Глава 28

Огнева Василиса Прокофьевна

Я шла по брусчатке в классических лодочках на высоком каблуке. Холодный ветер раздувал полы коротенького пальто, леденя кожу моего тела. Несмотря на то, что ноябрь в Москве выдался на редкость тёплым, в ночное время всё же становилось намного холоднее чем днём, когда последние лучи осеннего солнышка из последних сил всё же согревали нас своим теплом. Но даже в такой холодный вечер на Красной площади присутствовал народ, снующий туда — сюда и абсолютно не обращающий на меня никакого внимания. Правильно, зачем им смотреть на какую-то сумасшедшую, которая в одиннадцатом часу ночи решила продефилировать в вечернем платье и туфлях мимо мавзолея.

Подойдя к памятнику Минина и Пожарского, тут же вспомнила, как в Можайске веселилась от всей души в кругу своих коллег, отмечая в университетском актовом зале праздник, посвященный Дню Независимости России, заставший всех нас в середине недели, в самый разгар нашего обучения. Прошло всего три дня, а от веселья в моей душе не осталось и следа. Что я чувствовала сейчас? Было ли мне больно? Наверное, нет. Обидно? Скорее всего…

Не замечая ничего и никого вокруг, я направилась в сторону набережной. У воды было ещё холоднее, вот только я, погруженная слишком глубоко в свои грустные думы, даже не обращала на холод никакого внимания.

Недолго же я проходила в статусе “девушки Князева Василевса Васильевича”, одного из самых желанных женихов среди “золотой молодежи” Москвы. Слава богу, не невесты. Почему-то мне вспомнилась девушка, о которой упоминал Борис. Кажется, Ирэна Мараховская, по всей видимости дочь Демида Иосифовича. Если она хоть немного похожа на своего отца, то я не удивлена, что девушка в действительности пользовалась успехом у противоположного пола. Богатая, красивая, молодая, что ещё нужно для счастья? Уверена, Василевсу будет с ней намного лучше, чем со мной. А я… Что я?.. Так, “старушка Прокофьевна”, которая по своей наивности поверила в чувства “мажорика”, которых не было и в помине. Да, что там! Ответных чувств с моей стороны тоже не было. До сих пор не понимала, зачем согласилась на предложение Василевса. Возможно, надеялась на что-то большее со своей стороны, чем просто симпатия.

И всё же, чувство потери близкого и дорогого давило на меня изнутри. Мне казалось, словно частичка чего-то светлого и родного покинула мою душу. Удивительно, но я даже не заметила, как обошла территорию Кремля и вновь вернулась к памятнику Минина и Пожарского. Пройдя немного вперёд, остановилась напротив величественного собора. Глядя на храм Василия Блаженного, я глупо усмехнулась своим мыслям.

— Надо же, сбежала от двух Василиев, чтобы среди ночи любоваться на собор, названный в честь нашего общего тёзки, — озвучила я свои мысли вслух, даже не заметив этого.

— Что, простите? — раздался мужской голос с иностранным акцентом слева от меня.

— Вы что-то спросили? — развернувшись к говорящему, поинтересовалась я.

— Простите, я решил, что вы обращаетесь ко мне, — виновато, произнёс парень.

— Почему? — удивилась я.

— Мне показалось, что вы обратились ко мне по имени, — ответил молодой человек, чем ещё больше озадачил меня. Видя моё замешательство, он подошёл ближе и, протянув свою правую ладонь, представился. — Базилиу дель Вега, но здесь в России друзья зовут меня Василь.

— Вася? — опешила я от происходящего. — Серьёзно?

— Можно и так, если это имя вам более привычно, — искренне улыбнулся иностранец.

Не сдерживая ответную улыбку, я смотрела в красивое лицо блондина, напоминающее мне лик архангела Гавриила с картин Владимира Лукича Боровиковского1. Те же утонченные, аристократические черты, чуть отросшие волосы пшеничного цвета спадающие на высокий лоб, карие глаза, прямой нос и чувствительные полные губы, улыбающиеся доброй открытой улыбкой.

— Ну, что ж… Будем знакомы. Василиса, — протянув свою руку в ответ, я слегка сжала его теплую ладонь в дружественном рукопожатии. — Для друзей, подруг и родных Вася.

Теперь удивляться настала очередь моего нового знакомого. Пары секунд ему хватило для того, чтобы справиться со своими эмоциями.

— Это какая-то шутка? — всё же высказал Базилиу своё предположение.

