Глава 27

Филатов Василий Петрович

Я как чувствовал, что свой сорок первый день рождения не нужно было праздновать с таким солидным размахом. Вон, прошлогодний вообще не отмечал, и этот не стоило. Вот только новость о моём новом назначении спутала мне все карты. В итоге: банкетный зал на восемьдесят персон, охрана и тупая головная боль к началу мероприятия были обеспечены.

Стоя в кругу родных и близких, с широкой улыбкой на лице я принимал двойные поздравления и в который раз мысленно давал себе обещание — больше никогда в своей жизни не отмечать свои дни рождения.

— Слушай, у тебя сейчас такое выражение лица, словно ты проглотил с десяток лимонов, — услышал я недовольный голос бывшей супруги.

— Не нравится — не смотри, — буркнул я, даже не удостоив её своим взглядом.

Вернувшись следом за своим любовником в Россию, Марго оккупировала мой дом, в котором уже больше недели проживала наша младшая дочь Ритани. Я знал, что бывшая жена днями и вечерами напролёт уговаривала девушку на переезд в Лондон. Если честно, я и сам порой ловил себя на мысли, отправить дочь учиться за границу. Вот только мысли о разлуке тупой болью отдавали в область грудины. Возможно, если бы я женился, мне бы было легче отпустить свою малышку в “большое плавание”. Вот только единственную претендентку на этот сомнительный статус “будущей супруги” прямо из-под моего носа увёл собственный сын.

Василису я заметил сразу же, как только она в сопровождении своей подруги переступила порог банкетного зала. Глядя на то, как с ней “воровал” Мараховский, мне дико захотелось прямо сейчас пересчитать количество его идеально белых зубов. Вот же, “престарелый кобелина”! Такого и могила не способна была исправить. Наблюдая за тем, как процессия из четырех человек во главе с моим другом и с недавних пор бизнес-партнером, направилась прямиком ко мне, приготовился к “неожиданной” встрече с рыжеволосой колдуньей.

— Позвольте вам представить нашего дорогого именинника. Филатов Василий Петрович, — громко произнёс Валентин Моисеевич Виноградов, вызвав на лицах девушек явное недоумение.

— С днём рождения, Василий Петрович, — первой пришла в чувство Огнева.

Протянув свою руку для приветствия, она явно не ожидала, что я повторю тот самый “трюк”, что и Мараховский. В какой-то момент, мне захотелось большего, чем простого поцелуя нежной ладошки, покоящейся в моей руке, если бы не одно “но”…

— Позвольте и мне внести свою лепту в наше знакомство, — встав между мной и Василисой, сын перехватил руку девушки, сплетя свои и её пальцы в замок. — Мама, папа, Ритани… Василиса — моя любимая девушка.

Чёрт! Чёрт! Дьявол!.. Грудь сдавило так сильно, словно её придавило тяжелой медвежьей лапой. Стараясь взять себя в руки, глубоко вдохнул через нос.

— Что ж, сын, — сдерживая изо всех сил своего “внутреннего зверя”, обратился я сразу же к обоим. — Рад за вас. Василиса, добро пожаловать в нашу семью.

Краем глаза, я заметил, как перекосило лицо Маргариты. Казалось, ещё секунда и “бывшая” накинется на девушку, чтобы разорвать ту на мелкие кусочки. Удружил сын, ничего не скажешь!

— Простите, — еле слышно прошептала Василиса. — Я скоро вернусь…

Развернувшись на каблуках, девушка со скоростью дикой пантеры ринулась сквозь толпу приглашенных гостей. Я видел, как Василевс намеревался броситься следом, но тут же был пойман за рукав пиджака ловкой рукой Маргариты.

— Ты совсем с ума сошёл? — прошипела она в лицо сына. — У тебя в Лондоне уже есть невеста!

— Невеста? — брови парня выгнулись дугой, а губы растянулись в брезгливой ухмылке. — Что-то я не припомню, чтобы кому-то из лондонских девушек делал предложение…

— Перестань паясничать! — взвизгнула бывшая супруга. — Ирэна — прекрасная девушка из хорошей семьи. Вопрос с твоей женитьбой решен, и я не позволю…

— Не позволишь? — громко перебил Василевс свою мать, что та на мгновение потеряла дар речи. — Мне не пять, чтобы мне кто-то что-то разрешал или запрещал. И свою собственную судьбу я буду решать сам. Даже если вам, моя дорогая маменька, она будет не по нраву…

Ответить сыну Марго не успела. Я заметил, как от удивления округлились её глаза, а на лице Ритани отразился неподдельный страх. В следующую же секунду острая боль пронзила мою правую скулу…

Всё то, что происходило дальше, напоминало идиотскую постановку “погорелого театра”. Хотя, нет! Как правильно заметил Мараховский, это был цирк в прямом и переносном смысле этого слова. Цирк со слезами на глазах, вот только далеко не от смеха.

