Глава 27. Что вам тут нужно, сударь?

— Кто это, Дани? — шмыгнула носом Луиза.

— Кажется, один из наших соседей. Я познакомилась с ним, когда ездила в Виль-сюр-Сомма. Но понятия не имею, почему вдруг он решил нанести нам визит.

— Надеюсь, Дани, ты не будешь возражать, если я удалюсь в свою комнату? — спросила она. — Мне не хотелось бы сейчас ни с кем общаться. Боюсь, я не в состоянии поддерживать беседу.

Она удалилась, а Селестин кашлянула, напоминая о себе:

— Так что прикажете делать с этим господином, мадемуазель? Если хотите, я могу сказать, что вы отдыхаете и никого не принимаете сегодня.

Но это было бы невежливо. Да и лучше было знать намерения врага, чем пытаться избежать с ним встречи.

И я видела, что моей экономке очень нравился тот факт, что нам стали наносить визиты. Сначала мадам Милн, теперь этот барон.

Мансфилд понемногу становился прежним, и старую служанку это не могло не радовать. Да, у нас по-прежнему не хватало слуг, и повсюду в усадьбе были видны следы запустения. Но она уже не стояла пустой.

— Нет, я приму его! — сказала я. — Проводи его сюда!

И только когда она пошла на крыльцо, где оставила нашего гостя, я спохватилась, что моя одежда совсем не подходит для приема гостей. После работы в саду мое платье выглядело не самым лучшим образом, а волосы растрепались от ветра.

Я выскочила из гостиной и помчалась в свою комнату. Расчесала волосы и уложила их в самую простую, но хотя бы аккуратную прическу. А вот выбор нарядов у меня был невелик. Но я решила, что главное — не надеть то же платье, в котором я ездила в город, чтобы барон не подумал, что приличное платье у меня одно.

Да я и не обязана была встречать его при полном параде. Он приехал без приглашения, и я не собиралась принимать его как дорогого гостя.

Мне было интересно, сильно ли он удивится, когда увидит меня. Ведь в городе мы не были представлены друг другу, и он не знал моего имени. Хотя, разумеется, он мог собрать обо мне какую-то информацию. Особенно если хотел купить Мансфилд.

Когда я вернулась в гостиную, Колдуэлл стоял у окна. Несомненно, он уже заметил скромность внутреннего убранства дома и теперь, должно быть, такую же скромность увидел и в саду.

Услышав звук моих шагов, он обернулся и почтительно поклонился.

— Добрый день, мадемуазель Лозен! Простите, что приехал без приглашения. Но я решил, что поскольку мы не были представлены, то у меня нет ни малейшего шанса его получить.

Кажется, он вовсе не был удивлен. Значит, он знал, к кому едет. Возможно, спросил мое имя у кузнеца. Хотя нет, ведь тот тоже его не знал.

Но в таком маленьком городке, как Виль-сюр-Сомма, можно было выяснить что угодно. Там, похоже, все друг друга знали. И слухи о моем приезде в Мансфилд наверняка распространились очень быстро.

«Как и о том, что я распродаю старую утварь и картины», — с досадой подумала я и почувствовала, что краснею.

— Здравствуйте, месье… Колдуэлл?

Я решила сделать вид, что ничего о нём не знаю. Ведь если бы мадам Милн не приехала сюда, я бы действительно ничего о нём не знала.

— Барон Анри Колдуэлл к вашим услугам! — он снова поклонился.

— Рада знакомству с вами, ваша милость! — я изобразила улыбку, продолжая стоять и не предлагая присесть гостю.

Я уже достаточно хорошо знала правила здешнего этикета. Этот визит выходил за допустимые рамки. Наносить визиты незамужней даме, с которой он к тому же не был знаком, было неприлично.

— Должно быть, вы спрашиваете себя, что привело меня к вам? — озвучил он крутившийся в моей голове вопрос.

— Именно так, сударь! — я не стала этого скрывать. — Простите, что не приглашаю вас присесть или отобедать. В доме сейчас нет ни моего отца, ни моего брата. И ваш визит сюда в свете может быть понят превратно. Поэтому я буду благодарна вам, если вы коротко обозначите его цель.

Я не сказала напрямую, но дала понять, что он нарушил правила приличия. Однако это, кажется, ничуть его не смутило.

— Простите, мадемуазель Лозен, но я подумал, что девушка, которая решилась отправиться в такое путешествие одна и одна же уже некоторое время находится в усадьбе, вряд ли упадет в обморок от визита даже незнакомого мужчины.

А теперь он вернул тот же самый упрек мне. Он обвинил меня в том, что сама нарушила эти правила, приехав сюда одна. И это было действительно так. И именно об этом и писали мне и отец, и тетушка, настаивая на возвращении домой.

— Как вы видите, я и в самом деле не намерена падать в обморок, — холодно сказала я. — Но давайте уже обойдемся без этих экивоков!

— Как вам будет угодно, мадемуазель! — он сверкнул белозубой улыбкой. — Но, может быть, мы всё-таки присядем?

А вот это уже было наглостью с его стороны. Поэтому я сделала вид, что не услышала его вопроса.

— Так что же привело вас в Мансфилд, сударь?

Он пожал плечами — дескать, могу и постоять — и сказал:

— Я приехал, мадемуазель, чтобы сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!

Это прозвучало весьма двусмысленно, и если бы я не знала от мадам Милн, кто он такой, могла бы отыскать в этих слова совсем другой смысл.

Впрочем, возможно, именно этого он и добивался? Вывести меня из равновесия и заставить согласиться на то, что было бы совсем не в моих интересах.

Но если так, то он ошибся. Я слишком хорошо знала, что именно ему было нужно. И собиралась стоять на своем.