Глава 46. Истец

Но я сдержала свой порыв. Если я устрою скандал прямо перед зданием суда, это только осложнит мое положение. Судье уж точно это не понравится, и при вынесении решения он сознательно или подсознательно это учтет.

Да и совсем ни к чему, чтобы сам барон знал о моем воинственном настрое. Он наверняка думает, что полученная мною повестка привела меня в ужас, и я сейчас реву в своей спальне. Ведь барышням непривычно участвовать в таких мероприятиях, как заседание суда.

Так что я дождалась, пока Колдуэлл скрылся из вида, и только тогда вышла из экипажа и направилась к зданию суда.

Внутри было людно и шумно, и я сначала растерялась, не зная, куда идти и к кому обратиться. Но потом заглянула в первый же попавшийся кабинет и у сидевшего там клерка получила на все свои вопросы один ответ — что до заседания я ничего не смогу узнать. Никакие детали сторонам дела заблаговременно не сообщаются.

— Могу посоветовать вам лишь одно, мадемуазель — не вздумайте опоздать на заседание. Господин судья очень этого не любит. А еще — наймите хорошего адвоката.

Я поблагодарила его и вышла на улицу растерянная и разочарованная. Из двух этих советов воспользоваться я могла только первым. На адвоката денег у меня не было. Да и никакой адвокат не смог бы черное сделать белым. Нарушение закона было настолько очевидным, что было бы бессмысленно его отрицать.

Поэтому я решила сделать ставку на то, что мне удастся убедить суд в том, что это нарушение было вызвано весьма серьезными причинами. Целая провинция, прежде обеспечивавшая зерном всю страну, оказалась на грани разорения. А Иллария вынуждена была закупать пшеницу и рожь за границей. Так что я всего лишь хотела помочь родной стране в вопросе обеспечения продовольственной безопасности.

Но я понимала, что этот план с большой долей вероятности не сработает. Судья будет руководствоваться исключительно законом и всё равно признает меня виновной. Но если мне удастся вызвать у него сочувствие, быть может, при выборе наказания он проявит снисхождение и не станет лишать меня Мансфилда, а ограничится штрафом.

К тому же в нужный момент я собиралась вынуть из рукава козырь. Я выдвину против Колдуэлла встречное обвинение! Он же точно так же нарушил закон! И отбирать землю у меня и передавать ее другому нарушителю будет глупо. И это тоже наверняка склонит судью к выбору штрафа.

Да, то, что мне придется заплатить в казну крупную сумму, тоже было весьма неприятно. Но это было лучше, чем лишиться Мансфилда.

Когда я вернулась домой, родные уже ожидали меня в гостиной. И стоило мне войти, как они набросились на меня с упреками.

— Никогда еще Лозены не обвинялись в нарушении закона публично! — рычал папенька. — Это бросает тень не только на тебя саму, но и на твоего брата! Ты должна была вести себя благоразумно!

— Тебе следовало посоветоваться с нами, дорогая! — вздыхала матушка. — Мы, женщины, не должны принимать такие серьезные решения самостоятельно.

— Боюсь, Даниэла, теперь тебе уже нельзя рассчитывать на хорошую партию, — вторила ей тетушка. — Девицу со скандальной репутацией никто не захочет видеть своей женой.

Мне пришлось запереться в своей комнате, чтобы эти разговоры не свели меня с ума еще до заседания суда. Но они продолжились и на следующее утро.

— Ты должна признать свою вину, Дани, и воззвать к милосердию господина судьи! — сказала Барбара.

— Именно так! — поддержал ее барон. — И я сделаю заявление, что всё то, что ты сделала, ты сделала по своей девичьей неразумности, будучи в расстроенных чувствах из-за разрыва помолвки с графо Ла-Гийоном.

— Не вздумайте этого делать, папенька! — воскликнула я. — Я уже продумала линию защиты, и ваше вмешательство может всё испортить!

Он посмотрел на меня, нахмурившись, но ничего не сказал. А вот тетушка промолчать не смогла.

— А я вам говорила! — она перевела взгляд с сестры на зятя. — Не нужно было вовсе отправлять Даниэлу в Сорону! Девицам вполне достаточно домашнего образования, а все эти академии идут им только во вред!

Наверняка теперь Лозены были с ней в этом согласны. Я же только фыркнула в ответ на ее слова и удалилась к себе, чтобы еще раз повторить ту речь, которую я намеревалась сказать в зале суда.

Я предпочла бы отправиться на заседание в одиночестве, но Лозены заявили, что они уже довольно свободы мне давали и ничего хорошего из этого не получилось. А потом сейчас они хотят убедиться, что я не наделаю еще больших глупостей. Так что в экипаж мы сели все вместе.

А поскольку Барбара всё никак не могла определиться с выбором шляпки, то мы выехали позже, чем следовало, и едва не опоздали к началу заседания.

Я вбежала в зал, запыхавшись, назвалась секретарю, и он указал мне на скамью, которая была отведена для ответчика.

— Будет ли у вас адвокат, мадемуазель Лозен? — спросил он.

Когда я покачала головой, то услышала его неодобрительный возглас. Наверно, он тоже считал, что особы женского пола не способны сказать ничего разумного.

Я едва успела добраться до своего места и опуститься на скамью, как в зал вошел судья в кудрявом белоснежном парике. И мне снова пришлось встать.

— Слушается дело о нарушении закона герцогства Данвиль в части перевода земель из одной категории в другую. Ответчик — мадемуазель Даниэла Лозен, дочь барона Гюстава Лозена, владелица поместья Мансфилд.

Я чувствовала обращенные на меня со всех сторон взгляды. Щеки мои пылали, а сердце бешено колотилось.

Я не смотрела по сторонам. Боялась, что Колдуэлл может увидеть в моем взгляде неуверенность. Я и в самом деле чувствовала себя не так бодро, как накануне.

Но сейчас, когда назовут истца, мне нужно будет хотя бы обернуться в ту сторону, где находилась скамья истца. Рядом с моим противником наверняка сидит адвокат, и именно с ним мне и придется вступить в словесную дуэль.

— Истцом выступает его сиятельство граф Эмиль Ла-Гийон.

Что? Мне показалось, что я ослышалась. Ла-Гийон? Не Колдуэлл?

Я посмотрела туда, куда смотрел сейчас судья, и увидела непроницаемое лицо моего бывшего жениха. Мы встретились с Ла-Гийоном взглядами, и я поняла, что он не сомневался в своей победе.

И вся та линия защиты, которую я так старательно выстраивала эти два дня, тут же рухнула. Я готовилась к схватке не с тем противником! И это оказало на меня такое деморализующее воздействие, что у меня выступили слёзы на глазах и задрожали руки.

Теперь козыри были уже не у меня, а у моего противника. Он был осведомлен о моих делах гораздо больше, чем Колдуэлл. И у него была Луиза! Луиза, которая слишком хорошо знала о том, что я сделала. И одного ее свидетельства будет достаточно, чтобы у меня отобрали не только ту землю, которая находилась перед особняком, но и ту, что была в лесу.

У меня отберут Мансфилд — теперь я в этом уже не сомневалась.