— Отнюдь. Огнева Василиса Прокофьевна, к вашим услугам, — представилась я полным именем, вынимая из сумочки свои документы и предъявляя их в качестве доказательств.

— Знаете, Василиса, я думал, что меня трудно удивить, но вам это с лёгкостью удалось. Позвольте мне проводить вас? — неожиданно предложил мой новый знакомый.

— Куда?..

— Судя по тому, что вы дрожите словно осиновый лист, вам просто необходимо тепло вашего дома, — тут же предположил он.

— Исключено, — решительно заявила я, чем вновь вызвала удивление своего собеседника.

— Боюсь, если вы продолжите находиться на улице в этом прекрасном наряде, завтра ваш организм окажется простуженным.

А ведь Базилиу был абсолютно прав. От холода я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Мне даже не было доподлинно известно, сколько времени я провела на холодном ветру, который обдувал меня со всех сторон.

— А знаешь, Василь, у меня есть идея получше, — резко перейдя с “вы” на “ты”, озвучила я своё предложение. — Давай лучше, где-нибудь посидим и выпьем за наше случайное знакомство.

Проснулась я от яркого света, что нещадно бил в мои бедные глаза, которые никак не хотели открываться. Но это ещё цветочки! За ночь в моём горле образовалась самая настоящая пустыня Сахара, грозящая напрочь выжечь всю мою ротовую полость, включая гланды, гортань и даже трахею. Глотать было так больно, словно накануне вместо ледяного напитка я проглотила толченое стекло, разодрав в кровь все свои внутренности.

— Ты как себя чувствуешь? — раздался надо мной мужской голос с явным акцентом.

— Пить… — прохрипела я не своим голосом.

Почувствовав гладкое стекло губами, тут же приоткрыла свои уста, после чего спасительная жидкость полилась мне в рот. Вот только от пары глотков прохладной воды, мой организм “взбунтовался”. Никогда в своей жизни я не слышала от себя такого кашля. Мало того, вместе с новыми звуками, мой организм выдал ещё и порцию новых “ощущений”. От кашля мои бедные лёгкие словно разрывались внутри грудной клетки.

— Так! Нагулялась, — прозвенел в тишине всё тот же голос, уже не кажущийся таким незнакомым, после чего на мой лоб легла чья-то ледяная ладонь. — Я вызываю скорую.

— Подожди, — прохрипела я через силу. — Работа…

— Номер телефона помнишь? — я вновь почувствовала присутствие парня рядом со мной, и тут же продиктовала десять цифр, которые каким-то чудесным образом врезались в мою память ещё в самом начале учебного года.

— Кузьмина Раиса Михайловна, — прошептала я одними губами.

Пока мужчина монотонным голосом объяснялся с кем-то по телефону, я вновь уплыла в царство Морфея. Спустя какое-то время, меня разбуди самым варварским способом — стянули тёплое одеяло, заставив ощутить диких холод.

Точно тряпичную куклу, меня пытались усадить в постели, чтобы врач смог сделать осмотр моего бедного тела. Словно сквозь вату я слышала разговор двух человек, голос одного из которых мне уже был знаком. Вот только сути их беседы, как ни старалась я, так и не поняла. Возможно из-за того, что при попытке сфокусировать своё внимание на произнесённой фразе, в виски била нестерпимая боль. А дальше…

Помню, как меня вновь завернули в теплое одеяло, правда, перед этим в левое предплечье мне была сделана какая-то инъекция. Болючая, но по сравнению с моим общим состоянием вполне терпимая. Затем меня, завернутую в одеяло, подняли на руки и куда-то понесли. А вот дальше — дальше кромешная темнота…

Моё следующее пробуждение стало для меня чем-то вроде “второго рождения”, мне было мокро и холодно, и дико хотелось орать во всё горло. Вот только со вторым пунктов как-то не заладилось с самого начала. От дикой боли я не могла ни то что орать, у меня даже шептать выходило через раз. Разомкнув свои веки со второй попытки, я попыталась приподнять голову от подушки. Именно этот мой манёвр привлёк внимание, сидевшего рядом с моей постелью, блондина, лица которого я так и не смогла разобрать из-за мутной пелены перед глазами.

— Василиса, ты меня слышишь? — тихо прозвучал его взволнованный голос.

Открыв рот, я попыталась произнести “да”, но вместе ответа раздалось лишь еле слышное шипение. От осознания своей беспомощности хотелось плакать, что я и сделала в следующую же секунду.