Стоя на коленях и рыдая в голос, Марго уже не выглядела той надменной с*кой, что была несколькими минутами ранее. Сейчас она скорее напоминала побитую шавку, скулящую от боли.

— Уведи её, сейчас же! — рявкнул я на Мараховского, который словно только и ждал моей “команды”.

Извинившись перед гостями, я покинул зал вслед за Марго. На душе было паршиво и муторно. Никогда бы не подумал, что в моей жизни могло накопиться столько дерьма. Выйдя на мансарду, глубоко вдохнул морозный воздух, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок.

— Ты здесь… — услышал я взволнованный голос дочери за спиной. — Банкет продолжается, вот только не хватает виновника торжества.

— Как ты? — обняв за плечи, подошедшую ко мне дочь, поинтересовался я её душевным состоянием.

— Как видишь! — уголки её губ чуть дрогнули в некоем подобии улыбки. — История с Борисом в прошлом, а потому, заниматься самобичеванием я не собираюсь.

— Всегда знал, что мне повезло с дочерью, — устало произнёс я, после чего нежно поцеловал девушку в висок. — Иногда ты бываешь гораздо умнее своих собственных родителей. Кстати, как там мама?

— Не знаю… — вздохнула малышка. — Демид увёз её домой. Меня больше беспокоит самочувствие Лёвы.

— Чёрт! — выругался я себе под нос.

Вновь самоустранившись, я совсем не подумал о чувствах своих детей. Какие бы эмоции не одолевали меня сейчас, в первую очередь я должен был подумать о них. Не каждый день мои сын и дочь узнавали о том, какую “грязную игру” за спинами вела их собственная родная мать.

— Где он? — поинтересовался я на ходу, кинувшись к выходу из мансарды.

— Эмм… Сложный вопрос, — семеня следом за мной, озадачила меня своим ответом Ритани.

— То есть?..

— Дело в том, что он уже больше получаса пытается найти свою девушку, которая исчезла словно по волшебству. Телефон отключен. Настя, её подруга, говорит, что Василиса позвонила ей сразу же после разразившегося скандала и попросила передать, что хочет побыть одна.

— Хмм… Хочешь сказать, что она уехала, не сказав никому ни слова? — остановился я, заглянув в карие глаза дочери, словно в них мог найти ответ на свой вопрос.

— Охрана видела, как рыжеволосая девушка выбежала вслед за Борей, — тяжело вздохнув, подтвердила Ритани мою догадку. — Обратно она так и не вернулась.

Два дня от Василисы не было ни единого звонка, ни смс. Домой девушка так и не вернулась. На работе, к слову, Огнева тоже не появилась. Лишь к обеду я узнал от Кузьминой Раисы Михайловны, что в воскресенье вечером Василиса Прокофьевна прислала ей сообщение о том, что с понедельника официально уходит на больничный.

Больше двадцати минут Раиса Михайловна сокрушалась по поводу нашего нового “ущербного” преподавателя, которого прислало нам наше руководство. И о том, что в наших же интересах распрощаться с такой аспиранткой, как можно скорее, пока она более прочно не обосновалась в штате наших сотрудников.

Поблагодарив сотрудницу за оперативность и пожелав хорошего рабочего дня, я покинул кабинет Кузьминой и поднялся в деканат. Несмотря на то, что с недавних пор официально я уже был назначен на должность генерального директора банковской холдинговой компании, полномочия декана с меня пока ещё никто не снял.

Новость о том, что девушка жива, хоть и не совсем здорова, меня несказанно обрадовала. Погрузившись в работу, я даже не заметил, как пролетело три часа. Слабый стук в мою дверь привлёк моё внимание.

— Войдите, — не отрывая своего взгляда от компьютерного монитора, крикнул я.

— Привет, — услышал я голос собственной дочери, тут же забывая про документ, что изучал секундой ранее.

— Привет, — поздоровался я в ответ. — Судя по тому, что ты здесь, разговор не терпит отлагательств.

— Гмм… Не знала, что мой родной отец научился читать мысли, — хмыкнула Ритани.

— Боюсь, что вынужден разочаровать тебя. Мысли читать я так и не научился, а жаль… — поднявшись со своего кресла, я пересел ближе к дочери. — А вот читать эмоции по твоему лицу немного умею. Ну же, давай, рассказывай, коль пришла.

