Глава 16

Глава 16

На рынке, как бы мне не хотелось скупить всего и побольше, я всё-таки сдержала свой порыв. Будет очень глупо и недальновидно с моей стороны так поступить. Если местные воришки прознают о монетах, дом Верины могут и ограбить. Поэтому покупала столько, чтобы хватило на неделю четверым голодным ртам. Небольшой мешок крупы, такой же - картофеля, чуть побольше муки и сахар, соль у Верины ещё была. Две тушки курицы, одну тушу жирного гуся, половину задней ноги хряка. Несколько маленьких мешочков с разной специей, у мужичка с куцей бородкой купила пять горстей грецкого ореха и у него же яблок сладких как мёд. Морковь, свёклу, капусту, зелень тоже набрала, забыв спросить, растут ли овощи в огороде у «тётушки». За рыбой заглянула к Даксу, с радостью нагрузив его многочисленным скарбом, раз вызвался мне помочь. Сама тоже не отлынивала, приобрела у парнишки удобную корзинку, сложила туда масло, два десятка яиц, сыр, напоминающий и по вкусу, и по консистенции адыгейский, бутыль молока и крынку сметаны. И теперь, натужно дыша, тащила неподъёмную корзину.

— Так сказываешь, у Верины жить будешь? — снова спросил Дакс, украдкой взглянув на меня, пытаясь начать разговор со мной, но я и в этот раз его не поддержала. Очень непросто вести светскую беседу и при этом не фыркать как загнанная лошадь, неся полную корзинку снеди.

— Угу, — смогла лишь промычать, перекидывая тяжесть с одной руки на другую.

— А я рядом живу, вон мой дом… добрый, в прошлом году печь поменял и крышу перестелил.

— Хорошо.

— Вот только хозяйку всё никак не найду, чтоб работящая да ласковая была, — сделал такой толстый намёк Дакс, попытался обольстительно улыбнуться. Но у него это плохо вышло, всё же огромный мешок, битком набитый мешками поменьше, неслабо прижимал его к земле, отчего пот, катившийся градом с его лба, затекая в глаза, вынуждал криво щуриться.

— Угу, — всё, что выдавила я из себя, ускорила шаг, заметив невдалеке знакомый домик. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее росло моё беспокойство. Во дворе что-то происходило, но подслеповато щурясь, я не могла разглядеть, что именно.

— Ооо… Захарий и Курт забор Верине чинят, — воскликнул Дакс, запнувшись о камень, чуть было не завалился набок. Бросив в мою сторону украдкой взгляд, довольно улыбнулся, радуясь, что я не успела заметить его конфуз.

— Забор — это хорошо, — проговорила, подавившись смешком, поползла пусть на пологую, но такую мучительную горку.

— Тьяна! Ты глянь, что творят! — Всполошилась женщина, рванув ко мне, стоило только подойти к калитке, — говорю, платить мне нечем, они упираются и за своё!

— Староста послал? — Не стала тянуть кота за хвост, посмотрев на взмокших от жары и труда парней лет так двадцати пяти на вид. Широкоплечие, рыжеволосые красавчики высотой под два метра. Рядом с ними Дакс явно уступал, но не сдавался. Расправив плечи, вздёрнув подбородок, чуть отошёл, чтобы на их фоне не теряться, призывно улыбался то мне, то Верине.

— Шимус сказал, поправить, — разом ответили, судя по похожести, братья, вдруг напомнив мне двоих из ларца в мультфильме о тридевятом царстве.

— Ясно, не будем вам мешать, — пропыхтела, сунула в руки ничего не понимающей Верины корзинку, шаркающей походкой двинулась к дому, — Дакс, тащи этот мешок в дом.

— Ага, — обрадованно отозвался мужчина, наверняка бахвалясь перед братьями, что вхож в дом. Удивительно легко поднял с земли мешок, чуть ли не бегом рванул к распахнутой настежь двери.

Только спустя полчаса, когда от Дакса, наконец, удалось избавиться, большая часть продуктов была разложена по местам ошалевшими от количества и разнообразия Мей и Вериной. А я, уняв мучившую меня всю дорогу жажду, принялась объяснять хозяйке дома, что происходит и почему Захарий и Курт вдруг решили поправить забор Верине.