— Я знаю, тебе сейчас больно, — участливо гладя меня по голове, произнёс мужчина. — Подожди, я позову медсестру.

И опять моё несчастное предплечье, на этот раз правое, пронзила боль от внутримышечной инъекции. Правда, сразу же после этой экзекуции меня переодели в сухую одежду и положили в теплую постель.

Сколько времени продолжалось моё забвение, я точно не могла знать. Но в одном я была уверена наверняка, всё это время, с момента моего пробуждения и до тех самых пор, пока сон не одолевал моё сознание, мужчина, голос которого становился мне всё роднее и роднее, находился рядом со мной.

— Василиса… — женский голос прозвучал как-то странно, словно через толщу воды, в которую было погружено моё обездвиженное тело. — Василиса…

Казалось, будто я была связана по рукам и ногам. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Дикая паника сковала все мои мышцы, не давая пошевелиться. Стоп! Это всего лишь сон! Нужно просто проснуться. Глубокий вдох, затем выдох… И ещё раз…

— Василиса, — теперь я слышала голос более четко, словно он звучал очень близко.

Вдох и выдох… Вдох и выдох… Почувствовав своё тело, я тут же распахнула веки, “обжигая” роговицу ярким светом.

— Умница, — похвалил меня всё тот же женский голос, и перед моими глазами, словно из рассеявшегося тумана показалась фигура, говорящей со мной женщины. — Василиса, кивни, если слышишь меня.

Выполнив её просьбу, я почувствовала легкое головокружение. Зато мои глаза, привыкшие к дневному свету, почти не болели, и я смогла, наконец-то, рассмотреть женщину, склонившуюся надо мной.

— Давай, я осмотрю твоё горло.

Открывая широко свой рот, я выполняла всё то, что мне велела женщина — врач. После осмотра, мои миндалины были обработаны каким-то лекарством, после чего мне стало чуть легче глотать. А спустя два часа, я даже смогла поесть, точнее попить, так как еда для меня была перетёрта в суп-пюре.

После обеда, когда над моими миндалинами вновь поработали и вкололи внутримышечно очередную порцию витаминов, меня вновь оставили одну. Только сейчас я сообразила, что никакого мужчины со мной в палате рядом нет, и похоже, не было и в помине. Чей же голос я слышала все эти дни, находясь в болезненном бреду? Неужели сам ангел-хранитель спустился ко мне с небес, чтобы оградить от этой хвори. Где же ты теперь мой ангел?.. Архангел…

Осознание действительности тут же "выстрелило" в моём проясненном разуме. Никакой это был не бред! Он действительно был рядом со мной всё это время. Мой ангел — хранитель, точнее "архангел — хранитель Гавриил", в миру значившийся как Базилиу дель Вега.

Воспоминания, словно кадры из кинофильма пролетели перед моими глазами. Красивое лицо с родинкой на щеке… Тёплая улыбка на губах… Светлые волосы… И добрые карие глаза, точь-в-точь такие же, как и у мужчины из моих сновидений, преследующий меня всё то время, что я провела в вынужденном забвении. Того, чьё имя мне хотелось бы забыть навсегда, если бы не одно “но”. Своего собственного имени я была не в силах позабыть никогда, как бы не старалась.

— Привет, выглядишь намного лучше, — широко улыбаясь, Базилиу перешагнул порог моей палаты. — Прости, вчера не смог приехать. Накопилось слишком много нерешенных дел. Как самочувствие?

Подойдя к моей постели, парень тут же занял единственный свободный стул, что стоял всё это время рядом с кроватью. Подоткнув подушку под свою спину, я устроилась поудобнее. Вместо словесного ответа протянула вперёд обе руки с оттопыренными вверх большими пальцами.

— Очень хорошо! — перехватив мои кулачки своими ладонями, Базилиу потянул их на себя и зачем-то перевернул запястьями вверх. После этого он мастерски приложил свои большие пальцы к пульсирующим венкам.

В абсолютной тишине мы провели чуть больше минуты. Всё это время, парень держал мои ладони в своих, так и не проронив ни единого слова.

— Так — с… Пульс в норме, цвет кожи не такой мертвенно-бледный, каким был пару дней назад. Значит, жить будешь, — его улыбка стала ещё шире, а в карих глазах блеснул дьявольский огонёк.

Открыв свой рот, я тут же его закрыла. Выражаться посредством жестов я, увы, не умела, но с мимикой у меня был полный порядок. Состряпав на своём лице недовольство, я воинственно сложила свои руки у себя на груди.