— Пап, я хочу перевестись в другой университет, — тут же призналась она.

— И куда же ты хочешь?

— Я уже подала свои документы на рассмотрение в Мельбурнский университет, — на одном дыхании произнесла дочка.

— Австралия? — опешил я от её признания. — А ещё дальше ничего не было?

— Ну… Ты же понимаешь, что Оксфорд и Гарвард — уже не вариант, — усмехнулась дочь.

Да уж… Тема “Лондона” в нашей семье для моих детей уже точно была закрыта. По крайней мере на ближайшее время.

— Ты, правда этого хочешь? — устало выдохнул я.

— Хочу…

— Ну, если так, то я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы ты попала в университет в самое ближайшее время, — искренне пообещал я.

— Спасибо, пап, — обняв меня за шею, прошептала Ритани. — Только у меня будет ещё одна просьба.

— Не говорить об этом маме? — тут же догадался я.

— Нет. Не говори об этом никому… Включая маму.

Подъезжая к дому, мы с Ритани договорились в самое ближайшее время съездить в посольство Австралии, для уточнения главных вопросов, касающихся студенческой визы и проживания в одном из штатов данного государства. Возле самых ворот я увидел припаркованный автомобиль сына, и тут же въехал на территорию своего дома.

— Сегодня прямо “день паломничества” детей к родному отцу! — воскликнул я, направляясь к дверям, где дожидался меня старший сын.

— Ну, хоть у кого-то из нас хорошее настроение, — насупив брови, пробубнил Василевс, следуя вслед за мной.

— Мое настроение зависит только от меня, — назидательно пояснил я. — Запомни сын, ценность хорошего настроения состоит в возможности радоваться всему, даже мелочам, как и способность противостоять ударам судьбы.

— С какой это радости ты решил пофилософствовать? — высказался Василевс, усаживаясь рядом с младше сестрой на диван.

— Мне сорок один год, можно сказать, лучшая половина моей жизни уже за плечами. Да и с кем мне обсуждать столь значительные темы, как не со своими родными детьми, — заключил я. — Теперь я бы хотел послушать тебя, сын.

— Я трижды заезжал домой к Василисе, но всё без толку, — с отчаянием в голосе поведал он. — На работе, я знаю точно, она тоже сегодня не появлялась. У меня нет даже мыслей, где искать Василису.

— Что-то подобное мы с тобой уже проходили, — напомнил я ему историю с Подмосковным санаторием, где Огнева "пряталась" ото всех больше трёх недель. — Уверен, девушка появиться в самое ближайшее время. Единственное, что мне удалось выяснить сегодня, так это то, что вчера вечером Василиса звонила Кузьминой и сообщила ей о том, что оформила больничный.

— Что с ней?.. Где она?.. — посыпались вопросы из уст сына.

— Я сказал всё, что знаю, — громко перебил я Василевса. — Больше никакой информации она о себе не сообщила.

Я видел гримасу боли на лице сына и знал, какие чувства испытывал он в данную минуту. Не видеть любимую рядом. Не знать где она, и что с ней произошло… Я знал чувства сына наверняка, потому как сам чувствовал то же самое, что и он. Вот только от осознания данного факта мне было больнее вдвойне.

— Ничего сын, в отношениях ни всегда всё легко и просто, — вздохнул я, участливо хлопнув по плечу своего старшего сына. — Если любит — обязательно вернётся.

К концу недели не только нервы сына были на пределе, но и мои. От Огневой “ни слуху, ни духу”. Ещё и Кузьмина с каждым днём всё больше и больше “подливала масла в огонь” своими россказнями о здоровье юного поколения. Радовало одно, ещё пара часов, и я буду дома. А впереди целых два выходных дня, которые я уж точно заслужил. По крайней мере, как декан университета.

Проверяя расписание в органайзере мобильного устройства, я заметил на экране высветившееся уведомление о том, что одно из моих смс было доставлено адресату. Перейдя в приложение, тут же проверил одну из своих догадок. Единственное смс, которое я отправлял за последние дней пять, было сообщение Огневой, в котором я просил девушку связаться со мной как можно быстрее. Моя догадка подтвердилась. Не теряя драгоценного времени, я нашел нужный контакт в “адресной книге” и нажал на вызов.

В телефонной трубке послышались длинные гудки, чему я несказанно обрадовался. Вот только радость моя продлилась недолго. После четвертого гудка, связь снова прервалась. Мне тут же захотелось перезвонить, вот только Василиса опередила меня. Нет, ни звонком. Она прислала странное смс.

