же продолжали инвентаризировать чердак, и обнаружили на нём еще немало интересных предметов, которые можно было продать. Но продавать их следовало не в ближайшем городке, а в столице. Только там я смогла бы получить за них настоящую цену.

Правда, поездка в Вудворт была пока для нас непозволительной роскошью. На почтовой карете товары для продажи не увезешь. А собственного экипажа у нас не было. Не ехать же в столицу на крестьянской телеге.

Зато когда Луиза услышала о возможном путешествии в Вудворт, она переменилась в лице. Я понимала, что ей тоже хотелось туда поехать. Наверно, она хотела встретиться с Эмилем, который так и не соблаговолил ответить на ее письмо.

Впрочем, почти в Илларии работала не слишком хорошо, так что отсутствие вестей от графа могло объясняться нерасторопностью почтовых работников.

Я по-прежнему почти не общалась с Луизой. Мы здоровались, когда встречались за столом за завтраком. Иногда обменивались дежурными фразами, занимаясь хозяйственными делами, но не более того.

И мне казалось, что ее устраивало это ничуть не меньше, чем меня. Она тяготилась неизвестностью в отношениях с женихом и, возможно, боялась, что я стану злорадствовать по этому поводу.

Мы потихоньку приводили дом в порядок, но лишь в том, что касалось чистоты и хотя бы некоего подобия уюта. Но позволить себе новую мебель или даже самый простейший ремонт мы всё еще не могли.

Как ни ждала Луиза ответа от Ла-Гийона, первым она получила сообщение от родителей. Те упрекали ее за поспешный отъезд и требовали, чтобы она как можно скорее вернулась домой.

— Они полагают, что его сиятельство может вернуться в любой день, и будет плохо, если я его не встречу, — сказала она мне после прочтения письма.

— Возможно, они правы, — ответила я.

На несколько минут в комнате повисло напряженное молчание.

— Я знаю, Дани, что мое присутствие тяготит тебя. Наверно, мне и в самом деле лучше вернуться в Ридинг.

Я надеялась, что она не ожидала, что я стану отговаривать ее от этого? Потому что я не стала этого делать. Лишь кивнула, сделав вид, что не заметила, как побледнело ее лицо.

— Почтовая карета пойдет из Виль-сюр-Сомма в Ридинг через два дня, — сообщила я. — Передавай от меня поклон своим родителям.

А на следующий день пришло письмо из столицы. Когда экономка принесла его в столовую, где мы как раз сидели за завтраком, Луиза охнула. Она посмотрела на конверт со смесью надежды и ужаса и долго не решалась его открыть.

Будь его отправителем другой человек, я предложила бы ей свою помощь в его прочтении. Но читать то, что написал ей Эмиль, я не могла.

— Я прочту его в своей комнате, — сказала Лу, встав из-за стола.

Она взяла его и удалилась. И не вернулась ни через полчаса, ни через час. И из этого я сделала вывод, что ее не порадовало его содержимое. Иначе она наверняка поспешила бы сообщить мне, что возвращается домой, дабы встретить своего жениха.

— Хорошая девушка мадемуазель Шатор, — сказала Селестин, когда мы отправились с ней на улицу, чтобы облагородить клумбы возле крыльца.

На них, помимо розовых кустов, были целые заросли сорняков. Экономка уже смирилась с тем, что многое по дому я делала наравне с ней, потому что другой прислугой мы всё еще не обзавелись.

В ответ на ее слова я лишь неопределенно пожала плечами. До недавнего времени я и сама считала Луизу таковой.

— А жених ее поступает с нею дурно, — продолжила свою мысль Селестин.

А вот с этим я была совершенно согласна. И могла бы добавить, что так же дурно он поступил и со мной. Но, конечно, не добавила.

Мы привели в порядок клумбы, вернулись в дом, и мадам Шато отправилась на кухню разогревать обед. И только тогда Луиза появилась в гостиной с письмом в руках.

— Он написал, что не вернется в Ридинг в ближайшее время, ибо его удерживают в столице важные дела, — тихо сказала она. — Боюсь, это означает, что он не намерен возвращаться вовсе.

В ее глазах стояли слёзы. Будь между нами всё по-прежнему, я обняла бы ее и принялась убеждать, что ей следует радоваться, что она избавилась от такого жениха. Что он недостоин ее, и ей следует как можно скорее о нём забыть.

Но сейчас я не смогла выдавить из себя ни слова. И мы так и стояли друг против друга — она с письмом в дрожащих руках и я с суровым выражением лица — до тех пор, пока на пороге не появилась Селестин.

Я подумала, что она пришла сообщить об обеде, но она сказала другое:

— Мадемуазель Лозен, к вам прибыл барон Колдуэлл!

Колдуэлл? В Мансфилде?