— Ладно — ладно! Не злись, — по-доброму рассмеялся блондин. — Я просто действительно рад, что ты идёшь на поправку. Если честно, я очень испугался за тебя. Два дня твой организм никак не мог справиться с высокой температурой. А то, что голос пропал, так это не страшно. К выписке уже смело будешь исполнять арию "Casta Diva"2.

Выгнув от удивления одну из своих бровей, уставилась на парня. На оперной постановке, где звучала эта ария, я была года три назад, учась на третьем курсе университета, когда в моей жизни появилась Анастасия Виноградова — любительница разнообразных видов искусства, включая посещение выставок картин, театров, ну и конечно оперы, особенно в оригинальном исполнении. Будучи впервые на таком мероприятии, я впитывала всё точно губка, включая названия произведений, прописанных в программке и звучавших в тот вечер.

— Вижу удивление на твоем лице, — словно прочитав мои мысли, он тут же поведал об истинных причинах увлечения столь своеобразным видом искусства. — Да, я поклонник оперы и балета. Для итальянца это вполне привычное дело. А в моём случае — плоды родительского воспитания. Мой отец — итальянец, а мать — русская. Да-да! И это истинная правда. Моя мама бывшая балерина, решившая связать свою судьбу с любимым человеком.

Вот тебе и “Базилио” с древнерусскими корнями. Василий — он и в Африке Василий, а тут всего лишь Италия. Теперь мне стало понятно, откуда у парня такое прекрасное знание русского языка и, бросающаяся в глаза, славянская внешность.

— Прости, но мне уже пора, — поднимаясь со стула, сообщил Базилиу. — Попробую вырваться и приехать к тебе завтра. Может что-то нужно?

Энергично кивая головой, я тут же схватила с прикроватной тумбочки блокнот и ручку, что по доброте душевной мне предоставила медсестра. Общение с ней посредством моих записок упрощало наше взаимопонимание в последние два дня. Записав на листке бумаги четыре слова, я выдернула его и протянула парню.

“Мне нужен мой телефон” — гласило сие послание.

Пообещав отыскать его у себя в квартире, Базилиу попрощался со мной и покинул палату. Но ни завтра, ни на следующий день мой “друг — итальянец” так и не появился в больнице. Правда после больничного "сон-часа" в мою палату передали букет цветов и пакет с фруктами и моим мобильным телефоном. Ах, да! На дне большого бумажного пакета лежала записка с извинениями от Базилио дель Вега с клятвенными обещаниями, что в ближайшие выходные дни он точно будет у моей постели.

Включив мобильное устройство, тут же принялась отвечать на пропущенные сообщения, попутно сбрасывая входящие вызовы и объясняя сложившуюся ситуацию с голосом. Обнаружив в “черновике” готовое сообщение для Василевса, я вновь его перечитала. Добавив одну фразу: “Так будет лучше для нас обоих”, — нажала на “отправить”. После чего вновь отключила свой гаджет.

Две недели, проведенные мною в больнице, тянулись бесконечно долго. Выписку назначили на пятницу. Дожидаясь Базилиу в своей палате, я пролистывала сообщения в своём телефоне. Даже после того, как мой голос был полностью восстановлен, я продолжала общаться посредством смс-переписки. Одну из таких “бесед” в последнее время мне хотелось заблокировать, а абонета отправить в “чёрный список”.

Да! Расставаться с парнем по смс с моей стороны являлось проявлением малодушия. Но иного варианта у меня просто не было. За время нашего общения Василевс и правда стал для меня близким человеком, и то, что мне рассказал Боря больно задело меня “за живое”. И даже теперь, зная о его поступке, я предлагала парню остаться друзьями. Хотя… Наверное, с предложением “остаться друзьями” я немного погорячилась. Ну, какие из нас могут быть друзья? Правильно! Никакие.

— Готова? — на пороге больничной палаты стоял счастливый Базилиу.

— Сияешь так, словно выиграл в лотерею миллион, а не забираешь из больницы бедовую сумасшедшую — любительницу ночных прогулок по Москве, — по-дружески поддела я его, вручая пакеты с одеждой, что он успел натаскать для меня в больницу.

— Это что? — даже не заглянув внутрь, поинтересовался парень.

— Я так понимаю, твои вещи, что были любезно предоставлены мне на время болезни, — пояснила я. — Правда без одного спортивного костюма. Он в данную минуту на мне. Верну, как только будем у меня дома.

— Можешь оставить, — пропуская меня вперед, благородно предложил Базилиу.