“Не могу говорить…” — гласило сие сообщение.

“Я могу перезвонить позже?” — предложил я выход из сложившейся ситуации.

“Вы меня не поняли. Я совсем не могу говорить.” — прилетело ещё одно странное сообщение.

“Из-за воспаления горла, пропал голос.” — тут же пояснила она в следующем смс.

Вот оно что! Читая нашу переписку, я постарался собрать воедино картину происходящего. Догадаться о причинах внезапного побега Василисы с фуршета, для меня не составило труда, а вот где и как она смогла так сильно простудиться, мне ещё только предстояло понять. Как и выяснить, наконец, куда пропала девушка, и где она находилась всю прошедшую неделю.

“Василиса, тебя положили в больницу?” — осторожно поинтересовался я.

“Да”, — тут же прилетело в ответ.

“Что говорят врачи?” — решив, немного отложить расспросы по первому вопросу, тотчас же перешёл я ко второму.

“Поставили ангину. Так что, Василий Петрович, ещё с недельку я точно не вернусь в родные пенаты.” — спустя секунд двадцать, ответила Огнева.

Пока я выдумывал, как разузнать о её местоположении, на мой телефон пришло ещё одно смс от Василисы:

“Вынуждена отключиться. Наберу, как появиться возможность.”

“Буду ждать”, — послал я своё сообщение следом, но видимо Огнева уже успела отключить свой мобильный телефон, и смс обозначилось, как непрочитанное. Ничего. Зато буду знать точно, когда девушка вновь появиться в сети.

Ну что же! Ещё один балл в копилку моего хорошего настроения. Девушка объявилась, и это действительно была отличная новость, даже несмотря на её слегка пошатнувшееся физическое состояние. Организм молодой, ангину сможет победить за пару недель, а то и меньше. И мне бы успокоиться на этом, так не же! Тут же захотелось выяснить, в какой больнице проходит лечение моего сотрудника. Вот только как это сделать? Не обзванивать же подряд все больницы Москвы. Тем более в пятницу, в пять часов вечера. Тут, как говориться, без вариантов. А жаль…

Тихий стук в дверь отвлёк меня от размышлений. Не успел я ответить, как дверь тихо отворилась, а на пороге возникла стройная фигура Зиминой.

— Можно? — смущённо поинтересовалась молодая женщина, трудящаяся под моим руководством.

— Конечно, Юлия Владимировна, проходите, присаживайтесь, — кивая на ряд стульев, стоявших дружным строем по обе стороны моего стола, предложил я. — Слушаю.

— Василий Петрович, — опустив взгляд на свои руки, сложенные на коленях, приступила Зимина к своему монологу. — Вы должно быть уже в курсе, что в наш университет прибыли два лондонских студента по обмену. И, как вы знаете, ответственной за учёбу и проживание на территории Москвы у обоих была назначена я. Так вот… — она тяжело вздохнула, словно пытаясь набраться смелости для продолжения дискуссии. — Дело в том, Василий Петрович, что я не справляюсь со своими обязанностями, и хотела бы, чтобы вы освободили меня от них.

— От кого именно? — задал я логичный вопрос.

— Что, простите? — теперь её взгляд был направлен на моё лицо.

— От кого из двоих студентов вы бы хотели отказаться? — перефразировал я своё послание.

— Я… эмм… Хотела попросить, вас… Можно меня освободить от них обоих… — взгляд Зиминой вновь опустился к её ладоням, что покоились на коленях.

— Юлия Владимировна, давайте начистоту… — подперев руками подбородок, выдохнул я. — Согласен, что два подопечных для преподавателя, работающего почти на двух ставках, очень трудоемкое занятие. Возможно, мне следует пересмотреть вашу тарификацию и немного снизить загруженность?

— Что вы! — громко воскликнула женщина. — Уверена, я смогу найти в своём загруженном графике время на одного из студентов, что прибыл в наш университет по обмену.

— Вот и славно, — потирая ладони, заключил я. — В понедельник я назначу нового куратора для одного из ваших “подшефных”. С приказом сможете ознакомиться в секретариате.

Проводив Юлию Владимировну до самых дверей и пожелав ей хороших выходных, я вновь вернулся к своему ноутбуку. Буквально через неделю мне нужно было отправить двоих студентов экономического факультета, которые продолжал своё дальнейшее обучение в одном из лучших университетов Лондона. И если с одной кандидатурой я определился ещё в начале учебного года, то вторая — так и продолжала находиться под вопросом.