— Вернул монеты и обещал во всём разобраться, — закончила краткое повествование беседы с Шимусом, устало подперев подбородок рукой, следила за ёрзающей Мей, которая явно что-то хотела мне рассказать, но терпеливо ожидала своей очереди.

— Хороший мужик Шимус… — задумчиво молвила Верина, присаживаясь рядом со мной.

— Кхм… хороший? — Поперхнулась, оторопело уставившись на «тётушку», — в каком месте?

— Молодыми были, сватался он ко мне, — будто и не слышала меня Верина, невидяще уставившись на буфет, продолжила, — да только выбрала я Броди, первым красавцем он был, многие девки тогда за ним ходили. Шимус после сразу женился… вот как два года овдовел, и деток Хани ему не родила, один живёт. Месяца не прошло, как утонул мой Броди, пришёл… сказал, трудно тебе, Верина, будет одной детей поднимать… звал к себе, да я отказалась, что людей-то смешить. Чай не молодые уже, куда нам миловаться.

— Верина… — вполголоса протянула, не сводя взгляд с мечтательного лица женщины, — а ты связь не улавливаешь?

— Какую? — Словно очнулась тётка, с недоумением на меня посмотрев.

— Когда напасти-то на твой дом повалились?

— Забор полёг на вторую ночь, как Шимусу отказала, — ответила женщина, всё ещё пребывая в наивном неведении.

— Угу, а гуси пропали когда? Ты с Шимусом, случайно, не встречалась где-нибудь? — Настойчиво расспрашивала, надеясь, что до Верины, наконец, дойдёт.

— Так на рынок ходила, там он… снова звал, а утром Мей вышла гусей из сарая выпустить, а их и нет во дворе, — вполголоса, будто размышляя проговорила «тётка», через секунду вытаращив на меня свои глазищи, соскочив с табурета, рыкнула, — так это он! Он, ползучий, пакости мне устраивает! Зачем?!

— Ну, Верина, — простонала я, взглянув на разошедшуюся женщину, пояснила, — чтобы ты согласие своё дала да к нему перебралась, видно, мужик по тебе сохнет.

— Да… — ошеломлённо пробормотала тётка, устало падая на стул.

— А ты-то? Если не по нраву он, то покажем Шимусу, где раки зимуют, — зловещим голосом произнесла, подмигнув хихикнувшей Мей, которая тут же спросила:

— А где они зимуют?

— Потом расскажу, — ответила, покосившись на задумчивую Верину, вновь вернулась к девчушке, — что хотела поведать?

— Там козу привели, видела, как мальчишки её гнали.

— Ну вот, обещанная коза прибыла, — усмехнулась, невольно вспомнив мужа и написанную в сердцах строчку. Выбравшись из Вистерии, я перевернула все свои бумажки, но этот злополучный листок так и не нашла. Одно радует, писала я русскими буквами, и прочесть Кеннет не сможет.

— Хороший мужик, — наконец промолвила Верина, улыбнувшись уголком губ, добавила, — Хани говорила, ласковый.

— Ты, главное, не торопись, — наставляла «тётку», заметив её очумелый взгляд и невменяемый вид, — присмотрись, на свидание сходи. Пакостить он больше не будет, долг отдавать не надо. Так что подумай хорошенько, если же мил и детей твоих примет, то почему нет. Вместе так-то жить легче и тебе, и ему, где он поможет, где ты подсобишь.

— Ох, Тьяна, а люди что скажут?

— А что люди? Разве вы что дурное замыслили? Он вдовый, ты тоже, — проворчала я, разворачивая из лопуха огромную рыбину, решив пожарить её на углях. Что-то так давно не ела истекающую соком и жирком, с запахом дымка, свежеиспечённую рыбку, с хрустящей корочкой и нежной, тающей во рту мякотью… «Чёрт!» — мысленно выругалась, чуть не подавившись слюной, так не вовремя вспомнив о любимом блюде.

— Поразмыслю, — задумчиво пробормотала Верина, резко поднимаясь, — дай мне, сама управлюсь с карпасом.

— Ну… если только почистить, — не стала возражать, уступая место у стола, тут же добавив, — но чур, жарю я. Мей, идём во двор, поищем, из чего мангал будем делать, да решётку какую-нибудь присмотрим.