— Благодарю, но всё же вынуждена отказаться, — кинула я на ходу. — Фасончик не мой.

Оказавшись в своей квартире, я тут же переоделась в домашний халат, вернув хозяину его спортивный костюм. От предложенного чая мой гость благородно отказался, поспешив оставить меня наедине с самой собою.

— Мне, правда, пора. Генри уже три раза звонил, — прикрываясь своим другом, попытался оправдать свой побег Базилиу. — Обещаю, как только освобожусь, тут же наберу. Надеюсь, на этот раз твой номер будет доступен?

— Надейся, — хитрая улыбка коснулась моих губ. — Если нет, ты знаешь, где меня найти. Приедешь, проверишь, всё ли со мной в порядке.

— Василиса, пожалуйста, не шути так больше никогда, — демонстративно хватаясь за сердце, вздохнул он. — Твоя ангина и так добавила мне седины. А мне, между прочим, всего двадцать пять! Тебя отправили долечиваться. Так? Вот и долечивайся. А я позвоню и проверю.

— Ладно, деда Вася, обещаю вести себя хорошо, — поцеловав парня в щёку на прощание, искренне пообещала я.

— Если, что — звони! Я всегда на связи.

Закрыв за парнем дверь, я тут же направилась в ванную комнату. Вот, чего мне не хватало в больнице, так это хорошей расслабляющей ванны. Включив музыку для фона, я погрузилась в горячую воду с белоснежной шапкой воздушной пены. Мой релакс длился не меньше получаса. После водных процедур, во мне проснулся “волчий аппетит”, а так как в моём холодильнике, в связи с моим двухнедельным отсутствием, не осталось ничего съестного, самым верным вариантом оставалась лишь доставка еды на дом.

Отыскав визитку, что осталась у меня после совместного ужина “на троих” с Василиями, заказала ужин из близлежащего кафетерия. Услышав звонок домофона, я без задней мысли нажала на кнопку, даже не обращая внимание на то, что с момента заказа прошло меньше десяти минут. А, спустя пару мгновений в мою дверь громко постучали. Пожалуй, это было слишком быстрое перемещение курьера, даже с учётом того, что моя квартира находилась на втором этаже. Если только за дверью не стоял супер-герой, или же тот, кого я по ошибке впустила в свой подъезд.

— Кто там? — громко спросила я, подойдя к дверному полотну, разделяющему нас.

— Василиса, открой, нам нужно поговорить, — раздался за дверью знакомый мужской голос.

— Нет, — срывающимся голосом, произнесла я. — Нам не о чем говорить. Я всё тебе написала.

— Открой, — требовательно заявил собеседник. — Я хочу услышать это от тебя лично.

— Уходи… — устало выдохнула я, прижимаясь спиной к дверному полотну. — Мне нечего тебе сказать…

— Василиса… — тихо позвал меня парень. — Прошу тебя…

— Вась, я тоже прошу тебя, уходи…

Громкий удар в дверь, заставил меня вздрогнуть. Я искренне надеялась на то, что парень не станет делать глупостей и добровольно покинет лестничную площадку. Нет, вызывать наряд полиции в мои планы не входило, чего я не могла с уверенностью сказать в отношении своих сердобольных соседей, с которыми Князев уже имел честь познакомиться.

— Василевс…

— Василиса… — прозвучали наши голоса в унисон.

— Послушай, — тут же продолжил парень. — Я не знаю, что тебе наговорил Боря, но я уверен, что смогу объяснить…

— Услышь меня! — громко перебила я его. — Волков ничего нового мне не сказал, кроме, пожалуй того, о чём я и так знала. И моё решение никак не связано с его признанием.

— Тогда в чём дело? Ответь мне.

— Дело во мне! — громко воскликнула я. — Услышь меня, пожалуйста. Я тебя не люблю и никогда не полюблю…

Сказала. И словно камень с души сбросила. Жестоко? Возможно. Зато искренне.

— Но… ты же…

— Прости… — прошептала я, даже не задумываясь над тем, услышит меня Василевс или нет. — Но я люблю другого…

¹ Владимир Лукич Боровиковский (1757–1825 гг) — русский художник, мастер портрета, академик Императорской Санкт-Петербургской академии художеств.

² «Casta Diva», Каватина Нормы — ария из оперы Винченцо Беллини «Норма» (1831), Акт I, Сцена 1. Одна из наиболее знаменитых и сложных для исполнения итальянских арий для сопрано.